Чтение онлайн

Первым делом его было объявление Коллегии кардиналов низложенной и требование покорности Римского населения. В то же время он затребовал как из собственных владений, так и из всех союзных держав самой спешной доставки возможно большего количества зажигательных и стенобитных снарядов и орудий. С первых же часов стало ясно, что его задачей будет не простой арест кардиналов, а усмирение целого громадного города, обладающего огромными средствами защиты. В Риме уже было сосредоточено двести тысяч человек войска, и это количество быстро возрастало. Пятидесятитысячный экспедиционный корпус был бы раздавлен при попытке занять город, а между тем действовать нужно было немедленно, так как король Карл получил от Коллегии кардиналов дерзкий отказ подчиниться решениям Конгресса, а городское управление Рима ответило, что его законное правительство — Коллегия Кардиналов, которой оно только и подчиняется. Оставляя до времен бесплодные попытки занять город, король Карл поспешно стягивал отовсюду зажигательные и стенобитные снаряды и располагал их в удобных местах с тем, чтобы сразу нанести сокрушительный удар.

Наблюдая действия обеих враждующих сторон и огромные транспорты снарядов, с утра до ночи высаживающиеся в Остии, де Клермон теперь и сам уже видел, что над вечным городом нависла феноменальная гроза. Своим военным чутьем он угадывал план Карла и понял, что нужно очень торопиться. По его соображениям, наиболее разумно будет произвести сразу нападение на все тюрьмы, с началом бомбардировки, которая должна произвести в городе общий беспорядок. Он разделил своих партизанов на небольшие группы, по числу тюрем, и начал вводить их в Рим. Старец Иоанн служил для каждого отряда молебствие, окропляя партизанов святой водой, и отпускал на подвиг со своим благословением. Торжественны были эти богослужения среди безграничной шири зеленых полей Кампаньи. Партизаны, идя на смерть за братьев, молились так усердно, как, может быть, никогда в жизни. В молитве участвовали почти всегда и группы христиан, убежавших из Рима. Некоторые из беглецов, помоложе и покрепче, покидали своих сотоварищей и присоединялись к отрядам партизанов. Старец Иоанн одушевлял и успокаивал всех: «Не бойтесь, дети. Бог поможет вам спасти мучеников-узников. Немногим из вас суждена славная кончина. Возвратитесь благополучно, освободив узников и воздав жрецам сатанинским по их делам. Смело идите на дело ваше». Де Клермон со своей стороны объяснял каждому отряду план операции, которую ему предстояло выполнить, и всем внушал, что бросаться на тюрьмы нужно не раньше начала бомбардировки и действовать быстро, чтобы уйти из города раньше, чем она разовьется в полную силу.

Многие партизаны понаклеили себе фальшивые марковские значки, но и без них не трудно было укрываться в скоплениях народа, возбужденно снующего по улицам, и в настоящую минуту совсем не думающего о христианах. Но не долго им пришлось прятаться. Уже на третий день, перед восходом солнца, король Карл загремел своими перунами. Их действие было с первого же момента ужасно. Де Клермон не мог предвидеть, что король хочет не просто напугать население, а навести на него ужас, так чтобы оно впредь не осмеливалось и шевельнуться против него. Громадные снаряды, в огромном количестве, сыпались на город, разбивая стены, зажигая все, что способно было гореть. Де Клермон испугался, как бы его партизаны не были наполовину перебиты, и разослал по всем отрядам приказ действовать как можно быстрее. Но они и так не теряли времени. В то время, когда жители в стороны разбегались с улиц, воображая укрыться в домах своих, партизаны врывались в тюрьмы, выламывали ворота и двери, выпускали узников и выпроваживали их на улицу с советом убегать поскорее за город. Всех сопротивляющихся стражей — избивали без всякой пощады. Та же участь постигала тюремное управление и так называемое «духовенство» Вавилонской блудницы, множество которого ютилось по тюремным квартирам. Вид орудий пытки, попадавшихся там и сям, и тела замученных, уже окончивших жизнь, приводили партизанов в такое ожесточение, что они, рискуя погибнуть в развалинах, всюду разыскивали «антихристовых слуг», убивая всех, кого удавалось захватить…

Сам Клермон находился при отряде, бросившемся на башню св. Ангела. Страшное и величественное зрелище открывалось тут с высоты. Король Карл засыпал вечный Рим снарядами, как будто расплавленным градом извержения вулкана. Но не одни снаряды разрушали город. Сильные подземные удары землетрясения довершили ужас положения. Дома обрушивались и загорались еще сильнее. Густые клубы дыма окутывали город. Сама башня св. Ангела обрушивалась в десятках мест, так что партизаны с трудом успели вывести узников. Вдали виднелись толпы народа, бегущие за город. Проходя Ватиканом, де Клермон видел те же картины разрушения. Дворцы пылали, рассыпались и превращались в груды развалин. И надо всем этим неумолчно ревел адский грохот огненных снарядов… На пути отряду попалось несколько экипажей с бегущими кардиналами, их свитой, их чиновниками: всех их партизаны перебили без разбора. На улицах и во дворах валялось множество и других трупов. Величественное здание бывшего собора св. Петра превратилось в руину. Знаменитого купола уже не было и следа, и сквозь бреши стен можно было различить изуродованные статуи Люцифера и Антиоха. Но статуя перед собором, около которой пролилось столько крови человеческих жертв, все еще высилась во весь рост. Де Клермон кликнул партизанов, и Люцифер тяжело рухнул под их ударами… Однако пора была и убираться из этого ада. «Братья, — крикнул он отряду, — уходите кто как может за город. Собираться — в лагере, в Кампанье. Я пойду один».

И он повернул к Тибру. Несмотря на неблагоразумие этого, де Клермон не мог устоять против желания посмотреть центральные части города. Страшная судьба Рима наполняла его неизъяснимым чувством. Это была как бы миниатюра конца мира. Гуго шел медленно, невольно вглядываясь в черно-красное небо и зарево пожара, какого не видал сам Нерон. Проходя близ Квиринала, он заметил на улице растрепанную девушку, бегавшую без смысла взад и вперед. Она казалась сумасшедшей. Клермон с трудом узнал в ней красавицу Фрину.

— Что Вы здесь делаете? Где Ваш отец? — крикнул ей он.

Она смотрела безумными глазами.

— Где Ваш отец? — повторил он подходя.

— Ах, вынесите его…. Он весь разломан, голова в крови, мозги разбросаны… Вон, вон — его куски… И Анджело там, сторожит его…

Она потащила де Клермона в сторону. Разорванный на куски каким-то снарядом, здесь валялся труп Лармения, совершенно неузнаваемый. Рядом с ним раскинулся труп молоденького пажа, с длинными кудрями в пыли и крови.

— Идите за мной, — сказал де Клермон Фрине. Она замахала руками.

— А отца кто уведет? Его нужно собрать и увесть, а то его здесь убьют!

Де Клермон схватил было ее за руку, но она вырвалась, присела на корточки около Лармения, и прикладывала один к другому куски его тела:

— Анджело, помогай же, — кричала она.

День склонялся к вечеру, когда де Клермон выходил из города. Гром бомбардировки стих, но Рим весь шипел и гудел шумом своей гибели. Он горел, как гигантский костер, раскинувшийся на десятки верст. Де Клермон не в состоянии был оторваться от этого зрелища, которому отказывались верить глаза. Еще на восходе солнца этого рокового дня ничего подобного нельзя было вообразить. Он остановился на пригорке, и неподалеку увидел на камне старца Иоанна, вдохновенным взором смотревшего на разливающееся перед ним море огня.

— Благословите, батюшка, — сказал Гуго.

— Бог благословит воина Христова. Истинны и праведны суды его. Он осудил великую любодеицу, которая растлила землю любодейством своим. Он взыскал кровь рабов своих от руки ее. Горе, горе тебе, великий город Вавилон, одетый в виссон и порфиру, и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными, ибо в один день погибло такое богатство. В один день пришли на нее казни, смерть и плач, и голод, и сожжена она огнем. Не слышно будет в тебе голоса играющих на гуслях и поющих, и свет светильника не появится в тебе, ибо волшебством твоим введены в заблуждение все народы, и в тебе найдена кровь пророков и святых. [60]

— А ты, воин Христов, знай, что уже седьмой Ангел вылил чашу гнева Божия, [61] и до конца совершились судьбы. Истреблена Любодеица, и чистая Невеста приготовила себя. Наступает брак Агнца и он уже идет с небесным ополчением. Уводи своих воинов, готовьтесь к радостной встрече. Иду и я к нему.

В то время, когда де Клермон подходил к своему отряду, армия короля Карла со всех сторон вступала в пылающий Рим, где ей нельзя было уже найти и пристанища. Он отдал приказ хватать кардиналов и всех их чиновников, а также лиц римского муниципалитета, и всех на месте предавать смертной казни. Однако, когда его гнев несколько насытился, Карл сам спрашивал себя, не слишком ли далеко зашел он в истребительной каре? Таково же было мнение союзных правителей. К чему было, говорили они, разрушать так беспощадно прекрасный и богатый город, не имевший себе равного? Только Антиоху было не до этой критики. Перед ним стоял вопрос — быть или не быть — его походу к Армагеддону.

Сверх того, в самой гибели Рима дело не обошлось без участия стихийных сил, в котором Антиох усматривал наступательные действия Небес против себя. Удары землетрясения, способствовавшие разрушению вечного города, были лишь отголоском более страшных вулканических явлений, имевших, по-видимому, даже космический характер и, быть может, находившихся в связи с тем развитием солнечного жара, от которого так страдали люди последнее время. Действительно, беспримерное в истории землетрясение внезапно встряхнуло всю землю. Целый ряд городов разрушился, а с неба пал необычайный град, наделавший множество бед. Антиоха утешало только одно: что никакие кары свыше не пробуждали в людях раскаяния и вызывали в них только хулы на Бога.

И неукротимый враг Божий продолжал посылать рать за ратью к Армагеддону, к последнему концу и завершительному акту мировой истории.

Еще стояла на своем месте Земля, хотя и потрясаемая до оснований, еще шли обычным порядком ее многогрешные дела, но если бы кто-нибудь захотел узнать нечто о том, в чем видимое и осязаемое уже перемешивалось с невидимым и неосязаемым, — тот должен был поспешить, вместе с Эстер, в старое убежище Лидии, силой Божией сохраняемое невредимо от всех бедствий последних времен.