Чтение онлайн

– Воздерживаешься, – ответил Пол, не задумываясь.

Он стал прикидывать, как долго можно воздерживаться.

Он даже упомянул слово «дразнить» в своих объяснениях, упоминая о мучениях типа «представлять, как это могло бы быть». Ну вот, мне уже стало легче. Ладно. Значит, он сознательно не спит со всеми подряд и не пытается заняться этим на первом же свидании. Он сказал, что это связано с уважением. Ладно, поскольку мне это не очень знакомо, не удивительно, что его поведение кажется странным. Может, я его просто не возбуждаю? Однако то, как он это говорил, очень сильно напоминало интеллектуальные игры. Чем дольше мы обсуждали этот вопрос, тем яснее я понимала, что неправильно интерпретировала его слова. Он говорил о парочках, которые уже давно вместе, и один из них жутко боится официально зарегистрировать отношения. Иногда его слова звучали жестоко. Подумать только, а я-то считала его любвеобильным щенком, вечно трахающимся со всеми подряд. Я уже и не знала, нравится он мне или нет, но, тем не менее, предпочитала его компанию пустой комнате в гостинице.

Он заплатил за двоих. Очень мило с его стороны, правда, может, это вызвано чувством вины. Я вздохнула про себя. В этом нет никакого преступления, если я ему больше не нравлюсь. Я просто хочу, чтобы он признался в этом, если это действительно так. Но когда я пыталась вынудить его на признание всякими намеками, получалось как-то неловко, и он казался возмущенным и отметал все мои сомнения.

Продолжая создавать видимость беззаботности, мы поставили машину около его дома, и его отец решил подвезти нас в гостиницу на своей машине. Пол взял мои ладони в свои руки и не отпускал их, все время поглаживая и нежно массируя их. Я чувствовала себя полной идиоткой. Мало того, поскольку он сидел на переднем сиденье, а я назад нем, мне приходилось все время наклоняться вперед, будто я умоляю его о внимании к своей персоне, в то время как он невозмутимо играл с моими пальцами. Если бы это был кто-то другой, я бы восприняла эту игру, как знак того, что впереди нас ожидает большее. Но у Пола, когда мы вошли в холл гостиницы, я даже не решилась спросить: «Когда я тебя теперь увижу?», боясь показаться ему чересчур навязчивой. Я боялась первой поцеловать его (ведь кто знает, может, именно это его вчера и спугнуло), боялась посмотреть ему в глаза, потому что мой взгляд мог выдать меня. Это обычно происходит, когда не понимаешь поведения другого человека. Я застыла в состоянии полной неопределенности. Когда я дома, на своей территории, я могу делать вид, что все нормально, но, находясь в чужом городе и зная, что завтра последний день моего пребывания здесь, я не могу просто повернуться и сказать: «Увидимся!» Пол делал вид, что никуда не торопится, но я-то знала, что отец ждет его в машине. Когда он потянулся ко мне, чтобы поцеловать, я ожидала, что он просто чмокнет меня в щеку. Его поведение за обедом было достаточно странным, да и поездка в машине совсем не утешала. Вопреки моим ожиданиям, поцелуй был очень нежным и ласковым. Потом повторился еще раз, хотя не уверена, что ярко освещенный холл отеля с постоянно находящимся поблизости администратором был самым подходящим для него местом. Наслаждение растеклось по всему моему телу. Это было похоже на любовный поцелуй – затяжной и многозначительный. Что происходит? Что заставило его из равнодушного незнакомца превратиться в страстного влюбленного? Поцелуй продолжался до тех пор, пока мое сердце не оттаяло и не размякло. Ну, вернее, почти. Что же касается всех этих глупостей вроде того, что «нам казалось, будто мы одни во всем мире», то, может, я и стояла у ворот рая, но шум колес от проезжающих мимо тележек с чемоданами все же отвлекал.

Я открыла глаза и увидела толпу весело смеющихся пилотов. Они смеются над нами? А администратор тоже все еще пялится на нас? А папочка там, наверное, рвет и мечет в машине. Пол пристально посмотрел на меня, но теперь все это мне казалось только хитрой уловкой. Я вообще уже не соображала, что происходит на самом деле. Господи, какое ужасное чувство непонимания! Пол сказал, что позвонит мне в 12. 30 дня после занятий и стоял в холле до тех пор, пока двери лифта не закрылись за мной. Его прощальный взгляд и поведение напоминали шекспировское изречение: «Расставание – это такая сладкая мука». Но если это так, то как объяснить все его поведение?

Мой выход в свет уже завершен, а сейчас только восемь вечера. И что дальше? Я и подумать не могла, чтобы спуститься в бар в одиночестве, поэтому отправилась в свою омерзительную комнату и плюхнулась на кровать, продолжая анализировать свое поведение и думать, как можно было поступить по-другому и как вести себя при нашей следующей встрече. Ну почему я просто не могу оставить все так, как есть? Ведь когда все хорошо, не задаешь себе глупых вопросов, а когда все плохо, по миллиону раз пересматриваешь и анализирую ситуации, только чтобы еще раз убедиться, как глупо себя вела.

Затем я решила, что он мне больше не нравится. Я поняла, что искала в нем то, чего в нем нет. У нас никогда ни чего не получится. Даже на несколько дней. Так зачем я здесь вообще осталась? Хор голосов в моей голове пытался убедить меня, что все закончилось, что это даже к лучшему, но я упорно продолжала бороться с ощущением окончательного разрыва.

Понедельник. Я проснулась в половине одиннадцатого. Через два часа я узнаю, как сложится мой день. Я спрошу Пола, собирается ли он остаться со мной на ночь. Если нет, я уезжаю. Может, это и звучит как ультиматум, но так я чувствую. Я сбегала в соседний киоск и купила себе коктейль и шоколадку на завтрак. День был солнечный, но на улице очень даже свежо. Я все еще была не в себе, но уже меньше чувствовала себя жертвой.

12. 30. Наступило и прошло.

13. 00. Я отправила ему сообщение. Ничего.

13. 30. Я долго извинялась перед администратором, объясняя, что жду звонка, чтобы узнать, надо ли мне оставаться или уезжать.

14. 00. Этот сосунок опять наносит мне удар. Я уезжаю. Быстрые сборы.

14. 30. Я сдала номер и опять отправила ему сообщение, теперь уже с телефона-автомата в отеле. Ничего.

14. 45. Я позвонила ему домой – ответил его отец, он сказал, что Пол еще не вернулся с учебы. Я сказала ему, что вынуждена вернуться в Нью-Йорк раньше, чем планировала, и поэтому хочу оставить записку для Пола.

Я села и вылила весь свой гнев на бумагу: «Если ты думаешь, что вызываешь уважение, то сильно заблуждаешься. Ты не стоил ни потраченного на тебя времени, ни моих чувств…» Две страницы, основная мысль которых заключалась в трех словах: как ты посмел?! Я скрепила их тем же самым мишкой в рубашке с надписью «Я тебя люблю» для большей иронии и уговорила водителя автобуса довезти меня до дома Пола.

15. 00. Мы подъехали к дому. Его отец был в саду, он подошел посмотреть, кто приехал. По его лицу ничего нельзя было прочитать. Тяжело дыша, я сообщила ему, что мне нравится его сын, но так как, похоже, я ему не нравлюсь, то я уезжаю. Папа был слегка озадачен. Ему явно не приходилось раньше иметь дела с сумасшедшими англичанками. Я уже повернулась, чтобы уйти, когда дверь, ведущая в дом, приоткрылась, и оттуда высунулась голова Пола. Он выглядел очень озабоченным.

– Ты что, уезжаешь? – спросил он возмущенно. Это звучало так, будто я его предала.

Меньше всего я ожидала застать Пола дома! Он подошел, поцеловал меня в губы и спросил:

– У тебя есть время поехать со мной куда-нибудь перекусить?

Я ничего не понимала. Что происходит? Все это похоже на сцены из неудачного фарса! Он заявил, что ему стыдно стоять передо мной в таком виде и побежал переодеваться, прежде чем я вообще успела отреагировать. Его папочка предложил мне пройти в дом.

Я не могла спокойно сидеть, открыла холодильник и налила себе стакан холодной воды. Все еще вне себя от шока, я продолжала ждать. И ждала. Боже, он что, в это время прячет другую девицу в корзину с грязным бельем? Я спустилась вниз и позвала его. Тишина. Я еще немного подождала. И еще раз позвала. Опять тишина. Он, наверное, за это время вырыл туннель, движимый сильным желанием никогда не видеть меня больше, и скрылся из дома.

Все! Мне надоело! Никогда еще не встречала таких неуравновешенных людей! Мальчику нужно носить на лбу прибор, чтобы другие могли знать, в каком он на данный момент настроении и чего от него ждать. Господи, я не знаю, что мне делать! Я была уже на пределе. Надо поло жить этому конец.

Я уже подошла к двери, готовая прошагать свои три километра назад в отель, как появился красавчик, его младший брат.

– Привет! Тебе нравится в Сиракузах?

– Нет! – рявкнула я в ответ.

– Почему?

– Из-за твоего братца!

Он странно посмотрел на меня. Тут вошел его папочка.

– Вы уже познакомились с Дэном?

– Да. Из ваших двоих сыновей он мне понравился больше, – мой сарказм рос с каждой минутой.

Тут появился Пол. Сама любезность. Мне хотелось убить его, но я вежливо сквозь зубы попросила его выйти поговорить. Он пошел вперед, протянув мне руки. Он что, думает, что я тут же ухвачусь за них? Он что, сумасшедший? Или считает меня такой дурой?

Мы присели на скамейку в саду. Он смотрел на меня глазами преданной собаки, притворяясь, что не получал никаких сообщений и вообще просто забыл про обещание позвонить в 12. 30. Я заявила, что он мог сказать мне, что я ему не нравлюсь, еще вчера, и я бы уже давным-давно была со своими друзьями в Нью-Йорке.

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала. Я хочу, чтобы ты осталась, – просто сказал он.

Меньше всего я ожидала услышать такое, и вряд ли хотела бы услышать это еще раз. На что я рассчитывала? Скандал не поможет мне понять, какие чувства он испытывает ко мне, но Пол мог просто сказать: «Ладно», поцеловать меня на прощание и уйти. То, что еще осталось от мо его разума, призывало не соглашаться остаться ни на каких условиях. Надо положить конец этим беспокойно-бесполезным встречам и убираться подальше от этой аферы. Но та часть меня, которая жаждала удовлетворения, требовала принять его предложение с радостью и закончить это путешествие на мажорной ноте. Я посмотрела в карие завораживающие глаза и осторожно спросила: