Чтение онлайн

В феврале 1995 г. мексиканское правительство дало приказ о новом наступ­лении на сапатистов. Было отмечено много случаев изнасилований и убийств, совершенных мексиканскими военными. В конце концов правительство оста­новило наступление под влиянием всплеска общественного недовольства в са­мой Мексике.

После подавления восстания продолжилась «грязная война» на нижнем уро­вне между сапатистами, с одной стороны, и мексиканскими военными и полу­военными формированиями, с другой. 22 декабря 1997 г. в местечке Актеаль, штат Чиапас, военизированные банды при поддержке белых землевладельцев напали на группу из сорока пяти невооруженных индейцев, среди которых бы­ло много женщин и детей, и перебили их. Национальная полиция была непо­далеку, но никто не вмешался.

Международные силы неоднократно пытались установить мир в Чиапасе, но без особого успеха. В январе 2000 г. в ответ на такие попытки миротворцев мексиканское правительство инициировало процедуру депортации сорока трех международных наблюдателей, следивших за соблюдением прав человека в Чи-апасе [25].

Сапатистское восстание было только последним всплеском давнего конф­ликта между землевладельцами (преимущественно белыми) и крестьянами (преимущественно индейцами) в Чиапасе. В 1982 г. губернатор Чиапаса Абса-лон Кастельянос Домингес заметил: «.. .У нас нет среднего класса; есть богатые, которые очень богаты, и бедные, которые очень бедны». Это заявление было тем более веским, что сам Кастельянос принадлежал к старинной и состоятель­ной семье землевладельцев и в годы военной службы принимал участие в избие­нии индейцев армией (1980 г.) [26]. Многие наблюдатели отмечали «гнусный сговор» между землевладельцами и ихpistoleros, партийными боссами, армией и полицией, которые готовы использовать силу для подавления прав кресть­ян-индейцев (например, лишения их земли, на которую они имеют законное право). Правозащитная организация Amnesty International зафиксировала «се­рию политических убийств» сторонников и лидеров независимых крестьян­ских организаций. В какой-то момент одного за другим убили четырех сменя­ющих друг друга лидеров крестьянской организации Casa del Pueblo [27].

Чиапас — не единственное место, где богатые подавляют бедных. В штате Бихар в Индии принадлежащие к высшей касте землевладельцы «терроризи­руют — при помощи избирательных убийств и изнасилований — семьи рабо­чих, привязанных к земле». В деревне Самаланкулам (Шри-Ланка) бедные попа­дают в такого же рода долговую кабалу: «Бедные берут деньги в долг у богатых и работают на них, чтобы расплатиться». Сельский Пакистан весь «охвачен нерав­ными феодальными властными отношениями» [28].

Неудачи с развитием в таких местах, как Чиапас, Гватемала, Сьерра-Леоне и Замбия, — это примеры адской смеси этнической и классовой ненависти. На­против, успешные страны — такие, как Дания, Япония и Южная Корея (не­смотря на недавние кризисы), отличаются высоким общественным консенсу­сом. Благоприятными факторами для него выступают относительное социаль­ное равенство и этническая гомогенность.

Американская расовая трагедия

Этническая и классовая ненависть широко представлена и в Соединенных Штатах. О многом говорит тот факт, что регион, в наибольшей степени поля­ризованный по доходам и этническим различиям между черными и белыми, — Юг — исторически был наиболее экономически отсталым.

Чудовищная традиция линчевания на Юге на протяжении десятилетий на­рушала самые базовые права человека. Вот отрывок из одного описания лин­чевания: «В апреле 1899 г. черный работник Сэм Хоуз, обороняясь, убил своего белого хозяина. Ложно обвиненный в изнасиловании жены хозяина, Хоуз был изуродован, исколот ножом и сожжен заживо в присутствии ликующей толпы из двух тысяч белых. Его тело по кусочкам было продано любителям сувени­ров; один бакалейный магазин в Атланте в течение недели выставлял в витри­не костяшки его пальцев» [29].

Во время «эры Джима Кроу» на Юге черные подвергались не только риску линчевания, но и бесконечным повседневным унижениям. У них были отдель­ные (худшего качества) школы, фонтаны с питьевой водой, бассейны, ваго­ны в поездах, обеденные заведения и гостиницы. На тротуаре черный должен был уступить белому дорогу. В магазине, который обслуживал обе расы, чер­ные должны были ждать, пока обслужат всех белых. Белые хулиганы унижали черных, заставляя их пить виски и танцевать народные танцы [30]. Когда в 1960-х гг. эти законы пали под натиском движения за гражданские права, «но­вый Юг», — возможно, не просто по случайному совпадению — стал экономи­чески догонять Север.

Соединенные Штаты в целом — это парадокс: страна ухитрилась процве­тать, несмотря на грустное наследие этнической ненависти. Может быть, сек­рет успеха состоит в создании общества, основанного на среднем классе, кото­рый охватывает большинство населения, хотя и за счет маргинализации мень­шинств. В знаменитых словах, которые открывают «Демократию в Америке» де Токвилля, почти наверняка имеются в виду только представители белого населения: «Среди новшеств, привлекших мое внимание за время пребывания в Соединенных Штатах, ничто не поразило меня больше, чем общее равенство условий».

Американские данные показывают: туда, где группы людей в большей сте­пени поляризованы по признакам расы и класса, процветание приходит мед­леннее. Общий успех США, несмотря на расовую поляризацию, может быть связан с институциональной стабильностью.

Противодействие поляризации

Волшебного средства, которым можно было бы вылечить поляризованные общества, не существует. Нужно время — возможно, десятки лет—чтобы груп­пы, представляющие разные интересы, преодолели свои противоречия и со­здали необходимый для роста консенсус. Например, в Аргентине война на ис­тощение при высокой инфляции тянулась двадцать лет, пока в 1990-е гг. пра­вительство не положило этому конец. В Африке конфликты противоборству­ющих группировок во многих странах продолжаются до сих пор, спустя трид­цать с лишним лет после обретения независимости.

Но экономисты никогда не испытывают недостатка в рецептах, и они пред­ложили некоторые институциональные решения, которые создадут стимулы для того, чтобы правительства проводили более разумную политику.

Один такой рецепт, наиболее подходящий для стран с высокой инфляци­ей, — это независимость центрального банка. Вспомните, что война на исто­щение между противоборствующими группировками подстегивает рост ин­фляции. Центральный банк, не поддерживающий ни одну из группировок, с большей вероятностью воспротивится давлению по выделению кредитов, под­стегивающих инфляцию. Независимый центральный банк с большей вероят­ностью поделит бремя стабилизации между противоборствующими группи­ровками.

Один из признаков независимости центрального банка — наличие законов, ограничивающих предоставление кредитов правительству и создающих неза­висимый совет управляющих (законодательное определение независимости). Еще один, более прагматичный признак независимости заключается в частоте смены руководителя центрального банка (прагматичное определение незави­симости). Быстрая смена руководителя не дает человеку на этом посту воз­можности по-настоящему противостоять давлению правительств. Исследова­тели обнаружили, что наличие независимых центральных банков в самом деле связано с меньшей инфляцией и более быстрым ростом. Эти результаты осно­ваны на законодательном определении независимости для промышленно раз­витых и бывших коммунистических экономик и на прагматичном определе­нии для развивающихся стран [31].

Независимый государственный орган, формирующий бюджет, может ре­шить проблему общих ресурсов, которая приводит к высокому дефициту бюд­жета и долгам. Если размер бюджета определяет наделенный большими испол­нительными полномочиями министр финансов, то противоборствующие груп­пировки не смогут заказывать для себя обильные пиры за счет других группи­ровок. Процесс утверждения бюджета тут тоже важен. Лучшее решение — ус­тановить порядок, при котором размер бюджета определяет исполнительная власть, а затем законодатели (представители группировок) уже сражаются за его распределение [32].

Хорошие институты

В более общих терминах можно сказать так: институциональные ограниче­ния снижают вероятность того, что противоборствующие классовые или эт­нические группировки смогут беспрепятственно доить общественную корову.

Хорошие институты, подобные описанным в предыдущей главе (по оценкам Международного путеводителя по кредитным рискам), напрямую смягчают по­ляризацию между фракциями. Этнически разнообразные страны с хорошими институтами в меньшей степени подвержены насилию, нищете и перераспреде­лению благ, обычно связанным с этническим разнообразием. Нейтрализовать этнические разногласия помогает и демократическая форма правления; демок­ратические государства с разнообразным этническим составом по экономичес­ким показателям не уступают этнически гомогенным демократиям [33].