В поисках сокровища
Шрифт:
Гленн решительно встал с постели. Вначале надо было убрать книгу с ее колен. Взяв в руки изящный томик, он закрыл его и на обложке прочитал: «Вильям Шекспир. Сонеты». Гленн бережно положил книгу на низкий столик. Теперь оставалось самое главное — поднять Джоанну из глубокого кресла так, чтобы не разбудить и не испугать ее. Пригнувшись, Гленн переложил ее голову себе на плечо, потом осторожно просунул одну руку ей за спину, а вторую под колени и плавно поднял. Держать Джоанну на руках было удивительно приятно… Он ощутил на щеке ее дыхание, и бесконечная нежность заполнила его душу. Гленн закрыл глаза, прижимая к груди драгоценный груз, и остался недвижим. Ради минуты такого блаженства он готов был еще раз сразиться с бандитами, переплыть океан, слетать на Северный полюс или спуститься в кратер вулкана. Я знаю, что должен сделать для нее, думал Гленн. Я построю для нее яхту, каких еще не было на свете. Мысленно Гленн уже представил себе белоснежный парусник. На палубе стоит Джоанна, и ветер раздувает ее темные волосы…
— Сомневаюсь, что тебе полезно после вчерашнего поднимать такие тяжести, — услышал Гленн мелодичный голос и открыл глаза.
На свете нет зрелища прекраснее, чем лицо любящей женщины, и нет музыки слаще, чем звук любимого голоса, вспомнил он кем-то сказанные слова, под которыми он мог бы сейчас подписаться двумя руками. Лицо Джоанны порозовело, в ее сияющих глазах он прочитал радость и смущение. Губы ее, припухшие после сна, притягивали его неодолимо. Гленн склонил голову и нежно коснулся их своими губами. Тело Джоанны в его руках мгновенно отозвалось легкой дрожью.
Вспыхнувшее желание чуть не сбило с ног Гленна. Он опустился на постель, не выпуская из рук Джоанну. Она пыталась еще что-то сказать, но Гленн снова и снова закрывал ей рот поцелуем, опасаясь, как бы она не приказала ему оставить ее в покое. Полы шелкового халата разъехались, и он мог созерцать ее совершенное тело. Не в силах удержаться, он стал целовать набухшие розовые соски ее высокой груди, со временем ставшей еще прекраснее.
Почувствовав, что Джоанна, как и он, изнемогает от желания, Гленн освободил ее от халата, который скользнул к его ногам. Постепенно все, что мешало им познавать друг друга после долгой разлуки, исчезло. И тогда наступил момент истины, их тела слились с той же естественностью, с которой сливаются волны в океане, рождая гигантскую двойную волну. Подвластные мощной стихии страсти, тела их ритмично вздымались и опадали, отзываясь в крови огненной музыкой. Все громче звучала музыка, все упоительнее, темп ее нарастал, пока не прозвучал последний торжествующий аккорд. Тела их вынесло на берег, музыка отзвучала, сменившись тишиной покоя, которая оглушила их в первый момент. С радостным изумлением сообщников они смотрели друг на друга, разум еще отказывался принять то, что они совершили. Обессиленные лежали они на смятых простынях, наслаждаясь близостью и покоем. Джоанна провела ослабевшей рукой по влажному лбу Гленна.
— Если верить доктору Голди, то в ближайшие сутки тебе требовался абсолютный покой.
Глаза ее излучали такой свет нежности и радости, что Гленн даже зажмурился от потрясения. Все опасения, сомнения, мучившие его в последние дни, остались где-то в прошлом, бесследно растаяли в лучах этого света. Он открыл глаза и улыбнулся, увидев на ее лице тень беспокойства.
— Прости, что напугал тебя. У меня, как у Ахилла, есть уязвимое место, нервный узел на месте пересечения швов от двух операций. Не смотри на меня так серьезно. По сравнению с тем, что сделали для меня врачи в Кейптауне, этот узел сущие пустяки, уверяю тебя. — Гленн притянул к себе Джоанну, голова ее легла ему на грудь. — И давай больше не будем вспоминать о прошлом. Мы нашли друг друга. У нас есть настоящее и будущее. Мы с тобой еще молоды, и никто не мешает нам начать новую жизнь. — Гленн говорил тихим ровным голосом, легко поглаживая расслабленное тело Джоанны.
Острое наслаждение уступило место блаженству. Она и не знала, вернее забыла, что может быть такой женственно слабой, нуждающейся в защите и нежности. Всем своим существом Джоанна жадно впитывала в себя тепло и запах тела Гленна, слушала его тихий голос. Чувство, наполнявшее ее, было сродни чувству, которое испытывает странник, вернувшийся в родной дом. В голове ее поплыл обволакивающий синий туман, сквозь который едва пробивались слова Гленна. Их смысл не доходил полностью до ее дремлющего сознания, да и зачем? Она готова была согласиться со всем, что он скажет, ведь она слышала биение его сердца. Оно билось в унисон с ее сердцем, залог того, что все у них будет теперь хорошо. Как именно, Джоанна представления не имела, но сила, исходившая от Гленна, наполняла ее уверенностью, что впереди их ждет счастливая жизнь…
— С детьми долго тянуть не будем, возраст торопит. Я уже знаю, какую яхту построю для тебя и наших детей. Равной ей не будет во всем мире. Когда дети подрастут, я научу их всему, что умею сам, я предоставлю им все возможности, открою все дороги, пусть сами выбирают, что их больше всего интересует. Однажды мы отправимся все вместе путешествовать по свету. — Гленн задумался, пытаясь зрительно представить себя с Джоанной и детьми на палубе новой яхты. — Кстати, как ты думаешь, лучше иметь двух мальчиков или девочку и мальчика? Мне бы, конечно, хотелось обрести дочь, похожую на тебя. А ты бы кого хотела?
Джоанна не ответила. Гленн прислушался к ее ровному дыханию. Уснула, бедняжка, понял он. Еще бы, почти всю ночь просидела, дежуря у его постели. Утренний свет пробивался в спальню сквозь задернутые шторы, а Гленн мысленно рисовал себе их будущую семейную жизнь, не выпуская из объятий Джоанну.
Джоанна мирно спала на груди Гленна, ни разу не пошевельнувшись, когда ровно в восемь зазвонил телефон. Не открывая глаз, она протянула руку к телефону, стоявшему на столике рядом с кроватью.
— Алло, — бодро произнесла она в трубку, словно не спала крепко меньше минуты назад, и села в постели. — Доктор Голди, — сказала она Гленну, полуобернувшись и прикрыв трубку. — Воистину утро доброе, уважаемый доктор. Нет, с ним все в порядке. Я благодарна вам за вчерашнюю помощь. Простите, что доставила вам беспокойство. Да, мой друг проспал всю ночь, как вы и предсказывали… Боли? — Джоанна снова обернулась к Гленну.
Тот отрицательно покачал головой.
— Мой друг утверждает, что боли прошли. Обморок? Объясняет тем, что после операций образовался нервный узел. Еще одну операцию? Я передам ему, но завтра он улетает в Лондон. Большое спасибо за добрый совет и участие, доктор Голди. Непременно все передам. До свидания.
Во время разговора Джоанны с доктором Гленн любовался ее обнаженной спиной, по которой струились волнистые пряди темно-каштановых волос, матовой белизной ее нежной кожи, соблазнительными линиями тела… Он провел пальцами по шелковистым волосам, и ему захотелось уткнуться в них лицом. Еле дождавшись момента, когда Джоанна положила трубку, Гленн сел и обнял ее со спины. Приняв в ладони тяжелые, словно спелые плоды, груди, он нежно ласкал их пальцами, прижимался лицом к блестящим волосам и вдыхал их аромат. Джоанна собиралась передать ему слова доктора, но, застигнутая врасплох ласками Гленна, только тихо застонала от острого чувства наслаждения.
— Гленн… — выдохнула она.
Голос ее ослабел, она пьянела от нараставшего желания, глохла от биения собственного сердца. Гленн уложил Джоанну на подушку. Смотреть на ее обнаженное тело было для него не меньшим удовольствием, чем обладать им. Легко проводя пальцами по ее нежной коже, он чувствовал, как откликается ее тело на ласки, как нарастает в ней дрожь нетерпеливого желания, туманившего ее необыкновенные серые глаза. Он пьянел вместе с нею, продлевая свой восторг от прикосновений. Наконец он позволил себе нежно поцеловать ее полураскрытые губы, провести языком и проникнуть внутрь. Ласки его становились все смелее. Теперь ему не хватало рук охватить разом все, чем наслаждались его глаза. Гленн принялся жадно целовать тело Джоанны, но и этого оказалось мало, чтобы удовлетворить мучивший его голод. Словно отчаявшись, он приподнялся над ней, оглядел ее всю целиком, озаренную солнечным светом, пробивавшимся сквозь тонкие шторы. Такой он видел ее впервые. Дрожь пробегала по ее прекрасному телу, глаза полузакрыты… Гленн накрыл ее своим телом и застонал от восторга, успев только подумать, что в гармоничном слиянии их тел таится вечная загадка любви, которая не подчиняется условным границам времени и пространства.
8
С первым завтраком они припозднились, проведя в ванной значительно больше времени, чем требуется для приема душа. На кухне, как и пятнадцать лет назад, Гленн непременно хотел все делать вместе. И, если бы Джоанна не догадалась отправить его в гостиную позвонить Серджио, чтобы успокоить друга, завтрак их пришелся бы на время ланча. За время отсутствия Гленна она успела приготовить сытный завтрак и накрыть стол.
Гленн вернулся на кухню чем-то серьезно озабоченным, но, заметив тревожный взгляд Джоанны, поспешил улыбнуться.