Чтение онлайн

— Как мне, легче убрать Михара, — пожал плечами Этрэн. У них был затяжной конфликт, связанный с попытками Этрэна доставлять контрабанду в Филопье. Ныне купцу пришлось отступить и отказаться от планов по сбыту своих товаров в вотчине Михара; и, хотя его материальное положение от этого отнюдь не страдало, гордость бывалого контрабандиста была уязвлена и требовала отмщения.

Отпив коньяку, Тогнар всерьёз задумался, взвешивая вероятности.

Теоретически, убить Михара было не слишком сложно. Проблема была в том, чтобы не попасться службе его безопасности — а служба эта кормилась у Совета Филопье, который, конечно, не оставит гибель своего главного политического ферзя без расследования. Кроме того, в случае устранения Михара именно Тогнары попадали в список первых подозреваемых — известен был и конфликт Михара с Этрэном, и то, что Михар каким-то образом переманил к себе человека Райтэна. Люди, прямо заинтересованные в расследовании, знали и о неудавшейся интриге с Руби. Вероятность в случае убийства засветиться, и получить вполне себе реальную войну между востоком и западом, была велика.

С другой стороны, Грэхарда убить было почти невозможно — подобраться к владыке Ньона могли единицы, и оружия в руках у этих единиц быть в этот момент не могло. Планировать покушение на Грэхарда было бы безумием, в любой другой ситуации Тогнар даже не стал бы рассматривать этот вариант, но…

Вне зависимости от интриг Михара, живой Грэхард — это угроза Дереку, и, как следствие, угроза Райтэну.

Если что порой и заставляло уравновешенного и вполне владеющего собой Тогнара слетать с катушек — то это опасность, грозящая его семье.

Грэхард представлял угрозу Этрэну — потому что именно Этрэн способствовал побегу приближённого лица владыки. Он также представлял угрозу Райтэну — потому что Райтэн был тем, кто помог Дереку натурализоваться в Анджелии и успешно затеряться в ней. И, конечно, он представлял угрозу самому Дереку — а Дерека Тогнар со всей свойственной ему фамильной широтой души считал «своим».

Этих трёх угроз вполне хватило, чтобы внутри Тогнара поднялось тёмное, яростное чувство, требующее немедленных действий.

Райтэн бы в такой ситуации вскочил и помчался бы эти самые действия предпринимать; но отец его, при столь же пламенном нраве, обладал годами оттачиваемым хладнокровием.

Он не вскочил, не побежал, и даже не заговорил; откинувшись на спинку кресла, он сцепил руки в замок под подбородком и взглянул на Этрэна весьма выразительно. Глубокий взгляд этот, в котором тяжёлая уверенность в себе и своих силах сочеталась с острым движением яростной мысли, был купцу вполне знаком. Прикрыв свои глаза ладонью, он выразительно вздохнул.

Поговорка о том, что с Тогнарами спорить бессмысленно, стабильно самозарождалась в ближнем кругу каждого из представителей этой горячей семейки.

— Пятнадцать лет у власти, — холодно и спокойно заговорил Тогнар. — Недругов у него хватало и хватает. Но все покушения были провалены.

Этрэн ещё раз выразительно вздохнул. В устах любого другого такая неутешительная статистика прозвучала бы как «поэтому нечего и пытаться». В устах старого друга это следовало понимать как «здесь нельзя рассчитывать на авось и нужно всё учесть».

— Нужно использовать новые обстоятельства, — продолжал тихо и размеренно рассуждать Тогнар. — Любые, в которых его служба безопасности ещё не довела свои действия до идеала. Если таковых обстоятельств нет, — с нехорошей задумчивостью заключил он, — их нужно создать.

Этрэн даже воображать себе не хотел, каковы могут быть новые обстоятельства, которые надумает пытаться создать его друг — можно было заранее с уверенностью утверждать, что они входят в ряд самоубийственных безумий, — поэтому поскорее попытался найти хоть что-то, что временно отвлечёт на себя внимание Тогнара, поглотит его нынешний тёмный пыл и остудит голову. А там, глядишь, вовремя переориентировать на куда как более жизнеспособный план с покушением на Михара…

— Он скоро едет на Кес, — быстро вмешался в разработку плана Этрэн, вызвав сдержанный интерес собеседника.

Кес — остров в Многоземном море — был завоёван Грэхардом несколько лет назад. Тамошнее население отнеслось к смене власти весьма индифферентно — до этого Кес формально принадлежал Сиру — однако потребовалось время, чтобы служба безопасности владыки посчитала обстоятельства благоприятными для таких поездок. Кес находился в статусе графства, и Грэхард планировал посетить его лично, чтобы принять графскую корону и присягу местных вассалов.

— Кес. Прекрасно, — Тогнар переставил пальцы из замка в домик. — У тебя есть его карта? — вежливо приподнял он брови.

В своём обычном ежегодном плаванье Этрэн заходил в главный порт Кеса, но знать весь остров у него не было никакой нужды.

— Нет, — покачал он головой и добавил: — Но у А-Ранси должна быть!

— Ну так идём! — хмыкнув, бодро поднялся Тогнар.

Со вздохом отставив бокал с коньяком, Этрэн нехотя последовал за ним.

— Ну-ка, иди, иди сюда, фокус покажу! — весело позвал Илмарт.

Джей, однако, не выглядел слишком уж заинтересованным. Напротив, с осторожностью сделав пару шагов вперёд, он замер и настороженно заметил:

— В прошлый раз, когда вы мне фокус показывали, мастер, я всю мостовую спиной пропахал!

— Да нет, это другой фокус! — отмахнулся Илмарт, перехватывая меч поудобнее и становясь в эффектную стойку. На лице его читались азарт и предвкушение, и в голосе послышалось ощутимое нетерпение, когда он велел: — Давай-ка, атакуй!

Сделав ещё пару шагов вперёд, Джей начал было замахиваться, но на вершине замаха передумал, глядя на наставника с ещё большим подозрением, чем раньше:

— Вот в прошлый раз тоже всё так начиналось!

— Да не бойся ты!.. — рассмеялся Илмарт и приглашающе подвигал бровями вверх-вниз. — Давай же, ну!..

Тяжелым вздохом отметив принятие нелёгкой своей судьбы, Джей всё-таки атаковал — чтобы обнаружить, что неведомым образом отражённый удар направил силу его замаха на то, чтобы закрутить парня вокруг своей же оси. Фокус, и впрямь, вышел таким неожиданным, что Джей рассмеялся.

Столичная жизнь у Илмарта, определённо, задалась — хотя школу свою он пока так и не открыл, и его единственным учеником на данный момент был Джей. Но, во всяком случае, впервые за те годы, что он провёл в Анджелии, ему не пришлось искать «настоящую» работу — всё его свободное время жадно съедала картография.

В первые месяцы это было связано с тем, что требовалось сделать для столичного университета копии всех тех прекрасных карт, которые их команда уже делала для Кармидерского. Попутно возникали новые идеи и требования со стороны профессуры — направления в этих учебных заведениях несколько отличались, и в столице требовалось то, о чём в Кармидере и не слыхали.