Чтение онлайн

Я думаю, что все члены Руководящего совета читали процитированные выше статьи: статьи, в которых обсуждались правдивые принципы о важности развития прочных личных убеждений [496] . Когда высказывания членов Комитетов филиалов о слабом понимании вопросов об альтернативной службе рассматривались в Руководящем совете, большинство членов Совета высказались за изменение существовавшей политики. Однако, к моему потрясению, не было проявлено почти никакого сожаления или даже беспокойства в связи с тем, что люди были готовы сесть в тюрьму, не видя на это причин, что в этом конкретном вопросе молодые люди отказывались «подчиняться высшим властям», хотя не были в действительности убеждены из Писания в том, что у них есть основание «выступать против высших властей» [497] . Свидетельства того, что «преданность группе» и по сути слепое подчинение политике организации заняли место личной совести отдельных людей, подменили собой личные их убеждения, похоже, не являлись поводом для значительного беспокойства на обсуждениях в Руководящем совете и никогда не играли на этих встречах сколько–нибудь серьезной роли. Один из членов Руководящего совета даже с одобрением привел слова координатора датского филиала, который относительно того, позволять ли отдельным людям самостоятельно принимать решения в вопросе альтернативной службы, сказал: «Я содрогаюсь при мысли о том, что этим молодым людям предстоит делать собственный выбор» [498] . Это высказывание не только отражает огромное недоверие к молодым Свидетелям Иеговы (а также неуверенность в том, что организация сделала хоть что–нибудь для того, чтобы вывести их из состояния духовного младенчества), но по сути означает, что за этих молодых людей решения должна принимать организация, даже если вследствие этих решений молодые люди попадут в тюрьму. Однако им самим возможность принять свое собственное решение в этом вопросе предоставлена не будет.

Если бы эти молодые люди, как говорится в опубликованных статьях, провели самостоятельное исследование, приняли по–настоящему личное решение, то, как свидетельствуют высказывания членов Комитетов филиалов, их решение бы отличалось от позиции организации. По существующим правилам это привело бы лишь к одному: молодых людей бы объявили «отрекшимися от общения» с собранием. Таким образом, с одной стороны организация очевидно считает этих людей слишком юными или незрелыми, чтобы позволить им принимать собственные решения, выбирать свой путь и поступать с ответственностью в согласии со своей личной христианской совестью перед Богом, но с другой стороны считает их достаточно взрослыми, чтобы они провели часть свой жизни в тюрьме по непонятным для себя причинам.

Однако, конечно же, дело здесь не в молодости. Что верно в отношении этих молодых Свидетелей, верно и в отношении большинства взрослых Свидетелей, когда дело касается целого ряда других вещей: места работы, различных вопросов, связанных с кровью, выбора друзей, высшего образования, а также иных вопросов. Стоит помнить, что члены Комитетов филиалов, которые написали письма, отражающие вышеизложенную точку зрения, сами являлись взрослыми людьми. Однако и они сами чувствовали себя обязанными следовать указаниям организации. По отношению к молодым людям в своих странах, которые бы не подчинились существовавшей политике, они были готовы применить прописанные санкции исключения из собрания или видеть, как другие бы исполняли эти санкции.

В качестве еще одного примера рассмотрим следующий вопрос, который был направлен в Руководящий совет из Германии. Это один из многих подобных примеров, он касался женщины–Свидетельницы, муж которой (не являвшийся Свидетелем) был расквартирован с Оккупационными силами в Германии. В нижеследующем письме излагаются подробности (это фотокопия, в тексте письма содержится несколько орфографических ошибок; имена не приводятся в целях сохранения конфиденциальности):

Эти немецкие старейшины признают, что «запутались» в правилах организации. С одной стороны, Свидетелям было разрешено преподавать нерелигиозный предмет в школе, принадлежащей какой–либо религиозной организации, но с другой стороны, им нельзя было преподавать тот же самый предмет в школах для детей армейского персонала, если эта школа содержалась или руководилась военными.

Так как Общество Сторожевой башни рассматривает все религиозные организации, кроме собственной, в качестве части «Вавилона великого», великой блудницы из книги Откровение, и, следовательно, в качестве противников Бога и Христа, трудно понять, почему в отношении школ, содержащихся за счет Департамента обороны, была занята иная позиция, нежели в отношении школ, содержащихся за счет церковной организации. Однако по какой–то непостижимой причине одна работа разрешена, другая же приведет к лишению общения.

Даже если Свидетель чего–то не понимает, он должен подчиниться — в этом состоит склад ума, прививаемый всем Свидетелям. Обратите внимание на приводимые слова Свидетельницы, чей вопрос тогда решался: «какое бы решение не приняли братья в Бруклине, она так и поступит». Это считается правильным отношением, «теократическим» отношением, выражением преданности Божьей организации. Однако это в точности противоречит ранее приводимым принципам из журналов Общества, в которых людей призывали не поддаваться авторитарному внушению и не позволять другим думать за себя.

Когда старейшины говорят в письме, что будут «по–прежнему хранить организацию Иеговы чистой», что это по сути означает? Это означает, что эти мужчины будут по–прежнему со всем должным рвением придерживаться действующих в данный определенный момент правил, что они будут лишать общения тех, кто не придерживается этих правил (например таких людей, которые будут заниматься работой, ранее попадавшей в «серую зону», но сейчас постановлением организации перенесенной в «черную зону»). Старейшины могут быть «запутавшимися» (как они сами говорят), но это не остановит их от того, чтобы лишить человека общения, изгнать его, признав его поведение нехристианским. Главное — послушание правилу Общества. При этом создается ощущение, что «если организация указывает нам что–то сделать, мы не будем нести ответственности перед Богом за ошибку». Тот же самый склад ума можно было видеть у людей во многих странах, которые, совершая серьезные несправедливости, заглушали свое чувство вины и извиняли себя тем, что они «просто выполняли приказы начальников». Даже светские суды отвергли такое извинение. Насколько же решительнее должны отвергать его христиане!

Примером того, как подобное стремление повиноваться организации может оказывать купирующее, ограничивающее влияние на мышление человека, явился для меня случай, рассказанный Робертом Лангом, который тогда был помощником надзирателя Дома Вефиля в международной штаб–квартире. Его перевели в другое собрание в районе Нью–Йорка, и, как он рассказывал мне, на одной из первых посещенных им там встреч к нему подошли старейшины, чтобы спросить совета. Похоже, что одна молодая женщина, сестра одного из служебных помощников, была лишена общения, однако по–прежнему посещала встречи. У нее был маленький ребенок, которого она приносила с собой в Зал Царства в детской коляске. Сам Зал располагался на втором этаже здания, а лестница была длинная и крутая. Когда эта женщина приходила на встречи, то, поднимаясь по ступенькам спиной вперед, она тянула за собой коляску, в которой находился ребенок. Вопрос, который задали старейшины состоял в следующем: можно ли было брату этой лишенной общения женщины помогать ей подниматься по ступенькам! Некоторые думали, что можно, другие говорили, нет, нельзя, раз она лишена общения, к ней нужно относиться так, словно ее нет в здании. К своей чести, Ланг ответил: «Я не знаю, какое есть на этот счет правило, но я знаю одно: если я увижу ее внизу когда она станет поднимать коляску по ступенькам, я помогу ей! Когда я только подумаю о том, что может случиться, если она споткнется и не удержит коляску…» [499] .

Что больше всего пугает в этом случае, так это то, что взрослые люди не считали себя вправе руководствоваться голосом собственного сердца и разума в ситуации, в которой так ясно нужно было проявить человеческую доброту. Они больше беспокоились не о жизни младенца, а о том, какое правило было в организации на этот счет. Они проявили себя глубоко обедненными людьми в вопросах нравственности, справедливости и несправедливости.

Подобные случаи не являлись редкостью. В «Кризисе совести» упоминается о написанных мною в 1974 году статьях, которые значительно умерили отношение к лишенным общения [500] . Задание подготовить эти статьи было дано в результате сообщений о случаях, когда лишенные общения лица желали посещать встречи, но у них не было транспорта, чтобы добираться до места проведения встреч. Один такой случай касался молодой девушки, которая была лишена общения еще в подростковом возрасте. Позднее она переехала в сельскую местность, где и обратилась к старейшинам с просьбой о «восстановлении», но те ответили ей, что для этого ей необходимо посещать встречи в Зале Царства. Автобусы в ее местности не ходили, а автомобиля у нее не было. Ее мать написала в штаб–квартиру, обеспокоенная тем, что ее дочь одна идет пешком по сельской дороге, и просила сделать что–нибудь «в виде исключения», чтобы старейшины могли ей помочь.

В то же самое время пришло письмо от старейшин одного из собраний на Среднем западе. Они сообщали о лишенной общения женщине, которая затем попала в центр реабилитации в связи с наркотической зависимостью. Она также желала посещать встречи, однако ей было позволено покидать центр только если кто–нибудь забирал ее с собой под свою ответственность, предоставляя ей необходимый транспорт. В письме старейшины написали, что они брали ее на встречи, но тут же добавляли, что они не разговаривали с ней, что она просто молча садилась в машину, молча ехала с ними в Зал Царства, садилась на задних рядах в Зале, а после того, как встречи заканчивались, возвращалась к машине и ехала обратно в центр. Зачем же они написали свое письмо? Они были глубоко обеспокоены тем, не противоречили ли их действия существующим в организации правилам!

На заседании Руководящего совета было принято решение, что такую помощь оказывать можно, и, как уже говорилось, мне было поручено написать статьи, отражающие изменение в политике организации [501] . В первое воскресенье после этого заседания я поехал в Нью–Джерси с тем, чтобы выступить там с публичной речью. Когда я был в зале, ко мне подошел один местный старейшина и задал вопрос. Он рассказал об одной лишенной общения женщине, которая жила в нескольких километрах от Зала Царства и которой требовалась помощь для того, чтобы она могла добираться на встречи. Она сообщала, что не могла позволить себе еженедельно платить за такси, и что без посторонней помощи ей бы приходилось проходить пешком значительное расстояние. Старейшина сказал, что в то же самое воскресенье несколько «сестер» из собрания ехали на собрание на машине и проезжали мимо этой женщины. По его словам, они приехали в зал в слезах, так как чувствовали, что не имели права остановиться. Мне было особенно радостно сообщить ему, что те люди, кого он и все Свидетели считают «Верховным судом», приняли решение, разрешающее оказывать такую помощь.