Чтение онлайн

Он хлопнул за собой тяжелой дверью, и когда присел на скамейку в передней, чтобы натянуть сапоги, из галереи появилась Мэри.

— Неужели я слышала сердитые голоса? — полюбопытствовала она.

Эта темноглазая, привлекательная женщина была внебрачной дочерью нормандского воина, чьего имени не знала ни она, ни ее мать-саксонка.

— Старая песня о том, что меня всегда нет, и что я ею пренебрегаю. Матильда возвращается к своему обычному состоянию, в этом-то вся и беда, — пробормотал Джон. — Если кому-нибудь понадоблюсь, я за городской стеной.

Подавая ему пестрый плащ из серой волчьей шкуры, Мэри фактически повторила предостережение Матильды.

— Будьте осторожны с ногой, сэр коронер! Помните, вы уже не так молоды.

Набрасывая плащ на плечи, де Вулф быстро поцеловал ее. — Я еще достаточно молод, чтобы забраться к тебе под одеяло сегодня ночью, если ты мне позволишь!

Мэри оттолкнула его с притворным раздражением, опасаясь, как бы не появилась Матильда или ее служанка, но де Вулф уже толчком отворил окованную железными полосами входную дверь и шагнул на узкую улочку.

Спустя несколько минут он уже степенно огибал на Одине здание храма на Соборной площади, пробираясь по перекрещивающимся дорожкам между куч мусора и земли из свежих могил, что так неприглядно контрастировали с взмывающей ввысь церковью и ее двумя огромными башнями. Вокруг сновали с криками или гоняли мяч сорванцы-мальчишки, а уличные торговцы нахваливали покупателям сморщившиеся яблоки и мясные пирожки. Джон выехал через Медвежьи ворота на улицу Южных ворот и стал проталкиваться в толпе, собравшейся вокруг мясных рядов, где было еще больше уличных торговцев, сидевших на корточках за корзинами с товаром. Коронер миновал арку Южных ворот, в башнях по обе стороны которых находились тюремные камеры, и впервые за много недель вынырнул из города. Впереди, за домишками, хижинами и лачугами, быстро выросшими за городскими стенами, была развилка на Холлоуэй и улицу Магдалины, ведущую в Хонитон, Йовил и, наконец, дальний Винчестер и Лондон, до которых, в представлении большинства жителей Эксетера, было так же далеко, как до Луны.

Де Вулф повернул вправо и поехал по крутому спуску вдоль городской стены к реке, на илистом берегу которой лежало несколько суденышек, Булыжная набережная и несколько каменных домов под соломенной крышей располагались у стыка стен, где линия древнеримских оборонительных укреплений поворачивала к Западным воротам и дороге в южный Девоншир и Корнуолл. Джон медленно ехал, наслаждаясь знакомым видом широкой, но мелкой реки, петлявшей между болотистых островков, усеянных убогими лачугами работников сукновальных фабрик, на которых перерабатывали шерсть — основное богатство Англии.

Направив Одина к краю одной из широких проток с мутной водой, отделявшей остров Эксе от берега, Джон стал наблюдать за людским потоком, выливавшимся из Западных ворот. Пешие, или с ручными тележками, некоторые верхом на ослах или лошадях, люди использовали шаткий деревянный пешеходный мостик, перекинутый через реку и заросшее травой болото, чтобы перебраться на другой берег. Крупному транспорту, такому, как воловьи упряжки с огромными деревянными колесами, а также всадникам, приходилось переходить реку вброд — до этих мест еще доходила приливная волна.

Взгляд коронера переметнулся к каменному мосту, представлявшему собою сейчас огромную незавершенную стройку. Строители, Николай Герваз и его сын Вальтер, закончили семь из восемнадцати арок, необходимых для перекрытия болотистой реки, но, несмотря на то, что Гервазы были зажиточными сукноделами, их средства иссякли. И пока им не удастся собрать деньги у граждан и служителей церкви, путникам придется карабкаться по убогому мостику или переходить Эксе вброд. Несмотря на незавершенность, на мосту со стороны города уже возвели часовню, в которой поселился священник, что было знаком признательности Николая своим церковным покровителям.

Расслабившийся на широкой спине жеребца, наблюдая за ходом жизни с почти ленивой удовлетворенностью, Джон де Вулф услышал за спиной цокот копыт лошади, скакавшей рысью. Ему не нужно было оборачиваться, так как он уже понял, что это большая гнедая кобыла Гвина, и ощутил мучительное раздражение при мысли, что нуждается в няньке даже для столь короткой вылазки, как эта.

Затем он подумал, а не удалось ли корнуолльцу схватить его таинственного преследователя, но когда его оруженосец остановился рядом, Джон сразу понял, что обе его догадки не соответствуют действительности.

— Мэри сказала, что ты будешь где-то за городскими стенами, — пробормотал Гвин. — И я подумал, что лучше

разыскать тебя сейчас, на тот случай, если ты захочешь отдать какие-нибудь распоряжения.

Черные брови де Вулфа полезли на лоб.

— Какие распоряжения?

— В Ружмон только что прискакал гонец от приказчика Оливера де Трейси из Барнстейпла и сообщил об убитом на потерпевшем крушение у Илфракума корабле.

Джон присвистнул сквозь зубы.

— Кораблекрушение и убийство? И то и другое — дело коронера. Есть какие-нибудь подробности?

Великан отрицательно покачал лохматой рыжей головой.

— Гонцу известно очень немного. Он выехал вчера в полдень. Похоже, тело было найдено накануне ночью.

Коронер потер обтянутой в перчатку рукой крючковатый нос— привычка, которая, казалось, способствовала мышлению, точно так же, как у Гвина — чесать пах, а у Томаса — креститься при любой неординарной ситуации.

— Мертвый человек на корабле означает либо бунт, либо пиратство. Мы должны поехать и узнать, что именно.

Тень озабоченности легла на лицо Гвина.

— До северного побережья далековато. Как ты вытерпишь этот путь на спине коня? У тебя больная нога, коронер. Позволь мне поехать вместо тебя.

Коронер наклонился и похлопал оруженосца по плечу.

— Но все же не так далеко, как до Палестины, приятель. Мы отправимся не позднее, чем через час, и не будем торопиться. С наступлением ночи мы сможем добраться до Кредитона, найдем там ночлег, и с утра пораньше поедем в Барнстейпл.

Корнуолльца все еще не покидали сомнения.

— Твоей супруге это не понравится, ведь тебя не будет по меньшей мере три дня.

Но де Вулф уже был охвачен перспективой вернуться к активной деятельности, и у него не было настроения думать о реакции Матильды.

— К черту ее ворчание, Гвин! Езжай и передай этому вшивому писаришке, чтобы он был на своей кляче у Северных ворот к четвертому удару колокола.

И, коснувшись шпорами боков Одина, де Вулф развернул коня и направился назад к городским стенам.

— И прихвати что-нибудь перекусить и выпить. До Илфракума скакать долго, — крикнул он напоследок.