Чтение онлайн

Козыревой неудобно было отказывать такой «приятной» женщине, как Порохова. Впрочем, и при иных условиях она бы не отказала. «Левый» товар был для нее не в новинку. Время от времени на прилавке киоска, которым она заведовала, появлялась продукция Краснодарской парфюмерной фабрики, извлекаемая ею из... тайника, устроенного в диване. Но одно дело духи и одеколоны «Сочи», «Лазурный берег», «Кубанская весна», «Цветы Кубани», а другое — шпильки для волос. Они в ассортименте предметов, которыми торговал киоск, не значились и, следовательно, при первой же ревизии могли доставить Марии Емельяновне крупные неприятности. А рисковать ей не хотелось.

Однако отказать Пороховой она тоже не могла. И взяла на себя миссию поговорить с кем-либо из торговых работников Краснодара: может быть, найдутся желающие взять «левый» товар. Так она свела Дорохову с заведующей магазином Раисой Петровной Королевой и ее подчиненной Таисией Андреевной Галаевой. Те согласились заняться сбытом шпилек. А вскоре посредничество Козыревой больше не понадобилось. Пороховы наладили с Королевой прямой контакт.

Ананьев поначалу и не подозревал, что ниточка, которую он ухватил, была кончиком большого, хитро сплетенного клубка. А потом понял, что скоро из Краснодара не уедешь. Пришлось просить о продлении командировки.

Установив, что Пороховы занимались не только спекуляцией мохеровыми шарфами и детскими костюмчиками, но и сбытом «налево» заколок и шпилек для волос, Ананьев дал в Ленинград телефонограмму:

Обыск в квартире Пороховых на улице Карпинского производила старший следователь Элеонора Вадимовна Столяренко. Ей удалось обнаружить коробки с «невидимками», уличавшие Сергея Георгиевича и Зою Александровну в преступных делах.

В тот момент, когда Столяренко вместе с сотрудниками милиции и понятыми находилась в квартире, раздался звонок. Один из оперативных работников открыл дверь. На пороге стояла девушка-почтальон.

— Телеграмма!

— Кому?

— Пороховым.

— Откуда?

— Из Анапы.

— Хозяев дома нет. Ввиду их отсутствия телеграмму примем мы. Спасибо. Где расписаться?

Девушка ушла. Столяренко вскрыла телеграмму. Текст ее гласил:

— Кто такая Римма? — спросил на очередном допросе Ананьев у Пороховых. — Римма из Анапы?

— Женщины с таким именем среди наших знакомых в Анапе нет.

— А Таня?

— Таня... Есть в Анапе одна Таня... Татьяна Петровна Левченко, продавщица магазина Анапского курортторга.

— В телеграмме говорится, что она тяжело больна.

Проверка показала, что Левченко — жива-здорова. Телеграмму о своей мнимой болезни дала она сама. Подписалась вымышленным именем: «Римма». Это была шифровка. Так Левченко давала знать Пороховым, что ее дела обстоят плохо. Надо срочно прилетать в Анапу и забирать обратно товар, пока о нем не узнали в ОБХСС. Увы, Левченко никак не предполагала, что Пороховы уже арестованы и что ее телеграмма попадет в квартиру на улице Карпинского как раз в тот момент, когда там производился обыск. Фатальное невезение!

Оно началось в тот день, когда в павильоне на рынке, в котором Левченко работала продавщицей, приобрела два мотка тесьмы — один белый, другой зеленый — пенсионерка Валентина Ивановна Сычева.

Левченко получила с нее 2 рубля — по рублю за моток. Сделав покупку, Валентина Ивановна направилась домой, но по пути зашла в магазин на улице Ленина, чтобы купить капроновую ленту для внучки. Здесь под стеклом прилавка она увидела тесьму, точно такую, какую только что приобрела в павильоне на рынке. Но в магазине тесьма стоила 78 копеек за моток, в то время как в павильоне — рубль.

— Почему такая разница в цене? — обратилась Валентина Ивановна к стоявшей за прилавком девушке в рабочем халатике.

— Откуда я знаю! — недовольно вскинула та узенькие, подбритые бровки. — У нас цена — государственная.

— Разница всего в несколько копеек, подумаешь! — сказал кто-то из покупателей, стоявших у прилавка.

— А если взять пятьдесят мотков тесьмы? Сто мотков? Сколько это получится! Уже не копейки! — возразила стоявшая тут же женщина.

Валентина Ивановна подумала, что женщина эта права, и решила пойти в Анапский курортторг. Ее внимательно выслушали, удивились загадочному повышению цен на тесьму, поблагодарили и пообещали разобраться.

В тот же день работники курортторга пришли на рынок. Павильон был закрыт. За стеклом витрины виднелся ценник на тесьму. На нем рукой Левченко было написано: «1 р.». Таким образом, работники курортторга могли лично убедиться, что покупательница права.

Сотрудники торга стали ждать прихода Левченко. Но она так и не открыла больше в тог день павильон. Увидев издали представителей торга и догадавшись, что они явились не без причины, продавщица скрылась. Не пришла она и на другой день. Только после настойчивых требований согласилась наконец открыть павильон. Но как только вошла в него, схватила ценник на тесьму и порвала.

Работники торга опешили.

— Что вы делаете? Почему порвали ценник?

— Это не ценник.

— А что же?

— Это я записала, чтобы не забыть, сколько денег взяла из выручки на обед.

— Объяснение не очень убедительное.

— Ах вот вы как рассуждаете? Хотите подкоп под меня устроить? Уличить в чем-то? Не выйдет! В таких условиях я не могу работать у вас, отказываюсь. Давайте расчет!

Прежде чем отпустить Левченко из торга, в павильоне произвели проверку и под прилавком, на полках обнаружили предметы, не числящиеся ни в каких документах: бусы, тесьму... Особенно много оказалось шпилек и заколок для волос. Левченко отказалась сообщить что-либо об их происхождении. Тогда сотрудники ОБХСС произвели обыск у нее в квартире. Они обнаружили в абажуре торшера 190 капроновых лент, в шкафу — большое количество пуговиц, сережек и две объемистые коробки, доверху наполненные «невидимками». В сарае, за мешками с цементом, были спрятаны коробки с браслетами.

— Зачем вы прятали все эти вещи? — задали Левченко вопрос. — Каково их происхождение и назначение?

И пришлось Татьяне Петровне обо всем рассказать.

Ее знакомство с Пороховыми также состоялось в Анапе. Зоя Александровна подошла к павильону на рынке и без всяких обиняков спросила: не возьмется ли Левченко реализовать бусы?

— Какие бусы? — поинтересовалась Левченко.

— Вот эти, — сказала Зоя и вытащила из сумки несколько ниток. Бусы свешивались с ее ладони, заманчиво сверкали на солнце.

— Не знаю, — ответила Левченко. — Надо будет посоветоваться с моей заведующей Ольгой Ивановной Шилиной. — Что она скажет?

Ответ был положительный. Скоро бусы, принесенные Зоей Александровной, появились в витрине павильона.

Но бусы шли плохо, и тогда Порохова принесла браслеты. Однако самым ходким товаром, как и в Краснодаре, оказались шпильки и заколки.

По приглашению Зои Александровны и Сергея Георгиевича Пороховых Левченко несколько раз приезжала в Ленинград. Останавливалась у них на улице Карпинского. Обратно уезжала не с пустыми руками. Она везла с собой в качестве ленинградских «сувениров» коробки с «невидимками». Заодно прихватывала и еще кое-какой товар — серьги, цепочки, тесьму, игральные карты...