Чтение онлайн

Учитель жестом подозвал нас подойти ближе. Когда мы обступили стол, он осторожно повернул стеклянный футляр, чтобы показать нам его содержимое.

– Этому свитку несколько сотен лет, в нем перечислены приметы, связанные с тигриным медальоном и теми, кто придет искать его. Скажите мне, что вам уже известно о цели ваших поисков?

Мистер Кадам показал ему свой перевод пророчества.

– Так-так, понятно. В начале этого свитка говорится обо всем этом, правда, с незначительными отличиями. В вашем пророчестве сказано, что я сделаю для вас три вещи, и это будет исполнено. Я передам вам свитки мудрости, смажу ваши глаза и укажу путь к Вратам Духа. Древний манускрипт, который вы видите перед собой, и есть тот самый свиток, о котором говорится в пророчестве. В нем заключена мудрость мира, по крайней мере важная ее часть.

– Что это такое – мудрость мира? – не удержалась я от вопроса.

– Легенды, мифы, предания о происхождении человечества. В основе всего этого лежит вечная истина, часть которой заключена здесь. По крайней мере, мне так говорили.

– Вы читали этот свиток?

– Нет, никогда. Видите ли, согласно моему миропониманию, совсем не обязательно стремиться к познанию всех истин. Просветление достигается не только в процессе изучения мира, но и на пути самосозерцания или постижения истины в себе самом. Никто из бывших Далай-лам также не открывал этот манускрипт. Он хранился здесь не для нас. Мы лишь берегли его для того, чтобы отдать в нужные руки, когда придет время.

– Но если этот манускрипт был передан на хранение Далай-ламам, как же он оказался у вас? – спросил мистер Кадам.

– О, это хороший вопрос, – кивнул Океан-Учитель. – На протяжении столетий у манускриптов и тайны было два хранителя. Поскольку Далай-лама не мог знать, кто будет следующим его воплощением, он доверял тайну своему наставнику. Когда тот умирал, Далай-лама передавал тайну следующей инкарнации своего учителя. После смерти самого Далай-ламы учитель сообщал секрет его очередному воплощению, дабы врученная нам тайна не могла кануть в безвестности. Поскольку нынешний Далай-лама, как вы знаете, находится в изгнании, этот долг был возложен на меня.

– То есть вы хотите сказать, что эти свитки хранились столетиями… для нас? – недоверчиво спросила я.

– Да. На протяжении столетий мы передавали друг другу эту тайну, а также приметы, по которым следует узнать истинных владельцев манускрипта.

Мистер Кадам наклонился над столом, чтобы получше рассмотреть заключенный в стекло свиток.

– Невероятно! Мне просто не терпится поскорее прочитать его!

– Не торопитесь, – охладил его пыл Океан-Учитель. – Мне было сказано, что свиток должен быть прочитан только после принесения пятой жертвы. Более того, существует опасность, что преждевременное открытие свитка приведет к ужасному бедствию.

– Пятая жертва? – пробормотала я. – Ах, мистер Кадам, но ведь мы до сих пор не знаем даже, что это такое! – Я в отчаянии повернулась к монаху. – Нам известно только о четырех пожертвованиях и четырех дарах. Мы впервые слышим о пятом! Вы уверены, что мы сможем выполнить задание, не прочитав этот свиток?

Океан-Учитель пожал плечами.

– Этого я знать не могу. Я должен лишь передать вам свиток вместе с предостережением и выполнить два других условия. Идите-ка сюда, юная дева. Сядьте, я смажу вам глаза.

Он пододвинул мне стул, взял в руки сосуд с зеленым маслом и вдруг спросил:

– Скажите мне, мистер Кадам, в ходе научных изысканий вам никогда не попадались сведения о народе чевонг?

Мистер Кадам резко опустился в кресло.

– Признаться… нет, никогда.

Я тихонько прыснула. Это было просто невероятно! Оказывается, мистер Кадам знал не все на свете! Возможно ли такое?

– Народность чевонг родом из Малайзии… О, это удивительные люди! В настоящее время они испытывают чудовищное давление, их пытаются обратить в ислам и ассимилировать в малайское общество, однако некоторая часть этого народа борется за право сохранить свой язык, традиции и культуру. Это очень миролюбивый народ, кроткий, совершенно лишенный воинственности. Вы не поверите, но в их языке даже нет слов для обозначения войны, конфликта, продажности или наказания. У них весьма интересные верования, мистер Кадам. В частности, они приверженцы общинной собственности. Они полагают, что есть в одиночестве не только вредно, но и опасно, поэтому всегда делят трапезу друг с другом. Однако непосредственное отношение к вам имеет другое их верование, касающееся глаз.

Я нервно облизнула губы.

– М-м-м, и что именно они делают с глазами? Подают на ужин и съедают всей общиной?

Океан-Учитель засмеялся.

– Нет, ничего подобного! Они уверены, что у обычных людей глаза горячие, а у их шаманов – холодные. Народ чевонг верит, что человек с холодными глазами может видеть иные миры и разглядеть то, что скрыто от обычного взгляда.

Заинтригованный мистер Кадам засыпал монаха бесчисленными вопросами, а я приготовилась принять в глаза маслянистую жидкость, которую монах осторожно капал из флакона на свои сухие, морщинистые пальцы.

– Знаете, я просто хотела предупредить вас, что у меня глазная фобия. Когда в детстве у меня был конъюнктивит, родителям приходилось держать меня, чтобы закапать лекарство в глаза.

– Не пугайтесь, – успокоил меня Океан-Учитель. – Я лишь смажу ваши закрытые веки и поделюсь мудростью.

Я заставила себя расслабиться и послушно закрыла глаза. Теплые пальцы коснулись моих век. Я приготовилась к тому, что противная масляная жижа сейчас потечет по щекам, но смесь оказалась гуще, чем я думала, по консистенции она скорее напоминала крем с резким, медицинским запахом. Едкий аромат защекотал мне нос, напомнив о ментоловой мази, которой мама всегда растирала мне грудь, чтобы мне было легче дышать во время простуды. Потом веки защипало, и я почувствовала обжигающий холод. Зажмурившись изо всех сил, я ждала, слушая негромкий голос Океана-Учителя.

– Мой совет тебе, юная дева, будет таков. Главная цель жизни – быть счастливой. Мой скромный жизненный опыт научил меня тому, что, заботясь о других, важно не забывать о собственном ощущении благополучия. Оно помогает победить страх и неуверенность, дает силы справиться с любыми преградами, ждущими нас на жизненном пути. Далее, когда тебе понадобится совет, обратись к медитации. Именно так я часто находил ответы на трудные вопросы. И последнее – всегда помни, что в старой поговорке о любви, которая все превозможет, заключена истина на все времена. Отдавай свою любовь, и она вернется к тебе сторицей.

Я осторожно приоткрыла глаза. Как ни странно, не было ни боли, ни дискомфорта, разве что повышенная чувствительность. Потом наступила очередь Кишана. Мы поменялись местами, и монах снова смочил пальцы маслом. Кишан закрыл глаза, и я стала смотреть, как странная жидкость размазывается по его векам.

– А вот совет для тебя, черный тигр. Ты молод телом, но стар душой. Помни, какие бы трудности ни ждали тебя впереди, как бы мучительны ни были испытания, ты не должен терять надежды. Утрата веры – единственное, что может тебя погубить. Лама говорит: «Победа над собой и своей слабостью приносит большую славу, чем победа над многотысячным войском». Черный тигр, тебе предназначено помочь своей семье найти правильный путь в жизни. Твоя семья – это не только родные, понимай это в более широком смысле слова. Добрых намерений недостаточно для того, чтобы добиться хорошего результата, для этого нужны дела. Лишь тогда, когда ты окончательно распрощаешься с ролью стороннего наблюдателя и начнешь активно действовать, ты найдешь ответы на свои вопросы. И последнее. Разум здравомыслящего человека не подвержен смятению, подобно могучей горе, которой нипочем ярость ветра. Он стоек, как надежная опора. Другие ищут в нем поддержку, ибо он никогда не дрогнет.

Океан-Учитель закрыл флакон крышечкой, а Кишан открыл глаза. Зеленая мазь исчезла с его век. Он встал, сел рядом со мной и взял меня за руку. Человек, который был Океаном-Учителем, великим ламой Тибета, пожал руку мистеру Кадаму.

– Друг мой, – сказал он. – Я вижу, что ваши глаза и так открыты и что вы видели больше того, что я могу себе представить. Я вверяю вам этот свиток и прошу время от времени навещать меня. Мне очень хочется знать, чем закончится ваш поиск.

Мистер Кадам галантно поклонился.