Чтение онлайн

Некоторые последователи Ошо обвинили его во всем, что происходило на ранчо. Его называли гуру-неудачником, на него обрушился поток недовольства, разочарования и обыкновенной злобы. Эти люди не понимали, в какую они впали зависимость и как много ожидали от Ошо и его коммуны, не желая взять на себя ответственность за собственную жизнь.

После депортации из США Ошо летал по миру в поисках нового пристанища. Повинуясь «рекомендациям» рейгановской администрации, двадцать одна страна отказала ему в приеме, и он был вынужден вернуться в родную Индию. Индийское правительство вначале встретило его враждебно, но оно же через четыре года после смерти признало его одним из «величайших сынов» Ин- медитировали в Будда-холле без Ошо, а еще через день он оставил тело.

Многие, особенно на Западе, так и не поняли, сколько боли ему пришлось вынести, чтобы помочь людям пробудиться от сна бессознательности и избавиться от страданий. Ему пришлось потратить огромное количество собственной жизненной энергии, чтобы люди могли пробудиться от неведения. Тем самым он подставлял себя под удар — его преследовали люди, для которых свет его осознанности представлял собой реальную угрозу. Сопереживая страданиям тех, кто все еще находился в поиске, он, подобно Будде и Христу, отдавал людям себя и свою энергию. Ему приходилось противостоять огромной глыбе коллективного бессознательного. Кроме того, вынужденный терпеть заключение в собственном теле, он страдал от постоянных болей.

Ошо попросил, чтобы его тело в течение десяти минут было выставлено в Будда-холле. Затем его перенесли на место сожжения неподалеку от ашрама. Кроме того, Ошо попросил, чтобы мы отпраздновали его смерть музыкой и танцами. В составе процессии, проследовавшей от Будда-холла к месту сожжения, я шла рядом с его телом, которое несли на бамбуковых носилках.

На пристани, служившей местом сожжения усопших, я видела, как последнее бревно, положенное в погребальный костер, закрыло его лицо и затем вспыхнул огонь. Вокруг пели, звучала музыка, а я сидела около костра и чувствовала, как меня переполняет благодарность за то, что я оказалась здесь в его последние минуты на Земле.

Я знала, что время, проведенное рядом с ним, — самая большая драгоценность, дарованная мне в этой жизни, ибо он принес в нее столько света и радости! Без его помощи и новых методов активной медитации я бы до сих пор блуждала во тьме в поисках себя. Теперь, когда у меня уже не будет возможности посидеть рядом с ним, я даже представить не могла, что в моей жизни может случиться нечто более грандиозное, чем уже пережитое. Я до самого утра сидела рядом с погребальным костром и вернулась к себе в комнату только в четвертом часу.

Перед смертью всю суть своего учения Ошо сформулировал в одной-единственной фразе, ставшей его эпитафией: «Никогда не рождался, никогда не умирал, а только посетил эту планету между 11 декабря 1931 года и 19 января 1990 года». После смерти Ошо я, как и многие другие обитатели ашрама, еще долго чувствовала его присутствие. Я ощущала, какую Радость и блаженство он испытал, освободившись от оков физического тела и ограничений этого мира. Я была за него очень рада. На девятый день я ощутила, как его энергия начинает подниматься из гравитационного поля Земли, и поняла, что мне необходимо повысить свою чувствительность, чтобы ощущать ее и далее.

В течение двадцати одного дня после его смерти я ощущала постоянный поток Радости и блаженства. Я просто сидела на низкой мраморной стенке, обрамлявшей выложенные мрамором дорожки ашрама, и двигалась только тогда, когда меня двигала энергия. Все, что мне было нужно, делалось само по себе, даже если я просто сидела и ничего не делала. Те, кому нужно было меня повидать, находили меня там, где я сидела. Когда я передвигалась в другое место, там оказывались другие люди, которым нужно было со мной поговорить. В общем, все происходило без всяких усилий с моей стороны.

Благодаря этим дням весь мой предыдущий опыт Радости осел, закрепился и более глубоко интегрировался в мою психику и повседневную жизнь. Я видела, как углубляется, растет и расширяется мое сознание. Каждый новый опыт порождал новую глубину понимания и мудрости, помогая еще сильнее укоренить сознание в моем теле.

Теперь, после смерти Ошо, мне приходилось искать опору только в себе самой. Я должна была решить, как мне жить дальше. Я часто вспоминала его слова «Если вы увидите, что я стою у вас на пути, тут же снесите мне голову». Я знала, что мне нужно избавиться от привязанности к нему и начать жить собственной жизнью.

Новое начало

Через шесть месяцев после смерти Ошо я поняла, что мне пора возвращаться в Монреаль. Поначалу мирская жизнь давалась мне с большим трудом. Город казался шумным и суетливым, в нем почти не оставалось места для внутренней тишины. Моей дочери к тому времени исполнилось семнадцать, и она заканчивала школу. Она снова решила жить со мной.

Какое-то время я пыталась заново научиться западному образу жизни, а затем ко мне совершенно спонтанно пришло решение уединиться для поста и медитаций. Через три недели мне исполнялось сорок лет, и я чувствовала, что, прежде чем вступить в новый этап жизни, мне нужно обрести какую-то внутреннюю ясность. Следующие три недели я почти круглосуточно медитировала. Начинала я в шесть утра с Динамической медитации, затем следовала Випассана (я сидела и наблюдала за дыханием), затем Випассана-ходъба (во время этой медитации вы ходите, сосредоточивая внимание в полуметре от своих ног). В течение дня я еще раз выполняла Випассану, затем медитацию Кундалини, после чего опять следовала Випассана. День завершался вечерним душем и еще одной сидячей медитацией.

Ночью моя наблюдающая осознанность сохранялась, я и во сне оставалась бдительной и осознанной. В три часа ночи я просыпалась, целый час сидела в Випассане, а затем снова ложилась спать до шести утра. Я ощущала значительные изменения в теле.

И хотя я уже шестнадцать лет была вегетарианкой, во время голодания я почувствовала, что тело становится моложе и наполняется здоровьем. Я вновь почувствовала себя двадцатилетней — сильной и полной жизни. Это произошло не только благодаря голоданию: я вспомнила свои предыдущие жизни, в том числе животные, и очистила от этих воспоминаний клетки своего тела.

На седьмой день того, что я назвала «городским ретритом», я ощутила необычный свет и прилив энергии. Выходя вечером из горячей ванны, я вдруг почувствовала, что по телу прошла сильная волна энергии. Я вновь ощутила уже знакомую Радость, но на этот раз у меня не получилось удержаться на ногах. Потеряв сознание, я рухнула на пол ванной. Когда минут через пятнадцать я пришла в себя, то с удивлением обнаружила, что лежу на холодном плиточном полу. Рядом были пятна крови. Я почувствовала, что сломала зуб. Я позвала дочь, она проводила меня до кровати и принесла льда, который я приложила к синякам на лице. Она спросила, буду ли я продолжать медитации, я ответила «да». Она молча посидела на краешке кровати и ушла. До конца моего трехнедельного ретрита мы больше не виделись и не разговаривали.

На следующее утро, когда я гуляла по свежевыпавшему снегу и слушала ритмичное похрустывание у себя под ногами, меня вдруг перенесло в другое время и пространство. В моем сознании вспыхнули воспоминания о заснеженных горах. Я знала, что перенеслась в свою прошлую жизнь в Тибете. Жизнь тибетского монаха в мельчайших деталях пронеслась перед моими глазами. В эту минуту я поняла, почему потеряла сознание на седьмой день голодания и почему мне теперь необходимо завершить то, что я оставила незавершенным в Тибете.