Чтение онлайн

В Англии боялись, что Гизы затеяли католический крестовый поход, который вскоре обрушится на их протестантскую страну. В то же время Елизавета узнала новость, которой она давно боялась. 24 сентября Кэтрин Грей разрешилась в Тауэре от бремени. У нее родился сын Эдвард Сеймур, виконт Бошам. По условиям завещания Генриха VIII и по английским законам теперь он стоял за матерью в линии наследования. [260] Англия одновременно получала наследника-мужчину и протестанта. Елизавета тут же потребовала, чтобы парламент «признал Эдварда Сеймура бастардом». [261]

В конце сентября сэр Николас Трокмортон из Парижа предупредил Елизавету еще об одном заговоре с целью покушения на ее жизнь. На квартиру к послу пришел некий итальянец, назвавшийся Жаном Батистом Белтраном Лионским, и сообщил, что некая «важная особа» поручила греку по имени Маниола де Корфу «совершить путешествие в Англию, дабы отравить королеву». Белтран недавно побывал в Англии, где рассказал о заговоре Дадли и Сесилу, описал внешность будущего убийцы и добавил, что де Квадре, испанскому послу, также известно о заговоре. Вернувшись во Францию, Белтран сообщил Трокмортону, что Маниола уже прибыл в Париж и готов отплыть в Англию, дабы свершить свое черное дело. Если ему назначат «хорошее вознаграждение за труды» и опасность, которой он подвергался, «раскрыв дело», Белтран обещал сопровождать Маниолу в Англию «и там задержать его и все его шкатулки со всевозможными ядами». Трокмортон заверил Белтрана, что он получит щедрую награду, если разрушит планы заговорщиков и задержит Маниолу, хотя никакой конкретной суммы он не обещал. [262]

Через две недели Трокмортон снова написал королеве и предупредил, что 6 октября Маниола де Корфу тайно отплыл в Англию через Дьеп. Трокмортон описал приметы убийцы: около сорока лет, с черной бородой, невысокий, но полный, со шрамом на левой стороне носа. [263] Сесил приказал открыть следствие, однако с удовлетворением узнал, что тревога ложная. [264] Тем не менее, как впоследствии сообщал де Квадра, Сесил провел «много часов», выслеживая двоих людей, описанных Белтраном; «не были бы затрачены такие усилия, по крайней мере, самим Сесилом, если бы они не восприняли происходящее всерьез». [265]

18 января 1562 г. в Уайтхолле королеве показали пьесу «Горбодук, или Феррекс и Поррекс», написанную Томасом Нортоном и Томасом Секвиллем, двумя юристами из «Внутреннего темпла». Название пьесы связано с именем легендарного британского короля, который недальновидно разделил страну между сыновьями. Авторы пьесы, написавшие о том, к какой катастрофе ведет нерешенный вопрос с престолонаследием, надеялись побудить королеву скорее выйти замуж и произвести на свет наследника. [266] В «Горбодуке» не только доказывали необходимость и важность брака, но и советовали королеве выйти за Роберта Дадли, а не за Эрика XIV, короля Швеции. [267]

Англо-шведский брак, за который рьяно ратовал Эрик и его послы с первых дней правления Елизаветы, все больше нравился противникам Дадли. После внезапной смерти Эми Робсарт и сомнительных попыток Дадли заручиться поддержкой Испании и папы в сватовстве к королеве число сторонников «шведской партии» неуклонно росло. В июле 1561 г. в Лондон начали прибывать свадебные подарки, а когда в Англию прибыл посол Эрика, шведский канцлер Нильс Гёранссон Гюлленстирна, чтобы обговорить условия, его ждал великолепный официальный прием. [268]

Вначале Елизавета отвечала шведам отказом, но, когда до Англии дошли слухи о том, что Эрик XIV намеревается сделать предложение Марии Стюарт, Елизавета отнеслась к сватовству Эрика более благосклонно. [269] По прибытии в Англию Гюлленстирне было поручено первым делом навести справки о нравственности и целомудрии Елизаветы. «Я не увидел никаких признаков нескромной жизни, – сообщал посол, – зато заметил много признаков целомудрия, девственности, истинной скромности, поэтому готов поручиться жизнью, что она непорочна». [270] Посол уверял, что короля Швеции ждут в Англии «со дня на день» и при дворе идут приготовления к его встрече. [271] Эрик отплыл из Швеции в ноябре, но вскоре вынужден был повернуть назад из-за плохой погоды. [272] Приезд пришлось отложить до следующей весны.

Хотя в последующие несколько месяцев шведский посол продолжал отстаивать интересы своего государя, Дадли и его сторонники объединили усилия против соперника. Представление «Горбадука» призвано было подчеркнуть их правоту. [273] Как объяснил один из зрителей, бывший на премьере, пьеса, и особенно входившая в нее пантомима, в которой королю предлагали обычный бокал вина, от которого он отказывался, а затем золотой кубок, который он принимал, показывала, как «мужчины отвергают уверенность и принимают неуверенность», что означало: «Для королевы лучше выйти за л[орда] Р[оберта]… чем за к[ороля] Швеции». [274]

В марте 1562 г. Эрик так и не приехал, и, считая, что брак между ними все менее вероятен из-за того, что «королева такое значение придает л[орду] [Роберту]», Гюлленстирна приготовился к отъезду на родину. Хотя Елизавета пыталась задержать посла, боясь, что от нее он отправится прямиком к Марии Стюарт, в начале апреля 1562 г. Гюлленстирна наконец покинул Англию. [275]

Успешно устранив шведского соперника, Дадли вновь преисполнился надеждой в конце концов получить руку королевы. [276] Елизавета сказала де Квадре, что она свободна от каких-либо брачных обязательств, «несмотря на то что, возможно, думают и говорят во всем мире», но «она считает, что не сумеет найти человека достойнее лорда Роберта», если ее обяжут выйти замуж за англичанина. Де Квадра в шутку посоветовал ей «не мешкать более, а скорее удовлетворить лорда Роберта». [277]

Но 28 апреля Боргезе Вентурини, секретарь де Квадры, сделал заявление, которое изменило все. Он рассказал о тайных сношениях де Квадры с Дадли, о связях посла с английскими католиками и о сделанных им нелестных замечаниях по поводу вольностей, которые Елизавета позволяет себе со своим фаворитом. [278] Сесил наконец получил то, за чем давно охотился. Он уже некоторое время подкупал Вентурини, чтобы тот шпионил за послом, в надежде узнать что-нибудь, способное дискредитировать де Квадру в глазах королевы и положить конец его переговорам с Дадли о браке и реставрации католицизма. [279] По словам Вентурини, де Квадра даже предполагал, что «королева тайно повенчана с лордом Робертом», и написал сонет, «полный бесчестья по отношению к королеве и лорду Роберту». [280]

Сесил немедленно вызвал к себе испанского посла и обвинил его, среди прочего, в том, что он превратил Дарем-Хаус, свою резиденцию, в очаг католического заговора против короны. Де Квадра писал о «катастрофе», которая случилась в его доме, и о том, как Вентурини, «подкупленный министрами королевы», «взвалил на меня более, чем имел на то право». [281] В ответ на обвинения, что он написал Филиппу Испанскому о якобы имевшей место тайной свадьбе королевы и лорда Роберта в доме графа Пемброка, де Квадра напомнил слова самой Елизаветы: «В тот день, когда она вернулась из дома графа вместе с лордом Робертом, ее камер-фрейлины спрашивали, надо ли им целовать ему руку так же, как и ей; на что она ответила, что не надо и чтобы они не верили всему, что говорят». Через два или три дня, по словам посла, Дадли признавался, что королева обещала ему выйти за него замуж.

До тех пор Елизавета и Дадли считали, что де Квадра сочувствует их связи, но теперь узнали, что он передавал сплетни, порочившие их обоих, и советовал Филиппу II воздержаться от поддержки их брака из страха оттолкнуть от себя английских католиков.

Посол отрицал свою двуличность, но ему никто уже больше не верил. [282]

Отчаянно желая спасти свою государыню от скандального брака с Дадли, две ее статс-дамы, Кэт Эшли и Дороти Брэдбелт, взяли дело в свои руки. Они надеялись, что им все же удастся устроить брак Елизаветы с королем Швеции. Для этого нужно было все же уговорить Эрика наконец приехать в Англию. [283] Хотя о Дороти Брэдбелт известно, что она служила во внутренних покоях, а в дипломатической переписке венецианского посла в 60-х гг. XVI в. утверждалось, что она «часто» «делила постель с королевой», сведений о ней крайне мало. [284] Она не была аристократкой; нет никаких доказательств, что она служила при дворе до воцарения Елизаветы. И все же, как показывает ее участие в «шведской партии», Дороти была решительной женщиной, готовой на все ради того, чтобы защитить честь своей королевы.