Чтение онлайн

Как-то раз шел по одной из этих тропинок прохожий. Был вечер. Темно. Уже немолодой, усталый человек возвращался с работы. Вдруг навстречу ему — двое парней. Им бы посторониться, пропустить старшего по возрасту, который не то что в отцы — в деды годился, а они встали поперек, загородили дорогу — и ни в какую!

— Что ж вы, ребята, — сказал прохожий.

Молчание.

— Дайте пройти!

Парни — ни слова. Их молчание становилось угрожающим. Они стояли, уперев руки в бока. Неприятные парни, нахальные. Косматые шапки-ушанки надвинуты низко на глаза. И вином от них попахивает.

— Ах вы, мазурики пьяные! — возмутился прохожий.

Тут парни заговорили разом:

— Что? Что ты сказал? Повтори!

— Мазурики!

— Так вот же тебе за это — получай!

И один из парней, тот, что был повыше и потоньше, поднял руку и сбил с прохожего шапку. Она упала в сугроб.

Скорее машинально, чем с умыслом, прохожий повторил то же самое — сбил шапку с парня. Тот замахнулся. Обороняясь, прохожий схватил его за длинные волосы. На тропинке завязалась борьба. Оба свалились в снег. Парень при этом очутился внизу, прохожий — сверху.

Но парень оказался юрким. Он выскользнул и крикнул своему приятелю:

— Чего стоишь? Бей его!

Тот подскочил, и оба стали наносить прохожему удары. Били ногами, обутыми в высокие сапоги. Били по чему попало — по животу, по лицу. Один из ударов пришелся человеку почти рядом с виском. Избиваемый охнул, схватился за голову. А парни продолжали наносить побои.

— Помогите! — закричал человек, чувствуя, что теряет силы. — Убивают!

Собралась толпа. Кто-то оттащил озверевших парней от избиваемого ими человека, увел их. А может быть, они сами ушли? Пострадавший этого не видел. Все лицо его было разбито, в крови. На снегу валялась истоптанная шапка. Ее подняли, отряхнули, надели человеку на голову. Появились милиционеры...

— Как вы себя чувствуете? — спросил у пострадавшего дежурный по отделению милиции. — Можете немного потерпеть? А потом мы вас отправим в больницу. Скорая уже вызвана.

Избитый человек кивнул. Да, ему плохо. Кружится голова. Поташнивает... Но, если требуется, он немного потерпит.

— Да, требуется! — ответил дежурный. — Для опознания тех, кто вас избил. Сейчас их доставят сюда. Вы, должны будете только сказать: те ли это самые?

— А вы их разве знаете?

— Еще бы! — воскликнул дежурный. — А вот и они!

В комнату в сопровождении милиционеров вошли... три девчонки. Они переступили порог и в смущении остановились.

— Проходите, проходите, — обратился к ним дежурный. — Сюда ступайте, поближе к свету. Ишь какими застенчивыми вдруг стали! Они?.. — спросил он у пострадавшего.

— Нет... Я встретился с парнями, а это девчонки какие-то.

— Совершенно верно, девчонки! Они-то вас и избили. Только теперь успели переодеться, а тогда, когда вы с ними встретились, они были в брюках, в шапках-ушанках. Не мудрено, что вы их приняли в темноте за парней. Поглядите-ка на них повнимательнее. Узнаёте?

Пострадавший посмотрел на девчонок. В них не было ничего примечательного. Девчонки как девчонки. В ушах — простенькие сережки, на пальцах — такие же колечки с дешевыми камушками, из тех, что продаются в любом галантерейном магазине. Из-под коротких пальтишек выглядывают худые, острые девичьи коленки, изрядно покрасневшие от мороза под тонким капроном. Словом, никак не скажешь, что эти девчонки, на первый взгляд скромницы и тихони, жестоко избили незнакомого им пожилого человека только за то, что тот не уступил им дороги. Даже пьяница-дебошир не способен на такое.

— Они или не они? — повторил вопрос дежурный.

Пострадавший посмотрел на девчонок еще раз. Да, одну из них, ту, что повыше, он теперь припоминает. Это она сбила с него шапку, а он схватил ее за волосы. Это она крикнула другой девчонке: «Чего стоишь?» — после чего на него обрушились удары.

— Да, это они били меня, — убежденным тоном произнес пострадавший. — Вот эта, и вот эта. А третью я вижу впервые...

— Томки с нами не было, это правда, — промолвила ломким, чуть хриплым голосом высокая, тонкая в талии девчонка. — Она потом подошла и увела нас, когда мы с тобой уже расправились. — И она усмехнулась.

— Тебе еще весело? — строго сказал дежурный. — Смотри, как бы не пришлось плакать! Натворили вы тут... Ой, Алла, до чего же ты трудный человек!.. Скажи, почему вы, повстречавшись с прохожим, не уступили ему дорогу?

— Может быть, это он, как мужчина, должен был нам уступить! — запальчиво произнесла Алла. — По правилам этикета. Ведь мы как-никак слабый пол...

— Плохо, значит, вы знаете этикет. Тот же этикет, на который ты ссылаешься, предписывает, чтобы женщина, а тем более молодая девушка, уступала дорогу старшему... пожилому...

— Мы не видели в темноте, что перед нами пожилой.

— Это не оправдание. Если хотите знать, дело тут не в правилах этикета, а в вине. Ну-ка, сознавайтесь, сколько вы сегодня выпили? И где?..

Дежурный по отделению не случайно назвал Аллу «трудной». Уж он-то знал ее хорошо. И Алла Гусарова, и ее подруги, несмотря на свой юный возраст, доставляли работникам милиции Павловска немало хлопот. Сколько раз их приводили то в детскую комнату, то прямо в отделение.

Был такой случай. Играли во дворе дети. Катались с горки. И через этот же двор шла Алла со своей закадычной подругой Галей Кирбеевой. Обе были в свитерах, в мужских брюках: направлялись на каток.

Какая-то маленькая девочка, глядя на них, крикнула: «Мальчишки идут!» Кто-то из малышей засмеялся, кто-то кинул в Аллу и Галю снежками. Алле это не понравилось. Она налетела на детей как коршун. Те шарахнулись от нее врассыпную. Алла же погналась за Володей Акимовым.

Испуганный мальчик выскочил на улицу, побежал куда глаза глядят. Алла — за ним. Мальчик добежал до мебельного магазина, уткнулся конопатым личиком в стекло витрины и захныкал. В этот момент он походил на загнанного зайчишку. Подбежала Алла, сбила Володю с ног, начала бить. Била больно. Несколько раз ударила по лицу, по голове.

— Мама! — жалобно закричал Володя.

Все это видела уборщица тетя Катя. Она вышла из магазина, стала ругать Аллу:

— Ты что делаешь? Зачем обижаешь маленького? Почему дерешься?

— А если он не слушается меня? Это мой брат, а я его старшая сестра... Я имею полное право его наказать. За шалости.

— Неправда! Никакой я ей не брат, а она мне не сестра! — возразил Володя. — Я ее первый раз вижу. — И с плачем побежал домой.

— Ах ты хулиганка! — принялась бранить Аллу тетя Катя.