Чтение онлайн

Прежде чем свернуть на шоссе, ведущее к Дидигсале, Бахру в небольшой деревушке обменял автомобильный домкрат на кипу листьев ката.

Мне следовало бы воспрепятствовать этому невыгодному обмену, но у нас не было — а в ближайшее время и не предвиделось — запасной покрышки. Бахру жевал кат так усердно, что изо рта у него пошла пена, а глаза чуть не вылезли из орбит — как у преступника на электрическом стуле. Часа через четыре я заметил группу низких домиков. Мы добрались до окраины Дидигсалы.

Самсон вышел из машины и у первого же встречного спросил, когда следующий караван с солью отправляется в Мекеле. Я наблюдал, как он, всегда чрезвычайно вежливый и уважительный, задал свой вопрос после длительного ритуала приветствий. Местный житель отчаянно замахал руками, развел их в стороны, а затем указал на небо. После этого он уперся ладонями в землю, пять раз отжался, спустил шорты и помахал из стороны в сторону гениталиями. Самсон оглянулся и печально посмотрел на меня.

— Он сумасшедший.

В большинстве маленьких эфиопских городков имеется свой юродивый, а в деревнях жители развлекаются, бросая в сумасшедших камнями. Самсон кинул нашему сумасшедшему корочку хлеба, и тот захныкал от радости. Он был настолько худ, что ребра проступали даже через рубашку. Пока он с жадностью грыз хлеб, из соседнего дома вышел мужчина в белоснежной накидке. Он поднял большой камень и бросил его в сумасшедшего. Камень попал в спину несчастного, сбив его с ног.

Через минуту вокруг нашего джипа собралась целая толпа. Тридцать или сорок стариков в серых одеждах заглядывали в окна автомобиля.

Гости здесь явно были редкостью.

Один из наших новых компаньонов положил руку на капот джипа и закрыл глаза.

— Вы приехали издалека, — произнес он.

Я кивнул.

— Мы приехали, чтобы встретиться с караваном с солью, который идет в Мекеле.

— Да, Мекеле очень далеко.

— Как далеко?

— О, очень далеко.

Самсон переводил, озабоченно морщась.

— А когда из Афара выходит следующий караван?

Старик плотнее закутался в накидку, а затем поднял трость и прочертил ею дугу в направлении горизонта.

— Они сейчас там, — сказал он.

Прикрыв глаза ладонью от солнца, я посмотрел в том направлении, куда указывала трость, но ничего не увидел.

— Он прав, — подтвердил Самсон. — Я вижу людей и верблюдов. Точки. Много точек.

— Они будут здесь не раньше утра, — сказал старик. — Вы можете переночевать у меня.

Он повел нас к своей хижине. Бахру без всяких напоминаний выгрузил наши вещи. Не успел я и глазом моргнуть, как они уже лежали на песке. Затем он запрыгнул в машину и сказал, что будет ждать нас в Мекеле.

— Когда? Когда ты там будешь?

Бахру поплевал на руки и нажал на педаль газа.

— Вопрос в том, когда вытам будете, — ответил он и исчез в облаке пыли.

— Он трус, — сказал Самсон. — Он позорит свое племя.

Старик с палкой сказал остальным, чтобы они оставили нас в покое, и замахнулся своей тростью. Мы были его собственностью. Ведя нас к своему жилищу, он сообщил, что его зовут Адугна. Жена умерла, пояснил он, и поэтому он живет в семье сына. Они бедны, но считают за честь принять нас в своем доме. Я спросил о караване верблюдов, который направляется в Мекеле.

— Вам понадобятся сильные ноги, — ответил старик. — Это очень далеко.

— Неделя пути?

Адугна заморгал седыми ресницами.

— Много дней.

Самсон, энтузиазм которого буквально бил через край, стал успокаивать меня.

— Мы в руках господа, — сказал он. — Как израильтяне в пустыне. Единственный, кого нам нужно опасаться, так это дьявола.

Адугна вел нас мимо изгороди из колючек, окружавшей дом его сына. Из тени под деревом на нас бросилась охотничья собака, но старик отогнал ее палкой. В темной, пропитанной запахом дыма однокомнатной хижине на нас удивленно уставился десяток глаз. Поначалу я не мог рассмотреть лиц — только глаза, моргавшие, как у сидящих на ветке дерева сов. Адугна взмахнул палкой, чтобы освободить для нас место, а затем хлопнул в ладоши и стал раздавать указания. Домочадцы поспешно ретировались и нашли себе убежище за домом.

— Вы останетесь у меня на месяц! — объявил Адугна. — Это ваш дом. Мы теперь братья.

— Но мы хотим поехать в Мекеле вместе с этим караваном, — возразил я.

Старик рассмеялся зловещим смехом.

— Они вас убьют и заберут ваши деньги, — ответил он. — Они плохие люди. Торговцы солью очень жадные. Не такие, как мы. У нас нет денег. Нам они не нужны. Деньги — это порождение дьявола.

Вернулся сын старика и, отвесив поклон, спросил, что мы хотели бы выпить. Не задумываясь, я ответил, что не отказался бы от чая. Он вновь поклонился, схватил меня за руку, поблагодарил и вышел.

Прошел час. Самсон расспрашивал Адугну о жизни в пустыне.

— Очень тяжело, очень жарко, очень пыльно, — сказал хозяин. — Я родился на озере Афрера в Афаре. Там еще жарче.

— Сколько вам лет?

Адугна поскреб лицо, а затем вытер его краем накидки.

— О, я, наверное, очень стар, — сказал он. — Теперь мне семьдесят или восемьдесят. Может, больше. Я помню времена, когда здесь были итальянцы. Тогда я был молодым. Здесь были и другие фаранжи. Они искали золото.

— Золото? Они нашли что-нибудь?

— Тут больше нет золота.

— А раньше, значит, было?

— Да, было. В Афаре было больше золота, чем в любом другом месте земли. Золота было столько, что наши люди были богаче царей. Золото — единственный металл, который у нас имелся.

— И когда это было? Когда тут было золото?

— Очень давно.

— Как давно? Сто лет назад или тысячу?

— Да, — сказал Адугна. — Давно.

— Значит, тысячу лет назад?

— Да, очень давно.

— А что случилось с золотом? Закончилось?

— Нет, не закончилось, — покачал головой хозяин. — Его было слишком много. Говорю вам, слишком много.

— Значит, оно по-прежнему здесь, в земле?

Адугна снова вытер лицо накидкой.

— Оно есть, но в то же время его нет, — сказал он.

— Как это может быть?

— Хорошо, я вам расскажу. Бог очень рассердился на наш народ. Он сказал, что люди жадные и думают только о себе. Поэтому бог наказал людей. Он расстелил свой плащ над пустыней и превратил все золото в соль. Но однажды, — продолжал Адугна, — когда наш народ избавится от жадности, он уберет плащ и откроет золото. Вот почему мы не уходим отсюда. Мы ждем.