Чтение онлайн

В ходе исследования широко привлекались публикации ежедневной газеты «Таймс», самого авторитетного периодического издания в Великобритании. За границей газета воспринималась в качестве полуофициального органа Уайтхолла. У «Таймс», как отмечал британский исследователь О. Хэйл, была лучшая иностранная служба новостей, а редакционный отдел не имел себе равных среди других изданий. На корреспондентов газеты в европейских столицах распространялись привилегии, подобающие дипломатам. Взаимоотношения между сотрудниками британских посольств и представителями «Таймс» характеризовались высокой степенью взаимодействия [93] . Яркой иллюстрацией этого тезиса можно считать деятельность Г.У. Стида. Нередко благодаря своим разносторонним контактам в Австро-Венгрии, в частности с силами, оппозиционными Габсбургской монархии, он получал весьма ценную информацию, которая затем передавалась в Форин Оффис [94] . Стид поддерживал дружеские отношения с Э. Гошеном, которого он часто снабжал важными сведениями, а также, по мнению английского историка Ф. Бриджа, помогал составлять ему донесения в Лондон. Корреспондент «Таймс» был действительно влиятельной фигурой и не раз приходил в столкновение с Ф. Картрайтом, сменившим Гошена на посту посла в Вене, по вопросу британской политики в отношении Австро-Венгрии. Показательно, что Форин Оффис в споре Картрайт-Стид отдавал предпочтение последнему и предоставлял ему свободу рук [95] . Вместе с тем независимость действий Стида и его анти-австрийские взгляды не раз доставляли неприятности Форин Оффис. Так, австро-венгерский посол в Лондоне граф А. Менсдорф жаловался Грею, что венский корреспондент «Таймс» активно собирал неблагоприятную для Монархии информацию [96] .

С целью представить более насыщенную палитру мнений общественно-политических кругов Великобритании относительно задач и методов политики Лондона на Балканах мы использовали статьи из влиятельных британских журналов – «Фортнайтли ревью», «Контем-пэрэри ревью», «Вестминстер ревью», «Найнтинс сенчери энд афтер», «Индепендент ревью», «Экономист», на страницах которых присутствовали экспертные суждения о ситуации в регионе [97] . Подчеркнем, что все перечисленные издания были в основном либерально, а некоторые из них даже радикально ориентированными. Однако это не означает, что там доминировала какая-то одна точка зрения. Напротив, они служили своеобразной трибуной, с которой озвучивались разные позиции. Кроме того, мы обращались к материалам из ежегодного обозрения «Эньюэл реджистер» [98] , в котором была представлена панорама событий как в Британской империи, так и за рубежом.

Разработка некоторых сюжетов потребовала от нас использования периодических изданий других, помимо Англии, стран. Информация из авторитетной французской газеты «Тан», а также публикации в общественно-политическом и литературном журнале «Ревю де Дё Монд» помогли дополнить международный контекст ситуации на Балканах [99] . «Местный» взгляд на события в регионе и взаимоотношения между великими державами прекрасно отражен в сербоязычных газетах: в белградской «Политике» [100] , связанной с министерством иностранных дел Сербии, и в издававшемся в Константинополе «Цариградском гласнике» [101] . Определенного внимания заслуживает газета «Л’Орьен» [102] , выпускавшаяся в ряде европейских столиц Н. Николаиде, греком-подданным Османской империи. Газета позиционировалась редакцией как орган греческих и турецких интересов.

И, наконец, упомянем массив источников, представленный литературой публицистического характера. Поскольку ее тематический охват пространен и велико число авторов, писавших по балканским сюжетам, то мы будем обращаться к конкретным работам по ходу повествования.

Безусловно, источниковая база по исследуемому периоду неисчерпаема, однако смеем надеяться, что привлеченных нами материалов будет достаточно для движения по «балканскому лабиринту» в заданном направлении.

По подсчетам двадцатилетней давности количество работ по происхождению Первой мировой войны составляло 25 тыс. библиографических единиц [103] . В преддверии ее 100-летней годовщины этот список значительно пополнился [104] . Морально-этические воззрения, политические пристрастия, интеллектуальный климат эпохи – все эти переменные так или иначе влияют на ремесло историка, особенно если речь идет об изучении истоков столь масштабного военного конфликта, как Первая мировая война, доказательством чего и является существование обширнейшей историографии по данной теме. На первый взгляд, настоящий историографический очерк может показаться несколько несбалансированным: с явным акцентом на трудах современных британских и американских историков. Сразу же подчеркнем, что эта диспропорциональность проистекает из методологического ракурса работы, а не из-за поверхностного отношения автора к отечественной историографии, высоким достижениям которой можно посвятить отдельное монографическое исследование.

Советской исторической наукой был заложен основательный фундамент изучения предпосылок войны 1914–1918 гг. В трудах Н.П. Полетики, А.А. Могилевича и М.Э. Айрапетяна, В.М. Хвостова, Г.Л. Бондаревского, А.И. Звавича, К.Б. Виноградова, Л.Г. Истягина, Б.М. Туполева, А.Ф. Остальцевой анализируется широкий спектр причин возникновения Первой мировой войны: империалистические противоречия великих держав, динамика развития международных отношений в начале XX в., коалиционная политика европейских кабинетов [105] .

После распада СССР наблюдался устойчивый рост интереса академического сообщества России к различным аспектам истории Великой войны [106] . Ярким проявлением этой тенденции стала активная и разносторонняя деятельность Российской Ассоциации историков Первой мировой войны (РАИПМВ), созданной в 1992 г. и координирующей научные и просветительские мероприятия в этой области. В рамках РАИПМВ балканская тематика продуктивно разрабатывается к.и.н. Г.Д. Шкундиным [107] .

За последние двадцать лет был опубликован ряд интересных, хорошо фундированных работ, в которых внешняя политика великих держав, в том числе Великобритании, исследовалась во взаимосвязи с происхождением Первой мировой войны. Так, в монографиях д.и.н., г.н.с. ИВИ РАН Е.Ю. Сергеева представлено региональное измерение «большой стратегии» Англии [108] . Особенно хочется отметить научную школу, которая сложилась при кафедре новой и новейшей истории исторического факультета МГУ. Ее представители подготовили весьма обстоятельные монографические и диссертационные исследования, в которых рассматриваются основные направления и движущие силы британской внешней политики в начале XX в.: борьба Англии за «османское наследство» (А.М. Фомин), трансформация англо-франко-русской Антанты в военно-политический союз (А.Г. Сенокосов), колониальное измерение блоковой политики Лондона (А.А. Айвазян), влияние общественного мнения на процесс принятия внешнеполитических решений (Н.В. Юдин) [109] . Заметным явлением отечественной историографии стала монография Е.В. Романовой, которая на примере развития англо-германского конфликта проследила «особенности функционирования системы международных отношений и специфику формирования внешней политики великих держав накануне Первой мировой войны» [110] . Отдельного упоминания заслуживает фундаментальное научное исследование «Первая мировая война и судьбы европейской цивилизации», написанное сотрудниками кафедры новой и новейшей истории истфака МГУ в соавторстве с коллегами из других научных центров России. Ее авторы поставили перед собой амбициозную задачу: показать трансформирующее воздействие Великой войны на различные сферы жизнедеятельности европейского общества – политику, международные отношения, военное дело, культуру [111] .

Время от времени в фокусе внимания историков также оказывалась политика Великобритании в Балканском регионе. В ставших классикой трудах И.С. Галкина и Ю.А. Писарева позиция Англии по балканскому вопросу была вплетена в многоцветное полотно соперничества великих держав [112] . Деятельности английской дипломатии на Балканах целиком посвящены диссертации В.В. Зайцева и А.Г. Рагунштейна [113] . Работы обоих авторов, которые в основном опирались на опубликованные британские документы, отличает хорошее знание дипломатической истории, однако их выводы кажутся несколько тенденциозными. В.В. Зайцев в русле господствовавшей в 1960-х гг. марксистско-ленинской методологии полагал, что конечной целью британской политики на Балканах являлось развязывание войны с Германией в выгодной для нее обстановке. А.Г. Рагунштейн, напротив, пытался раскрыть миролюбивость британской дипломатии на Балканах на протяжении 1907–1914 гг. и главной причиной начала Первой мировой войны называл отказ австро-венгерского руководства согласиться с «конструктивными» предложениями Грея.

Анализ международных отношений на Балканах в начале XX в. был бы неполным без учета позиции Российской империи, которая традиционно считала данный регион приоритетным направлением своей внешней политики. Многофакторный анализ стратегии и тактики Петербурга на Ближнем Востоке и Балканском полуострове представлен в коллективной монографии «Восточный вопрос во внешней политике России (конец XVIII – начало XX в.)», изданной под редакцией Н.С. Киняпиной [114] , а также в исследованиях В.И. Шеремета, О.Р. Айрапетова, О.А. Чернова, Ю.В. Луневой, Е.Г. Костриковой [115] .

Деятельности российской военной разведки на Балканах посвящены информативные, опирающиеся на богатую источниковую базу труды Е.Ю. Сергеева и А.А. Улуняна, В.Б. Каширина [116] . Новаторская постановка проблемы и широта Источниковой базы отличает монографию д-ра Д.В. Вовченко, ныне живущего и преподающего в США: он пытается показать роль России в преодолении этнонационализма балканских народов на основе всеправославного единства [117] .