Чтение онлайн

Ох, я и подумать тогда не могла, что эти строки станут для меня такими пророческими!

Глава третья: Чужачка.

Наше пребывание на материке началось очень весело. Начнем с того, что присутствие Майка устраивало всех. Как военных, так и местных

жителей. А вот ко мне относились с недоверием. Косые взгляды,

ухмылки и даже шипение, исходящие от коренного народа, преследовали

меня каждый день. Я прямо чувствовала, что закончится это дело очень печально. И, видимо, печально именно для меня.

На третий день пребывания в Австралии к нам с Майком присоединилась американская группа исследователей. И отделаться от них, как выяснилось позже, было нельзя. По здешним правилась,

чужакам запрещалось пребывать на материке по отдельности. Так в нашу тесную компанию разбавили своим присутствием Филипп, Ким, Рэй, Даниэль, Карл и Патрик.

Это удивительно, как люди с такими разными характерами, повадками, верой и взглядами на жизнь, умудрялись не просто находить общий

язык, но и каждый день уживаться вместе!

Вот, например, Филипп, высокий брюнет с развитой мускулатурой, просил звать его кратко Фил. Вытянутое лицо его с густой щетиной, глубокими черными глазами, большим носом и тонкими губами выдавало в нем истинного американца. Он был лет так на десять постарше меня. Все, что его интересовало, это крепкий виски и

необычные, чудаковатые истории из древности, которым он с легкостью находит подтверждения в современном мире. К любви и отношениям Фил относился по-философски, обладал заносчивым характером и

громким смехом. Считал, что его шутки самые смешные, и с ним никогда не бывает скучно.

Его друг, Ким полное олицетворение собой культуры и особенностей

Китая, своей великой Родины. Он был темноволосым, невысокого роста, в меру упитанным, круглолицым, узкоглазым и очень дружелюбным. У нас с ним как-то сразу заладилось общение, нашлись даже общие темы. Скажу так: Ким единственный, кому я искренне улыбалась в ответ.

Также среди своего окружения он считался ярым фанатом истории: мой новый друг знал все и обо всем, в том числе различные языки, диалекты и наречия. На вид ему, как Филу и Рэю, около тридцати пяти - тридцати трех лет.

О худощавом и загорелом Рэе можно еще сказать, что он был немногословен и часто пугал нас всех своей неожиданной

разговорчивостью. Серьезно, Рэй мог молчать несколько дней подряд, не проронив и слова, а мог вдруг вылить целый поток связанных между

собой фраз и мыслей. Также он, как и многие здесь, был американцем. Правда, последние пять лет прожил в Африке, поэтому здешние края для него оказались средой привычной. Больше всего меня в нем привлекал

его цвет волос – из светло-русого он переходил вдруг в рыжий. Казалось, будто природа так и не смогла определиться, какой же оттенок ему пойдет больше.

Был еще у нас в компании интересный экземпляр по имени Даниэль. Он без умолку болтал о пустяках, когда мы садились обсуждать прошедший день, больше всех съедал за обедом, заставляя остальных есть побыстрее, и часами глядел в небо, когда другие уже давно спали по своим

палаткам. Этот парижский путешественник постоянно таскал с собой

кучу тетрадей для заметок, куда вписывал почти каждое слово местных жителей. На наши замечания по этому поводу он отвечал, что мы потом скажем ему спасибо, и неважно, что его остановки замедляли движение всей группы. Русые волосы, очки, тонкие, длинные руки и ноги

соединяли в себе образ Даниэля как человека активного и приставучего. На вид он был моего возраста, но уточнять сей факт я не спешила.

Боялась, что просто потом от него не отделаюсь.

Патрик, замыкающий нашу команду исследователь, являлся полной противоположностью Даниэля, хотя тоже имел французские корни.

Черные, слегка вьющиеся волосы, строгий взгляд, очки и плотно сжатые тонкие губы делали его человеком притягательным, но необщительным.

Я пару раз пыталась завязать с ним беседу, и он с натянутой

любезностью мне даже отвечал, но хватало его ненадолго. Ким как-то взболтнул мне, что не так давно Патрика бросила возлюбленная, и что ему тридцать четыре года. Это все объясняло. С тех пор я к Патрику больше не лезла.

Все они были разные, да настолько, что единственным связующим их звеном была безумная любовь к исследованиям и приключениям. Майк от внезапного пополнения пришел в дикий восторг. Ему безумно

нравились все эти ежедневные вылазки в деревни, общение с коренным народом, описание местных обрядом, собрание легенд и преданий, затем вечернее обсуждение собранного материала у костра, где вокруг одни

единомышленники. И именно так проходили наши веселые деньки...

Насыщенная деятельность Майка отнимало у него все его время. На меня жениха уже не хватало. Бывало, мы и словом не обменивались за весь

день. Ведь рядом, со всех сторон, всегда были его товарищи, что горели с ним одной идеей. Зачем тогда отвлекаться на молодую невесту?

Мне лишь оставалось следовать за всеми, делать очень умное лицо и чиркать что-то в блокноте, испуская вид, что я тоже исследователь.

Вместо пометок я рисовала цветочки и солнышко, людей и их хижины. Но это были жалкие попытки запечатлеть всю красоту той местности, в которой нам довелось побывать.

А природа здесь была совсем не такой как в Лондоне или в других стран, где я когда-либо жила. Цветы имели причудливые формы и огромные

размеры, а их названия с трудом выговаривались.

Окружающая нас местность просто утопала в зелени. Казалось, что на материке никогда не бывало засухи. Но как выяснилось позже, это не так, здесь есть и совсем голые участки поверхности земли. Хотя мимо

них текло множество разных по ширине и полноводности рек, которые и разделяли зеленую и пустынную зоны. По их берегам то и дело

встречались огромные, покрытые мхом, камни, придававшие общему пейзажу таинственный и завораживающий вид.

Мы жили на окраине одной из деревень, что находилась вблизи причала.

Наши спальные палатки располагались по кругу, и каждую ночь охраняли мы их по двое. Дежурили мы не потому что боялись какой-

либо опасности из вне, а потому что была велика вероятность, что дикие звери попросту могут лишить нас пищи. Пробовать же местную кухню мы пока что опасались. Мол, кто знает, вдруг отравят.