Чтение онлайн

Егору быстро удалось уговорить меня лишиться с ним невинности. Это было совсем не так, как я себе представляла. Ложем для нас служила его куртка, пропахшая дешевыми папиросами, брошенная небрежно им на землю в березовой рощице. Он не шептал мне нежных слов, а вместо красивой музыки я слышала лишь звук сверчков и ночных птиц, пролетающих вдалеке. Только многочисленные звезды, которые я видела на небе, устремив туда свой взгляд, сохранили для меня каплю романтики. Когда Егор поспешно сделал свое дело и быстро надев брюки, сказал, что ему пора, оставив меня одну в березовой роще, я поняла, что меня просто использовали. На самом деле не имеет значения, как все происходит в первый раз – феерично или несет разочарование, по любви или расчету. Важно то, что происходит после – остается ли он с тобой после этого или находишь ли ты в себе силы после этого шагать по жизни дальше с гордо поднятой головой. Я привела себя в порядок, вытерла слезы со своего лица и вернулась домой, стараясь ничем не выдать себя. У меня была целая ночь, чтобы проплакать в подушку и пережить эту ситуацию, изменив свое отношение к ней.

На следующий день вся наша компания уже судачила о происходящем, девчонки не стеснялись задавать вопросов, а парни с ухмылкой поглядывали на меня. Я продолжала вести привычный для себя образ жизни и старалась не показывать свою боль на людях, видя, как Егор демонстративно обнимается с другими девчонками. Конечно, его это задело. Привыкший к постоянному вниманию к своей персоне, он ожидал от меня того, что я начну бегать за ним и умолять вернуться обратно. Однако, этого не произошло, что казалось злило его еще больше. Через пару недель после произошедшего, он как ни в чем не бывало подошел ко мне, стал обнимать и говорить мне о том, как он соскучился. Возможно, эти приемы срабатывали на других девчонках, но на меня они не произвели никакого впечатления. Чувство моего собственного достоинства оказалось намного сильнее, чем переживания и чувства по отношению к нему. Спустя время, когда мысли о Егоре перестали меня посещать, я почувствовала себя легко и свободно.

По окончанию девятого класса, наш брат Илья, годом ранее уехавший на заработки в Москву, предложил кому-нибудь из членов семьи приехать к нему погостить. Сестра, начавшая встречаться с каким-то парнем не горела желанием уезжать, родители были заняты по хозяйству и когда они сами предложили мне съездить к брату, я не могла поверить обрушившемуся счастью. Садясь в поезд, нагруженная сумками с гостинцами для брата и радуясь, что наконец впервые за свою жизнь отправляюсь в какое-то новое место, я даже предположить не могла, что эта поездка положит начало на моем пути к новой жизни.

Через двенадцать часов поезд прибыл на Казанский вокзал, где меня встретил улыбающийся брат вместе со своей девушкой Ириной. Она выглядела словно девушка с обложки модного журнала. Я смотрела на нее с восхищением, видя в ней невероятную уверенность, и мне хотелось хотя бы чуточку походить на нее. Москва поразила меня. Пока мы направлялись к стоянке такси, я находилась под впечатлением от увиденного, не переставая оглядываться по сторонам. Меня удивляло все – окружающая обстановка, спешившие куда-то люди, не замечающие никого вокруг, неведомые мне ароматы свежесваренного кофе, дорогого мужского парфюма и табака. Мы ехали в такси, а Ирина безустанно рассказывала мне о проезжающих мимо местах и достопримечательностях города. Чувствовалось, что здесь в столице она ощущает себя, как рыба в воде. Все, что я видела вокруг – высотные здания, широкие автодороги в несколько полос, большое количество людей и проезжающих мимо автомобилей, немного казалось мне пугающим, по сравнению с нашим тихим селом и городком с небольшими пятиэтажками, куда мы ездили с родителями за покупками. Но в то же время, ощущение эффекта масштаба и бешеного ритма жизни, притягивало меня еще больше, словно магнитом.

Илья снимал двушку в спальном районе. По их разговорам с Ириной было понятно, что она периодически приезжала к нему и оставалась на ночь. У меня было двоякое отношение к этой ситуации – с одной стороны, придерживаясь устоявшихся в нашем селе стереотипов, Ирине до замужества не следовало так поступать, а с другой стороны, я не вправе была судить ее, так как сама не отличалась целомудрием. Брат разместил меня в маленькой комнатке с узким и неудобным диваном, но я была счастлива оттого, что у меня наконец, пусть и на непродолжительное время, появилось свое личное пространство, которое не нужно было с кем-то делить и которого я была лишена в родительском доме.

Пока Илья ездил на работу, Ирина вызвалась показать мне самые интересные места столицы. Каждый раз, гуляя по Москве, я открывала для себя что-то новое и ловила себя на мысли, что мне хотелось бы перебраться сюда насовсем. Две недели пролетели слишком быстро. На вокзале я не могла сдержать слез, а Илья и Ирина старались успокоить меня, пообещав свою поддержку, в том случае, если я решу продолжить обучение после одиннадцатого класса в Москве.

Когда я вернулась обратно домой в моем сознании все изменилось. Больше всего тяготило то, что за две недели, пока я находилась в столице, мне удалось получить намного больше эмоций и ярких событий, чем за всю свою жизнь в селе. Сестра, заметив, грусть и задумчивость на моем лице после возвращения из Москвы пыталась меня отвлечь, таская с собой на дискотеки и посиделки с друзьями. В один из таких однообразных вечеров, сидя в какой-то компании и слушая их примитивные разговоры, я вдруг четко осознала, что два года до окончания школы пройдут для меня впустую. Они не привнесут в мою жизнь чего-то нового и не подарят мне ярких эмоций, о которых я могла бы потом вспоминать. Всем моим друзьям и даже моей сестре нравился такой образ жизни, они не стремились к чему-то большему и им было хорошо здесь в нашем селе. Я же после посещения столицы теперь видела очевидную разницу в том, как все мы провинциально выглядим, как просто и неинтересно мы мыслим и о чем говорим. И если раньше я могла томно вздыхать, при виде парней, за которыми гонялись наши деревенские девчонки, то теперь они вызывали у меня лишь отвращение, потому что меркли на фоне столичных ребят от которых веяло уверенностью и лоском.

В тот вечер я вернулась домой и заявила родителям о своем намерении забрать аттестат о неполном среднем образовании, уехать в столицу и устроится там в какой-нибудь техникум. Я не встретила у них одобрения или какого-то понимания, они настойчиво велели мне доучиться до окончания одиннадцатого класса, после чего мы могли бы вернуться к этой теме. Поняв, что уговаривать и спорить с ними бесполезно, я сделала вид, что согласилась с их решением. Некоторое время после нашего разговора я усыпляла их бдительность, и когда они поверили в то, что я перестала грезить о лучшей жизни, я решила действовать. Поскольку в нашей деревне все новости разлетались со стремительной скоростью, у меня было очень мало времени, чтобы успеть сделать задуманное до того, как мои родители об этом узнают. Если бы не моя сестра, которой я доверилась, в одиночку мне вряд ли бы удалось все провернуть.

В день «Х» у меня был на руках билет до Москвы, немного денег, вытащенных из родительской заначки, небольшая сумка с вещами, мои документы и аттестат о неполном среднем образовании, полученный мной в школе за пару часов до отъезда. Я попрощалась с сестрой и оставила письмо для родителей, в надежде, что они когда-нибудь поймут почему я так поступила и простят меня. Садясь в поезд и еще раз оглянувшись на полупустой перрон, не испытав при этом ни малейшей горечи и сожаления, я поняла, что сделала правильный выбор.

Несмотря на то, что Москва встретила меня ветреной дождливой погодой и серыми красками, этот город все равно был прекрасен. Я не стала тратиться на такси и решила доехать до брата на метро, мне уже немного удавалось ориентироваться в этом городе благодаря нашим ежедневным поездкам с Ириной, когда я гостила у брата. Дверь мне никто не открыл, и я просидела на лестничной площадке практически до самого вечера. Когда Илья вышел из лифта, он нисколько не удивился, увидев меня. Мать уже успела ему позвонить и сообщить о моем исчезновении. Я доверилась брату, рассказав о своих чувствах и переживаниях, но ни мои слезы, ни уговоры на него не подействовали – он был твердо убежден в том, что мне нужно вернуться обратно. Возможно, с моей стороны, было несколько самоуверенно понадеяться на то, что брат действительно окажет мне поддержку и я запросто останусь в Москве, но оказалось, что это не так. Я попросила брата погостить у него еще пару недель, сделав вид, что действительно одумалась, и он согласился.

На следующий день, как только брат уехал на работу, я решила использовать свой последний шанс и обратилась за помощью к Ирине. Набрав ее номер, я попросила приехать, чтобы поговорить. Пока мы сидели на кухне и пили полуостывший чай, я рассказала ей о своей жизни в нашем селе. В тот день я наконец призналась не только Ирине, но и самой себе в том, что я ненавидела свою жизнь. Мне были ненавистны люди, проживающие там и знающие все о личной жизни друг друга, мы были ненавистны вечно пьющие мужики, не ценившие своих жен, мне были ненавистны наши сельские дома без удобств и коммуникаций, мне были ненавистны мои ровесники, которые не стремились к лучшей жизни, но больше всего я ненавидела то, что мои родители хотели, чтобы я бесполезно тратила годы своей жизни на то, где не было будущего.

Конец ознакомительного фрагмента.