Чтение онлайн

Роберта с тех пор как подменили. Он закрылся ото всех, никого к себе близко не подпускал, стал жестким, неприступным. Они с Лукой вместе учились, были знакомы с детства, но последние годы дружба их еле теплится. Лука жалеет друга, а я давно ему говорю: когда у человека душа черная, ему никто не нужен.

Сердце Ани заныло от жалости к Роберту. Трагичное прошлое теперь объясняло его поведение, его холодность и отчужденность. Должно быть, он сильно страдал, но уж она-то сможет растопить лед его сердца!

– Роза, а расскажи мне историю вашего дома! Это еще немецкая постройка? Лука тут жил? – сменила тему Аня, чтобы отвлечься от откровенных мыслей о тренере.

– У этого дома непростая судьба и своя тайна, – оживилась Роза, устроившись поудобнее и прикрывшись пледом. – На этом месте еще в довоенные годы стоял немецкий рыбацкий дом, а когда после войны переселенцы приезжали в Калининградскую область, они занимали дома, только что покинутые немцами, со всеми вещами и мебелью. И этот дом достался деду Луки – Афанасию. Когда они с женой прибыли сюда, у дома была проломлена крыша, а комнаты внутри завалены битым кирпичом, осколками снарядов, вещами. Они своими руками все разобрали, подлатали крышу. А потом случайно дед обнаружил пустоту за стеной подвала, разобрал стену – а там оказался склад немецких книг и сундук с монетами. Они смогли соседнюю землю выкупить и сад разбить, очень уж нравилось им здесь.

А потом деда отправили работать в Саратовскую область, и дом пустовал пятнадцать лет. Когда Афанасий вернулся, дом представлял собой жалкое зрелище: пока хозяева отсутствовали, соседи-алкаши вломились в дом и сделали его местом своих посиделок – раньше же никаких охранных систем не было… Непрошеные гости распилили стропильную систему на дрова – зимы были холодные, печи топить было нечем, все в ход шло, что плохо приколочено, – заборы, сараи. Люди топили печи даже янтарем! В те годы море выбрасывало куски размером с кулак, и местные собирали их и бросали в топку. Книгами немецкими топили, мебель распиливали. Столько богатства сожгли!

Та часть крыши, которую прежде снаряды пробили, не выдержала и повторно рухнула, а вместе с ней и часть стен сложилась внутрь. Но Афанасий упертый был и на старом фундаменте возвел дом заново, частично уцелевшие кирпичи использовал, по памяти восстановил дом. Тут Лука все детство провел, пока отец по морям ходил под иностранным флагом. Возвращался с долларами – семью кормил. Лука такой же работящий и ответственный вырос – в лепешку разобьется, но родных обеспечит. Места тут чудесные.

– Правда чудесные! А дом-то какой, оказывается, почтенный и хлебнувший жизни, – ответила Аня.

Ей захотелось внимательнее рассмотреть дом внутри и снаружи, побродить по окрестностям, представляя, как Лука в детстве бегал по склону холма, раздирая руки о заросли ежевики, играл в моряков и пиратов, воображая себя капитаном корабля.

Наутро Аня отправилась к порту в надежде проветрить голову после беспокойной ночи: она до рассвета не могла сомкнуть глаз, мысли роем кружили в голове, перед глазами пробегала одна и та же картинка: Роберт касается ее ног и накрывает мягким теплым свитером, берет ее на руки и выносит на берег. Минуты, проведенные с ним наедине, в воспоминаниях растягивались в часы. А новые подробности его жизни убеждали Аню быть терпимее к его резким перепадам настроения.

Аня принадлежала к тому типу женщин, которые спасали своих мужчин, отдавая всю себя и не прося ничего взамен. Она не привыкла, чтобы о ней заботились, поэтому выбирала отношения, где мужчине нужны были ее поддержка и помощь. У нее перед глазами был пример отца, для которого ей пришлось стать и нянькой, и спасительницей и который полностью лишил ее веры в то, что кто-то захочет оберегать ее и поддерживать. История, рассказанная Розой, пробудила в ней давно забытые переживания юности, когда отец оставил их, и с тех пор ей пришлось учиться жить самой, не надеясь ни на кого. Разглядывая Роберта, у Ани щемило сердце – она находила в нем едва уловимые черты отца. Когда она видела папу последний раз, он был примерно того же возраста…

Завернув за угол, она окинула взглядом безлюдный пляж и вздрогнула, завидев мужской силуэт на песке. Рядом сидела собака. Теперь, если она подойдет к нему, он наверняка подумает, что она нарочно его выследила. Но это лучше, чем томиться в неведении, поэтому она уверенным шагом направилась к берегу, увязая кроссовками в сухом песке.

– Доброе утро! – добавив немного нежности в голос, как можно спокойнее произнесла Аня.

– Доброе! – ответил совсем не удивленный ее появлением Роберт и улыбнулся так мягко и ласково, будто тоже провел ночь с мыслями о ней. – Садитесь! – добавил он, расстилая свою кофту на песке.

Небо было бесцветным, словно у нового дня кончились краски. Серебряный занавес дождя надвигался со стороны моря, и первые тяжелые капли опускались в воду, робко и будто извиняясь, что потревожили. Казалось, море застыло от удовольствия – ни единой волны, только круги от прикосновений дождя украшали серо-синюю гладь.

– Удивительно, каким невыразительным может быть море! – задумчиво сказала Аня.

– Оно отдыхает, чтобы завтра покорить вас своей красотой, – ответил он.

Она не знала, как заговорить с ним о своих пробуждающихся чувствах, а он молчал, будто ему совсем нечего сказать. Просидев в тишине несколько минут, показавшихся вечностью, раздосадованная, Аня поднялась, отряхивая бледно-голубые джинсы от песка, и медленно заговорила, с укором бросая в него каждое слово:

– Как вы можете быть таким спокойным?

Он встал, серьезно посмотрел ей в глаза и тихим голосом ответил:

– Это внешнее спокойствие. Внутри меня все бурлит.

Его напряженная поза, отсутствующий взгляд, интонация – все говорило о том, как тяжело ему даются эти слова. Он швырнул в сторону сигарету и, окликнув Руну, направился в сторону машины. Аня в растерянности осталась стоять на месте, подавляя в себе желание бежать к нему – кричать и целовать его небритые щеки. Но нельзя. Она приехала в этот провинциальный городок всего лишь на лето, и угораздило же ее попасть в эту странную то ли игру, то ли зарождающуюся историю отношений!

Ей не осталось ничего другого, как принять поражение с достоинством – она помахала ему вслед, когда он обернулся, и побрела к дому. Всю дорогу ей хотелось лишь одного – оказаться рядом с ним. Надавать ему пощечин, разузнать, что значит его поведение, рассказать ему, что он дурак и что он медленно сводит ее с ума. Он выводил ее из себя своим равнодушием. Ей бы хотелось, чтобы он был мерзким. Лучше бы он был коротышкой с пивным брюшком и уродливым лицом, хромым и неуклюжим, то есть нисколечко не привлекательным. Тогда бы она не обращала на него никакого внимания, и его забота не волновала бы ее так сильно.

На следующий день Аня проспала почти до полудня, потому что полночи не могла сомкнуть глаз. Настроение ее было скверным. Она злилась, потому что обещала себе, что не будет переживать из-за мужчин.

К двум часам Аня не выдержала бездействия и отправилась в городок, чтобы немного развеяться. Девушка толкнула дверь кафе, находившегося неподалеку от порта. Неряшливого вида женщина с засаленными волосами, собранными в хвостик, скучала за барной стойкой. Аня заказала капучино и еле отговорилась от блинчиков не самой первой свежести, которые навязывала ей официантка в качестве десерта.