Чтение онлайн

Тужься, девочка, тужься! – кричала радостная повитуха с разведенными руками, ожидая дитя у моего лона.

Какое сегодня число? Какое января? – выкрикивала я в ответ, обращаясь к Калиму.

Тот застывшими губами отвечал:

Третье.

Тужиться пришлось долгих несколько часов. Я все это время молилась и упрашивала малыша явиться ко мне как можно скорее и без повреждений. Ближе к полуночи мои силы иссякли, и открылось второе дыхание.

Женщины по очереди обтирали мой лоб от пота, мать Калима нервно шагала по комнате. Сам Калим так и стоял словно камень без звука и движений. Я попыталась представить, как выгляжу сейчас со стороны, но не получилось.

И вот, когда мое второе дыхание начинало меня подводить, когда картина перед глазами начала плыть, я ощутила долгожданное опустошение. Дитя окончательно вышло из моего чрева. Его быстро обмыли, запеленали, и только тогда я услышала первый плач моего малыша.

Мальчик! – крикнула женщина, державшая моего сына.

Дайте! Дайте его мне! – принялась умолять я, лежа в полуобморочном

состоянии. Руки, которыми я держалась за кровать во время схваток, сейчас тряслись и совсем не слушались. Глаза слипались, перед ними уже не

мелькало четких очертаний.

Меня проигнорировали, ребенка передали сначала Калиму, который наконец- то ожил и присел у моей постели. Он гордо взглянул сначала на

новорожденного, а потом в мою сторону. Затем осторожно приложил нашего сына к моей груди.

Кенаи, - нежно поприветствовала я своего сына, - Спасибо, - успела добавить следом прежде, чем отключиться.

Очнулась я уже поздним обедом. Около моей постели дежурил Калим и еще пару девушек-помощниц. Они сначала не заметили моих раскрытых глаз:

Вождь трепетно держал меня за руку и смотрел куда-то в сторону, а девушки в сторонке готовили для меня чистые вещи.

Пока длилась эта заминка, я пыталась оценить свое состояние. Голова жутко раскалывалась. Живот и низ ужасно ныли и отдавали тупой болью. Ноги

лежали в растопыренными, будто я прямо сейчас собиралась сесть на шпагат. Я попыталась пошевелить пальцами на руках, и слабые мышцы резко свело в напоминании о вчерашнем напряжении. Тогда я решила заявить о себе голосом, но сомкнув губы, ощутила их сухость и раздутость, что заставило

меня отказаться от этой идеи.

Думаю, к зеркалу лучше сегодня не подходить, - пронеслось в голове, - И куда они унесли моего сына?

Почувствовав мое шевеление, Вождь наконец-то перевел взгляд на меня.

Кенна, ты очнулась, - выдохнул он облегченно.

Где Кенаи?
– поинтересовалась я хриплым словно чужим голосом. Ну и потаскало же меня минувшей ночью!

С ним все хорошо. Он с Юликой, нянями и тетями, - поспешил успокоить меня мой муж.

Я сильно плохо выгляжу, да?

Выглядишь так, словно прошлой ночью явила свету настоящее чудо, -

ответил Калим. Это прозвучало так, будто я выглядела сейчас как святая. Что значит прекрасно.

Я растаяла. Уж что-то, а комплементы я любила. Тем более от моего любимого мужчины.

Кенаи принесли мне только после того, как уговорили меня немного подкрепиться. Есть совсем не хотелось, организм еще не пришел в себя от потери важного в нем обитателя и поэтому отказывался нормально

функционировать. После насильно впихнутых яств я попросила немного за собой поухаживать. В этом мне никто не отказал, и помощницы живо принялись обтирать меня со всех сторон мокрыми полотенцами, а затем помогли и одеться.

Ну, здравствуй, - шептала я сквозь слезы, когда мне наконец-то принесли моего сына.

Я прижимала его к сердцу, словно он самое дорогое, что есть у меня в этом

мире. Сейчас этот крошечный комочек, завернутый в пеленки, сладко спал. Я вглядывалась в его спящее личико и не могла поверить, что это на самом

деле случилось. Я стала матерью. Сердце от этой мысли налилось такой любовью и нежностью, что боль в теле немного отступила, сменившись радостью и умиротворением.

Я не думала, что этот маленький, только что родившийся, человечек

способен уже в первые часы своей жизни дать мне столько тепла. Мы еще с ним как следует не познакомились, а я уже люблю его сильнее всех на свете и готова отобрать жизнь у любого, кто пожелает навредить моему сыну. Не думала, что материнская любовь такая, что в ней столько противоречивых

чувств и желаний. Мне еще только предстоит во всем этом разобраться и

научиться пребывать в гармонии со своей материнской сущностью, дабы не навредить не себе, не окружающим.

Наконец-то Кенаи завошкался у меня на груди. Каждое его движение отдавалось во мне нежным трепетом. Даже с Калимом я не испытывала подобного волнения. Это были совсем другие ощущения.

Я разглядывала сына с широко раскрытыми глазами и не могла насладиться этим моментом. Мне безумно хотелось запечатлеть каждое мгновение нашей первой встречи, когда мы оба были полны сил и в сознании.

Нос твой, - тихо вторгся в наше пространство Вождь.

Рано еще судить, чей нос, - расплываясь в улыбке, отвечала я.

Я на минуту оторвала взгляд от сына и посмотрела на своего мужа. Он стоял в сторонке и смотрел на нас глазами, наполненными нежностью и всепоглощающей любовью. Казалось, он испытывал схожие с моими

чувства. Но это скорее была отцовская любовь, такая мужская с нотками торжества и гордости. По лицу Калима также было заметно, что он и глаза не сомкнул, пока я не пришла в себя.

Тебе нужно отдохнуть. Нельзя Вождю Всех Вождей в таком виде сообщать своему народу радостные новости…

Я уже сообщил!

О!

Спасибо, - продолжал затем тихо Вождь, - Спасибо тебе за сына, Кенна, - прозвучали затем самые приятные слова для любой женщины, которая только что стала матерью.

Из-за того, что во время родов мне посчастливилось попасть под проливной дождь, сразу после них я заболела. Впервые за все время жизни в Австралии мои покои облепили врачеватели и надсмотрщицы. А в период моего восстановления общение с сыном жестко ограничили. Я понимала, что это лишь мера предосторожности и поэтому пила все снадобья, настойки, отвары и прочее, только бы поскорее избавиться от посторонних людей в покоях и приступить к обязанностям матери своего ребенка. Пока что он большую