Чтение онлайн

— Никита, ты сказал своим детям, что внучку нельзя показывать врачам? — задал я вопрос.

— Я об этом предупредил сына с невесткой в первую очередь, — ответил мне подполковник, и быстро вышел с кухни. Ему ещё поручение Петра нужно было выполнять.

А вот дальше, всё пошло совсем не по плану намеченному Николаевым. Во-первых, вместо ожидаемых двух десятков человек, перед подъездом стояло довольно много народу. Проститься с нашим фронтовым другом пришло несколько сотен человек. Народ меж собою тихо обсуждал тревожную новость, что дед Степан умер вовсе не от старости, а от насильственной вакцинации. Во-вторых, мне было странно видеть, что лица, многих пришедших на похороны людей, скрывали разнообразные маски из материи.

Чтобы не мешать пришедшим людям прощаться со Степаном, мы с Яромиром отошли к закрытым дверям автобуса-катафалка.

— Граждане, а вы почему без масок? — неожиданно спросил меня и внука, непонятно откуда появившийся полицейский, в звании сержанта. — Напоминаю, что вы нарушаете масочный режим, который объявлен в регионе, согласно постановления губернатора.

— Сержант, мы прибыли на похороны друга, которого убили врачи и ваши коллеги, вколов ему какую-то гадость, под видом вакцины от вируса, — резко ответил я полицаю. — Может вы ещё спросите, почему покойный в гробу лежит без маски?! Он тоже нарушает постановление вашего губернатора?! Оставьте нас в покое, пожалуйста, и занимайтесь своим делом. Нас не интересуют постановления вашего губернатора, мы вообще с Алтая приехали.

— Попрошу предъявить ваши документы, — начал заводиться сержант полиции, услышав мой ответ.

— В чём дело, сержант, — раздался из-за моей спины строгий голос Петра. — Вам что, неясно было сказано на разводе, «чтобы никто не приближался к десятому дому»?

Увидев Николаева, полицай сразу растерял весь свой пыл, но всё же упрямо произнёс:

— Мы обязаны находиться в местах массового скопления людей и требовать от них, чтобы все соблюдали положенную дистанцию.

— Сержант, у вас с головой всё в порядке? Здесь похороны происходят, а не митинг протеста. Я сейчас позвоню вашему начальству и выясню, давало ли оно вам санкцию на запрет похоронной процессии, и на задержание пришедших помянуть покойного ветерана войны. Мне звонить?

— Не нужно, — промямлил сержант полиции, и тут же удалился.

— Ничего святого для них нет, — грустно сказал Пётр, и постучал в двери катафалка. Как только двери открылись, он добавил: — Вы посидите внутри, чтобы эти черти вас больше не доставали.

Вскоре шесть довольно крупных парней, занесли через заднюю дверь гроб со Степаном и помогли подняться в автобус-катафалк Евдокии. Следом зашли четверо неизвестных мне мужчин и Никита. Мы все разместились по обеим сторонам гроба. Все желающие поехать на деревенское кладбище, поместились во втором автобусе. А для тех, кто по разным причинам не смог поехать на погребение, Пётр сообщил адрес кафе, где состоятся поминки по Степану. Все желающие могут проехать в кафе, и не дожидаясь, когда автобусы вернутся с деревенского кладбища, приступать к поминкам.»

Прервав свой рассказ, Иван Демидыч спросил меня:

— Станислав, ты как насчёт обеда? А то я как заговорил про еду, так у меня в животе музыка заиграла.

— Я не против. Можно и на обед прерваться. Время пока терпит.

Выбрав свои любимые блюда в пищевом синтезаторе, мы не сговариваясь с Демидычем, сразу разместились за тем самым столиком, за которым кушали, когда в первый раз очутились на борту корабля-разведчика…

Сразу же после трапезы, продолжить нашу беседу не получилось. Экипаж «Сварги» пришёл на обед. Поэтому Иван отдал искину команду разблокировать двери в кают-компании, после чего, мы с Демидычем прошли в командирскую каюту. Раньше в ней обитали мы с Ярославной, а вот теперь в этой каюте полноправно хозяйствует Иван.

Мы расселись в мягкие удобные кресла, а Демидыч продолжил свой интересный, и главное, подробный рассказ:

«До деревенского кладбища мы добирались часа полтора. Причина была в том, что никто из водителей не знал, где находится деревня, в которой родился и жил до войны Степан. Это знали лишь Николаев с Ильиным, но они на микроавтобусе решили заехать за вещами к себе домой. Так что водителям катафалка, ритуального микроавтобуса, в котором ехали крепкие парни из фирмы, и автобуса с людьми, решивших поехать на похороны, пришлось их ждать.

Несмотря на все задержки в пути, мы прибыли на место к назначенному времени. К нашему удивлению, на похороны пришли почти все жители деревни. Оказывается, Степан часто приезжал на свою малую родину, и помогал чем мог жителям. Среди них нашлись родственники Степана, о которых Евдокия даже не знала. Все помнили его доброту, потому и пришли с ним проститься.

Похоронив фронтового друга, и положив венки с цветами к установленному памятнику, мы собрались возвращаться обратно в город, но жители деревни просто так нас не отпустили. Они во дворе дома, где раньше жил Степан, устроили для всех поминальную трапезу. Чтобы не обидеть деревенских жителей, мы примерно с часик посидели за большим столом с людьми, и помянули своего фронтового друга, после чего, поехали в город.

Когда мы наконец-то приехали в кафе, при «Ритуальных услугах», там ещё находилось около двух десятков человек. Среди них были пятеро женщин, которые оставались убираться в квартире Степана и Евдокии. От них мы узнали очень неприятные новости.

Оказывается, как только мы уехали на кладбище, к соседнему подъезду подъехала машина «Скорой помощи». Через некоторое время, две женщины мывшие изнутри окна увидели, как из подъезда выскочила испуганная дамочка, с медицинской сумкой в руках, и заскочила в «Скорую». А спустя минуту, дверь соседнего подъезда вновь открылась, и оттуда появился Михаил, который тащил за шиворот врача. Оба кричали друг на друга, но женщины смогли разобрать только мат, и последнюю фразу Михаила: «Чтоб я вас, тварей, больше не видел у своей квартиры».

«Скорая» быстро уехала, но где-то через полчаса, вновь вернулась, но уже в сопровождении микроавтобуса с надписью «Полиция». Сначала в соседний подъезд забежали трое полицейских с автоматами, а затем туда же зашли врачи, которых прогнал Михаил. Что происходило дальше в квартире Михаила, женщины не знают, но минут через десять, из соседнего подъезда выскочила заплаканная Настя, и забежала в ихний подъезд. Вскоре она уже была в квартире Степана, и сразу стала спрашивать свою бабушку и других женщин: «Где мой деда?».

Женщинам сразу стало понятно, что в квартире Михаила и Оксаны произошло что-то очень плохое. Поэтому, первым делом, женщины как смогли успокоили Настю. После чего, закрыли все окна и дверь на замок. Спустя пять минут, из соседнего подъезда вышли два полицая, они отвели Михаила с Оксаной, к полицейскому микроавтобусу, и очень грубо запихнули их вовнутрь. На их руках женщины увидели наручники. А третий полицай зашел в ихний подъезд. Через минуту все услышали настойчивые удары кулаком в дверь, и громкое требование: «Немедленно откройте, полиция». Это продлилось не очень долго, так как вскоре раздался голос соседки, из квартиры напротив: «Молодой человек, вы зря так шумите. В квартире никого нету. Все уехали на кладбище, хоронить хозяина этой квартиры».