В поисках христианской свободы
Шрифт:
По словам цитировавшегося выше историка, единственным недвусмысленным указанием, которое оставил после себя учитель церкви Киприан, был призыв «оставаться верными Церкви соблюдать ее правила» [127] . Это было первым правилом для всех, кто хотел чувствовать себя в безопасности и оставаться в благорасположении Бога. Киприан и другие ранние «Отцы Церкви» увещевали, что несогласие с указаниями епископа («председательствующего надзирателя») равносильно несогласию с Христом и Богом. Например, в Послании Траллийцам (главы 2, 3 и 7), Игнатий сказал:
127
«История христианства», с. 60.
Посему необходимо, как вы и поступаете, ничего не делать без епископа. Повинуйтесь также и пресвитерству, как апостолам Иисуса Христа… Все почитайте диаконов, как заповедь Иисуса Христа, а епископа, — как Иисуса Христа, Сына Бога Отца, пресвитеров же, — как собрание Божие, как сонм апостолов. Без них нет Церкви… кто делает что–нибудь без епископа, пресвитера и диакона, тот нечист совестью.
В «Сторожевой башне» за 15 февраля 1976 года (с. 124, англ.) представлен такой же искаженный взгляд на подчинение указаниям организации, хотя он и несколько смягчен тем, что вместо утверждений в статье используются вопросы:
19 Но мы не хотим принимать от Бога милости, не понимая при этом, по какой причине и с какой целью мы находимся в чистой организации Бога (2 Кор. 6:1). Мы не должны оставаться равнодушными. Принимать вещи как нечто само собой разумеющееся немудро. Мы не можем оставаться неподвижными. Мы должны серьезно относиться к тому, что говорится в его Слове и что нам открывает его организация. При выходе новой информации мы должны принимать ее к сердцу и искренне стремиться применить ее в своей жизни. Мы находимся в чистой организации Бога для того, чтобы возносить Ему хвалу и честь. Если мы не делаем этого, значит мы не поняли цели, для которой мы очистились и «освятились». Можно ли тогда ожидать от Бога благословений и поддержки?
20 Бог правит любовью (1 Иоанна 4:16). Он хочет, чтобы мы выполняли те или иные дела потому, что это правильно. Возможно, в будущем мы должны будем пройти испытание: будет необходимо исправиться в согласии с информацией, которую Бог предоставит нашему вниманию. Может случиться так, что будет затронуто что–нибудь горячо нами любимое. Как мы поступим? Проявим ли мы нерешительность в выполнении рекомендаций, возможно, рассуждая, как нам поступить? Если так произойдет, то не будет ли это означать, что мы сомневаемся в том, нужно ли нам руководство Бога? Разве не будет нежелание откликнуться на указание Бога, которое он дает через организацию, означать, что мы отклоняем Божье руководство?
Несогласие с указанием земной организации приравнивается к «отклонению Божьего руководства». Страшно уже то, что люди могут проводить такие сравнения или аналогии. Еще страшнее, что люди делают это безо всякого смущения, словно в этом есть что–то похвальное. Утверждать, что руководители организации являются единственным каналом связи с «центром управления», это практически то же самое, что называть их самим «центром управления». Но автору этого рассуждения из «Сторожевой башни» и в голову не приходит мысль о серьезной опасности, к которой могут привести подобные призывы к безоговорочному, «армейскому» подчинению несовершенным человеческим религиозным вождям.
ПОЛНОМОЧИЯ ВЕРХОВНОГО РЕЛИГИОЗНОГО СОВЕТА
В ранние века управление отдельным собранием (или, например, крупным городом и прилегающими к нему районами) осуществлял епископат или отдельный председательствующий надзиратель. Но международная власть центрального руководящего органа со временем закрепилась за соборами, или религиозными советами.
До 1970–х годов упоминания о «руководящем совете» или «руководящей корпорации» в «Сторожевой башне» были нечастыми. Но затем власть этой группы людей стала подчеркиваться все больше и больше. В ранние века руководители Церкви стали призывать христиан почитать советы старейшин как «сонм апостолов». После того, как со временем были организованы церковные соборы, верующих призывали смотреть на них теми же глазами. Хотя организация Сторожевой башни не признает понятия «апостольской преемственности» (которое существует в католической церкви, где епископы считаются «преемниками апостолов»), она поощряет тот же самый склад ума, рисуя Руководящий совет в виде современного эквивалента совету апостолов и старейшин в Иерусалиме.
Руководящий совет считает, что его положение по отношению к людям на более низких должностях в сущности соответствует тому, какое положение занимал апостол Павел по отношению к Тимофею, Титу, старейшинам или другим членам собраний. Мы уже приводили примечательное утверждение о том, что сегодня Свидетели, руководствуясь опытом, могут с большей готовностью и уверенностью принимать все, произносимое «верным и благоразумным рабом» и его Руководящим советом, нежели Верийцы, когда они слушали апостола Павла. В действительности же имеет место самонадеянное присвоение и приписывание себе таких полномочий, которые не только равняются полномочиям апостолов, но и во многих отношениях превышают их. В «Сторожевой башне» за 15 декабря 1971 года (с. 749, англ.) схематически отображается иерархическая лестница, начиная от Бога и заканчивая служебным помощниками:
Правильнее было бы отразить существующую в действительности структуру власти от старших к подчиненным следующим образом:
В ранние века религиозный собор со временем стал заседать на постоянной основе, в течение всего времени осуществляя руководство над собраниями по всему миру. В «Сторожевой башне» за 15 мая 1986 года [русское издание за 1 ноября 1987 года, — прим. перев.] была опубликована статья «Одобряет ли Бог церковные соборы?». На странице 24 [в русском издании с. 19] давалось следующее объяснение того, что такое «церковный собор»:
Под собором понимается «собрание должностных или выборных лиц для рассмотрения и разрешения вопросов организации и управления», как, например, Земские соборы. Но есть и церковные соборы или «собрания высшего христианского духовенства», как, например, Вселенские соборы. «На Вселенских соборах выносятся решения богословского, церковно–политического, дисциплинарного характера» (Советский Энциклопедический Словарь). [128]
Автор статьи приводит доводы в пользу того, что подобные соборы (церковные советы) Богом не одобряются, но, очевидно, он не понимает, что приведенное им определение «собора» в точности подходит к Руководящему совету Свидетелей Иеговы. Руководящий совет — это совещательный орган, а его заседания часто проводятся именно с целью издания законов «в вопросах веры, нравственности и церковного наказания». Мы занимались именно этим практически каждую неделю на протяжении всех девяти лет, когда я был членом Руководящего совета [129] . цитируется работа по истории, в которой говорится, что за исключением заседания одного собора в Иерусалиме, описанного в пятнадцатой главе Деяний, «все соборы являются произведениями послеапостольской церкви. Они не принадлежат к периоду основания церкви». Опять таки, автор статьи, очевидно, не понимает, что судя по этому описанию, иерусалимский совет был единичной встречей, а не одним из многих регулярных заседаний какого бы то ни было «руководящего совета», работающего на постоянной основе.] В той же самой статье, на с. 25 [с. 15 в русском издании] при обсуждении роли Константина в ранних соборах, приводятся следующие слова историка Г. Уэллса:
128
В английском издании Сторожевой башни цитируется другой источник, в котором «собор» определяется как «представительное церковное собрание совещательного характера, часто с законодательными полномочиям в вопросах веры, нравственности и церковного наказания». — прим. перев.
129
Интересно, что далее в «Сторожевой башне» (на с. 26) [в русском издании с. 21 — прим. перев.
Стремление устранить все разногласия и разделения и вообще подавить всякие размышления путем наложения на всех верующих обязанности принять единый догматический символ веры… является мыслью одного самовольного человека, который считает, что для работы ему необходимо избавиться от всей оппозиции и критики… От него [Константина] Церковь унаследовала авторитарный и беспрекословный нрав и тягу к созданию централизованной организации.
Обвинения в ереси в действительности являлись жестоким планом по устранению недругов, осмелившихся противиться соборам христианского мира. Каждого, кто выражал несогласие или всего лишь пытался предоставить библейские доказательства в опровержение соборных догм и канонов (церковных законов), клеймили еретиком [130] .
130
Из–за не совсем качественного перевода в русском издании «Сторожевой башни», выше в главе мы процитировали заново переведенный с английского отрывок из журнала. В действительности в русском издании «Сторожевой башни» за 1 ноября 1987 года говорилось (орфография и пунктуация сохранены):
«Идея устранять любые разногласия и разделения, а также всякое мышление навязываем всем верующим догматического символа веры… является идеей самовольного человека, который думает, что для того, чтобы иметь возможность, работать, ему нужно освободиться от оппозиции и критики… От него [Константина] церковь переняла стремление быть авторитетной и неоспоримой, развивать централизованную организацию…
Обвинения в ереси оказались гнусной махинацией для удаления противников, осмелившихся противиться соборам т. наз, христианства. Каждый, выражавший иные мнения или только пытавшийся дать библейские доказательства, чтобы опровергнуть догмы и каноны (церковные законы) соборов, клеймили еретиком». — прим. перев.
Опять же, автор статьи, очевидно, не отдавал себе отчета о том, что описание образа действия Константина очень хорошо подходит ко второму президенту организации Сторожевой башни, Джозефу Ф. Рутерфорду, при правлении которого также проходило решительно движение в сторону централизации власти. А. Х. Макмиллан, много лет прослуживший в главном управлении и написавший при поддержке Общества книгу «Вера на марше» [Faith on the March], на с. 72 говорит о Рутерфорде:
Он никогда не терпел ничего, что противоречило бы его взглядам на ясные учения Библии. В этом вопросе он был очень строг: когда дело касалось истины, он не допускал ничего, даже немного похожего на компромисс.
Рутерфорд настаивал, что власть, позволявшая ему «терпеть» или «не терпеть», «допускать» или «не допускать» несогласия с его личным пониманием истины, принадлежала ему как президенту. Он успешно лишил полномочий совет директоров, полностью устранил редакционную коллегию, самостоятельно определял, какие материалы будут выходить в свет, и вынудил уйти тех работников, которые не проявляли энтузиазма по поводу этих и других подобных им действий. Такая тактика была провозглашена «выдергиванием сорняков, временем суда, очищением всей организации, которой было уготовано стать домом служителей Божьих» [131] . Как показано в «Кризисе совести», огромная президентская власть, к которой так стремился Рутерфорд (и которой он добился), в 1976 году была передана от одного человека (президента) группе людей — Руководящему совету [132] . Но, к сожалению, произошла всего лишь передача власти и полномочий — от одного человека к совещательному религиозному органу. Хотя в первое время и высказывались надежды на проявление более смиренного, братского духа, на деле «авторитарный и беспрекословный нрав [Церкви] и тягу к созданию централизованной организации» (о чем говорил историк Уэллс), оставались. Как уже говорилось, на смену резким, иногда грубым речам Рутерфорда пришли речи более «грамотные», более привлекательные для интеллектуально настроенных людей. Однако действия, решения и мировоззрение религиозного «собора» под названием Руководящий совет по прежнему контролируются тем же подходом: отношением, которое отвергает, стремится подавить и заглушить любое несогласие. Свидетельства, приведенные ранее и приводимые ниже, являются лишь малой долей доказательств в поддержку этого наблюдения.
131
«Вера на марше», с. 81.
132
См. с. 55–60.