Чтение онлайн

– Только пожелание – приступить немедленно.

Я не слышала, как подошла официантка. И покраснела до корней волос.

Рен негромко засмеялся.

– Не волнуйся, я оставлю ей щедрые чаевые.

Официантка подошла к нашему столику как раз в тот момент, когда я неуклюже слезала с коленей Рена. Я ужаснулась, увидев лицо Рена, до самого носа перепачканное моей помадой. Мне не хотелось даже думать о том, на что была похожа я сама. Но Рену было наплевать.

Я попросила его заказать ужин и со всех ног бросилась поправлять макияж. Когда я вернулась, еда была уже на столе. Рен встал, чтобы отодвинуть для меня стул, а когда я села, перегнулся через стол и прижался щекой к моей щеке.

Я рассеянно теребила новую сережку. Разумеется, это не укрылось от его внимания.

– Они тебе нравятся?

– Они прелестные, но мне очень неудобно, что ты тратишь на меня столько денег. Знаешь, я думаю нужно завтра же вернуть их в магазин. Может быть, они позволят заплатить только за прокат.

– Обсудим это позже. А сейчас я хочу любоваться тобой в этих серьгах.

После ужина мы поехали на бал. Рен крепко прижимал меня к себе и кружил по всему залу, не сводя глаз с моего лица. Он был настолько прекрасен, что я тоже не видела никого, кроме него.

И еще он тихонько мурлыкал в такт песне под названием «Мое признание».

Я с улыбкой заметила:

– Эта песня очень точно описывает мое отношение к тебе. Мне потребовалось много времени, чтобы признаться в своих чувствах прежде всего самой себе.

Он внимательно вслушался в слова, потом расплылся в улыбке.

– А я знал, как ты ко мне относишься после нашего поцелуя перед выходом из Кишкиндхи. Того самого, который так разозлил тебя.

– Ах, вот оно что! Теперь я понимаю, почему ты называл этот поцелуй «просветляющим».

– Он и был таким. А почему ты тогда так взбесилась?

– Я неправильно поняла твой термин.

– Я назвал тот поцелуй просветляющим, потому что после него понял самое главное – мои чувства не были безответными. Ты бы никогда не смогла так целовать мужчину, если бы не любила его.

Я приподнялась на цыпочки и потрепала его по волосам на затылке.

– Так вот почему после этого поцелуя ты стал вести себя так нагло и самоуверенно!

– Конечно. Но весь мой кураж пропал после твоего отъезда.

Его лицо стало серьезным. Он поцеловал мои пальцы, прижал мою ладонь к своему сердцу и без тени улыбки сказал:

– Пообещай мне, что больше никогда не оставишь меня, Келси.

Я посмотрела в его ярко-синие глаза и ответила:

– Обещаю. Я больше никогда тебя не оставлю.

Его губы с жаром прильнули к моим губам. Потом он лукаво улыбнулся, закрутил меня волчком, рванул к себе и крепко прижал к груди. Его рука скользнула по моей спине, и вот уже он опрокинул меня к самому полу. В следующее мгновение он резко поднял меня, и мы начали отплясывать жаркое танго, причем Рен без малейшей запинки следовал латиноамериканскому ритму песни.

Я знала, что на нас, наверное, все смотрят, но мне было все равно. Рен уверенно выполнял все движения танца, а я вообще не понимала, что делаю. Танец был настолько страстным и энергичным, что вскоре я забыла обо всем, кроме Рена и ритма. Это была идеально сыгранная партия соблазнения, отрезавшая меня от всего мира, замкнув в плотном коконе физических и душевных переживаний.

Когда песня закончилась, Рену пришлось несколько минут поддерживать меня, потому что у меня подкашивались ноги. Он смеялся и сопел мне в шею, довольный моей реакцией.

Затем заиграла обычная медленная мелодия. Наконец я настолько пришла в себя после его обольстительной атаки, что ко мне снова вернулся дар речи.

– Я думала, такие танцы бывают только в кино, – сказала я. – Где ты научился так танцевать?

– Моя мама научила меня традиционным танцам, а за долгие годы наблюдения я запомнил множество новых движений. Кроме того, мистер Кадам приставил ко мне Нилиму, она стала моей постоянной партнершей.

Я нахмурилась.

– Мне не нравится, что ты танцуешь с Нилимой. Если тебе нужна практика, лучше поучи меня.

– Нилима мне все равно что сестра.

– Все равно.

– Хорошо, даю тебе слово, что больше никогда не буду танцевать ни с какой другой женщиной. – Он улыбнулся. – Хотя мне очень нравится, когда ты ревнуешь.

Когда мы снова медленно задвигались в такт мелодии, я положила руку ему на плечо, закрыла глаза и забылась в его объятиях. Песня доиграла только до середины, когда я почувствовала, что Рен напрягся. Открыв глаза, я поймала его взгляд, устремленный мне за спину.

– Так-так-та-ак… – раздался знакомый тягучий голос. – А теперь роли меняются! По-моему, это мой танец.

Я резко обернулась.

– Кишан? Как я рада тебя видеть! – Я крепко обняла его.

Золотоглазый принц сгреб меня в объятия, прижался щекой к моей щеке и сказал:

– Я тоже счастлив тебя видеть, билаута.

Кишан отстранил меня, чтобы лучше рассмотреть.

– Я скучал по тебе. Мой глупый братец тебя не обижал? – спросил он и тут же добавил театральным шепотом: – Тебе не пришлось использовать тигриный репеллент?

Я рассмеялась.

– Рен очень хорошо ко мне относится, несмотря на то, что я подарила ему непростительно жалкий подарок на День святого Валентина.

– Ерунда! Он и такого не заслужил. А что он тебе подарил?

Я дотронулась пальцем до сережки.

– Вот это. Но они для меня слишком экстравагантны.

Кишан протянул руку и бережно коснулся сережки. Его дерзкий пиратский взгляд, выражавший спектр эмоций от «сейчас возьму и украду твою девушку» до «ну и что ты со мной сделаешь?», вдруг исчез, сменившись тихой задумчивой улыбкой.

– Маме бы это понравилось, – тихо сказал он.

Ничего не понимая, я переспросила:

– Ты хочешь сказать, это серьги вашей мамы? – Я обернулась к Рену, и тот коротко кивнул. – Рен, почему же ты мне ничего не сказал?

Он спокойно ответил:

– Я не хотел, чтобы ты заставляла себя носить их, если они тебе не понравятся. Я же понимаю, что они немного старомодные.

– Ты все равно должен был сказать мне, что они принадлежали твоей матери! – Я обвила его руками за шею и нежно поцеловала. – Спасибо, что подарил мне такую дорогую для тебя вещь!