В поисках правосудия: Арест активов
Шрифт:
Моей первой мыслью было выпустить собственный видеоролик, опровергающий ложь Некрасова. Но всё развивалось так стремительно, что на его создание у нас не хватило бы времени. В отчаянии я позвонил одному из самых известных в Европе адвокатов по делам о клевете, Алисдэру Пепперу из лондонского офиса юридической фирмы «Картер-Рак». Мне очень не хотелось прибегать к юридическому инструментарию, становясь истцом по делу о клевете, ведь успех нашей кампании за справедливость основывался на возможности рассказывать правду без купюр, а я был убежденным сторонником свободы слова. [12]
12
Вдобавок я сам уже был по другую сторону, защищаясь от многочисленных исков о клевете. Самым мерзким из них был иск майора Павла Карпова. После нашего видеоролика на «Ютьюбе» о его незаконно нажитых доходах в августе 2012 года Карпов подал на меня в лондонский суд за клевету. Несмотря на то, что он не жил в Великобритании и его жалование составляло всего 15 000 долларов в год, он каким-то образом смог нанять дорогущих английских адвокатов, которые брали с клиента 1 500 долларов в час. Больше года длилось судебное разбирательство, но в конце концов судья выбросил его из суда по причине злоупотребления процессуальными правами, обязав Карпова оплатить наши судебные издержки в размере 900 000 долларов. Карпов этого так и не сделал, и с тех пор в Великобритании действует ордер на его арест за неуважение к суду.
Я знал, что обращение к адвокатам — это моветон, особенно если к их помощи прибегает зажиточный финансист, но ложь, которую Некрасов распространял обо мне и Сергее, и то, как он исказил слова мамы Сергея, манипулируя ее чувствами, были более чем возмутительными. Да, я должен был защищать себя, но важнее всего то, что я должен защищать их.
Посмотрев фильм и выявив многочисленные факты лжи Некрасова, Алисдэр подготовил восьмистраничный документ с опровержением, снабдив его доказательствами и приложениями. Он разослал его во все организации, участвующие в производстве и трансляции фильма. (Изначальная идея фильма о Магнитском финансировалась за счет грантов и платежей от многочисленных европейских организаций, которые теперь не хотели иметь ничего общего с российской пропагандой.) Он просил их «отмежеваться от фильма и больше не иметь с ним ничего общего». В случае отказа он обещал всем причастным к фильму судебные иски с требованием возмещения значительного ущерба.
Это сработало. Показ в Европарламенте был отменен за полчаса до начала. Некрасов, который приехал в Брюссель на европейскую премьеру своего фильма, был потрясен. Были потрясены и его провожатые: пять телевизионных групп российских госканалов, Андрей Павлов, майор Павел Карпов, российско-американский лоббист Ринат Ахметшин и Наталья Весельницкая.
Присутствие Весельницкой озадачивало. Ведь фильм не имел никакого отношения ни к «Превезону», ни к Кацывам. Оказалось, что она была там в другом качестве — представителя НКО «Глобальная инициатива по обеспечению подотчетности в области прав человека» (ГИОПОПЧ, англ. HRAGI) — очень странной организации, о которой мы раньше ничего не слышали.
Погуглив ГИОПОПЧ в интернете, Кайл нашел лишь пустой сайт с коллекцией фотографий счастливых семей, заявляющий своей целью отмену путинского запрета на усыновление российских сирот, иными словами — отмену закона Магнитского в США.
Покопавшись еще, Кайл выяснил, что ГИОПОПЧ была зарегистрирована в штате Делавэр всего двумя месяцами ранее с помощью «Бейкер-Хостетлер» и представляла собой не более чем пустышку с почтовым ящиком в Вашингтоне (округ Колумбия) и адресом 1050 Коннектикут авеню, всего в нескольких кварталах к северу от Белого дома. (Позже мы узнали, что ГИОПОПЧ была частично профинансирована Денисом Кацывым.)
Несолоно хлебавши, Некрасов и Весельницкая вместе с остальной группой поддержки покинули Брюссель. После их поражения немецкое и французское телевидение отменило показ фильма, и вскоре его положили под сукно и норвежцы с финнами.
Этот раунд в Европе мы выиграли, но в Вашингтоне всё было не так однозначно. Поскольку показ фильма Некрасова в Соединенных Штатах не был публичным, то Алисдэру было некому посылать свои письма. И так как председатель комитета Ройс снял Глобальный закон Магнитского с повестки из-за фильма, я должен был найти способ убедить его в обратном.
Я позвонил ему в офис, но добраться до него в обход его многочисленных помощников было невозможно. Всё, что мне удалось, — поговорить с одним младшим сотрудником, через которого я попытался предупредить Ройса, что его комитет находится под огнем спланированной российской дезинформации. Тот вежливо выслушал меня и пообещал обязательно сообщить об этом председателю. Но по моему опыту получения подобных обещаний, если младший помощник говорит вам, что донесет что-то до своего босса, это означает, что он ничего не будет делать.
Если я не смог добраться до Ройса напрямик, то нужно было идти в обход. И я решил пойти в «Нэшнл Ревью», консервативный журнал, который, как я был уверен, читает и председатель Ройс.
Я рассказал им историю о том, как Ройс, чьим коньком всегда было противодействие российской дезинформации, только что пал ее жертвой. Им это понравилось, и через четыре дня вышла статья под заголовком: «Российская пропаганда загадочным образом затормозила принятие закона о правах человека в Конгрессе». В ней была изложена вся хронология этой истории — от поездки Рорабахера в Москву до снятия законопроекта с голосования. В конце статьи говорилось: «Пока Комитет задерживает Глобальный закон Магнитского по сомнительным причинам, Россия одерживает верх в информационном пространстве».
Неделю спустя Глобальный закон Магнитского был снова включен в повестку дня. Очевидно, Ройс всё-таки прочитал статью.
29. Победа Магнитского
18 мая должны были состояться слушания по Глобальному закону Магнитского. К сожалению, я не мог быть в Вашингтоне, потому что должен был выступать в Риме в Совете Европы, и темой моего выступления были злоупотребления России системой Интерпола. К тому времени Россия уже пять раз пыталась арестовать меня через Интерпол, и фактически я был живым примером жертвы этой международной полицейской организации.
Я не слишком боялся пропустить эти слушания, поскольку мы успешно отразили происки Рорабахера в Комитете. Мне казалось, что всё должно пройти гладко.
17 мая под вечер я прилетел в Италию и остановился в гостинице «Хасслер», культовом отеле на вершине Испанской лестницы. Как правило, плотный график не оставляет мне времени и возможности посмотреть достопримечательности. Но после ужина я всё же нашел время для Рима — неотразимо прекрасного Вечного города — и отправился на прогулку. На Пьяцца-дель-Пополо меня настиг звонок Кайла из Вашингтона.
— Билл, что-то происходит в Комитете. В Конгрессе ходят люди, призывающие снова снять Глобальный закон Магнитского с повестки дня.
— Кто?
— Один из них — бывший конгрессмен из Окленда Рон Делламс. Другой — Ахметшин, тот, который был в Брюсселе с Весельницкой, — тут он сделал паузу. — Третий — Марк Цимрот.
— Черт, эти ребята не останавливаются.
— И не думают.
Это были тревожные новости, особенно в том, что касалось участия Ахметшина — загадочной личности. С тех пор как он появился в Европейском парламенте, мы изучили его прошлое. Похоже, он сознательно скрывал его, поскольку в интернете мы не смогли найти ни одной его фотографии. Тем не менее нам удалось выяснить, что он выходец из Советского Союза, работал на военную разведку, а затем эмигрировал в США и обосновался в Вашингтоне, получил американское гражданство и занялся лоббированием различных иностранных интересов.
Что касается Рона Делламса, то позже мы узнали, что он получил порядка пяти тысяч долларов за экстренный однодневный визит в Вашингтон из Окленда, целью которого было, как говорится, «открыть двери». Вероятно, наймодатели Рона — восьмидесятилетнего бывшего конгрессмена, который с 1998 года уже и не появлялся в Конгрессе — уговорили его помочь российским сиротам. Скорее всего, он никогда и не слышал о законе Магнитского и, конечно, вряд ли понимал, какую роль ему уготовили в этой авантюре.