В праздник цветущей вишни
Шрифт:
Зорге согласился с Одзаки. Наконец как будто бы все вопросы были решены. Каждый знал, что ему делать...
Вышли на улицу, когда занимался рассвет и контуры деревьев, крыши соседнего особняка уже четко вырисовывались в неясном токийском небе. Рихард стоял на крыльце и, опять покачиваясь как пьяный, махал приятелям розовой вишневой веткой.
Прошло еще несколько месяцев, наступило лето, знойное токийское лето – его не каждому европейцу по силам выдержать. Но Зорге оставался в городе. Лишь несколько раз выбирался он на берег моря к Эйгену Отту; тот поселился с семьей на взморье в селении Акия, километрах в сорока от Токио. Рядом находилась запретная зона, которая интересовала Зорге.
Эйген Отт всего несколько недель назад вернулся в Токио из Германии, приехал окрыленный успехом, обласканный Гитлером. Его отчет признали удачным. Отта назначили на должность военного атташе, а вскоре пришло сообщение, что ему присвоено звание полковника. Было много поздравительных телеграмм, в том числе от советника Гитлера полковника Йодля, от генералов фон Бека, Кейтеля и других. Теперь Эйген Отт круто полез в гору. К его карьере негласно был причастен Зорге – без него артиллерийский подполковник, заброшенный в японские казармы Нагоя, конечно, не смог бы представить такой отчет, не смог бы выйти «в люди». Эйген Отт помнил об этом и был глубоко признателен Зорге. Эйген и Рихард становились все большими друзьями.
Утром они пошли на прогулку, Отт попросил Зорге захватить с собой «лейку». Бродили долго, как-то незаметно оказались в запретной зоне. Много снимали. Зорге перезарядил «лейку», сунув в карман заснятую пленку, собирался снимать еще – редко ведь выпадает такая удача, – но вдруг на дороге со стороны Акия появились два жандарма и с ними человек в штатском.
– Кажется, мы с тобой попадаем в неприятное положение, – сказал Зорге, который первым заметил жандармов, вышедших из-за пригорка.
Засвечивать пленку на глазах у шпика было рискованно – это сразу вызовет подозрение, но и оставлять такие кадры, чтобы их проявили в полиции, тоже невозможно.
Жандармы были уже совсем близко.
– Послушай, – небрежно сказал Зорге, – у тебя ведь дипломатический иммунитет, положи в карман мою пленку и аппарат тоже, иначе так просто не выпутаться...
Незаметно он передал Отту заснятую кассету и аппарат – военный атташе пользовался дипломатической неприкосновенностью.
– Предъявите документы, – потребовал человек в штатском.
Зорге кивнул на Эйгена Отта. Тот показал свой дипломатический паспорт. Штатский внимательно прочитал, заулыбался и возвратил.
– Ваш паспорт, – повернулся он к Зорге.
– Он со мной, сотрудник посольства, – ответил за Рихарда Отт. – ...Можете идти.
– Благодарю вас, – несколько растерянно произнес штатский.
Жандармы ушли.
– Слушай, Эйген, – захохотал Зорге, – да я за тобой как за каменной стеной!.. Ты меня спас!..
– Так это ж моя вина, – возразил Отт. – В самом деле, пришлось бы тебе объясняться в полиции... А теперь пошли обедать. Ты сам проявляешь пленку?
– Нет, отдаю лаборанту.
– Эту кассету оставь мне. Снимки пригодятся.
– Пожалуйста, – беззаботно ответил Рихард.
Военный атташе и не предполагал, от каких неприятностей он избавил во время прогулки по берегу океана руководителя советской разведки в Японии.
Вечером, когда они играли на веранде в шахматы, полковник сказал:
– А ты и не представляешь, Рихард, какой я тебе приготовил сюрприз! Завтра обязательно приезжай в посольство к пяти часам. Больше ничего не скажу... Останешься доволен!
В академии японского генерального штаба, где шел прием по случаю выпуска нового отряда штабных офицеров, собрался цвет императорской армии. Кроме выпускников, которые держались несколько скованно и по привычке еще робели перед своими учителями, сюда приехали старые генералы, помнившие корейскую войну, русско-японскую кампанию, интервенцию в Сибири... Те, что помоложе, – обеспечивали «мукденский инцидент», продвигались во главе своих войск к границам Монголии, высаживались с десантами в Китае, располагались на Хейлудзяне – на Амуре, вдоль советских границ. Молодые и пожилые военные были одинаково самоуверенны. Все они вступили на императорский путь – Кондо, путь завоеваний далеких и близких земель, все исповедовали единый принцип своих далеких предков «Хакко Итио!»
Знающим древнюю книгу «Ниппон-секи» – историю Японии – дано знать рескрипт императора Дзимму, жившего больше тысячи лет тому назад: «Накроем весь мир одной крышей и сделаем его нашим домом».
Таков был завет божественного предка нации Ямато, живущей в Стране восходящего солнца.
Как раз об этом и рассказывал в машине доктор Зорге своему новому приятелю Эйгену Отту по пути на прием в академию генерального штаба. Среди приглашенных было всего несколько штатских, и среди них доктор Зорге. Об этом постарался полковник Отт, который приобретал все больший вес в Токио.
В академии собралось много военных, снискавших честь получить приглашение. Оставив в гардеробе свои мечи и фуражки, они проходили в конференц-зал и прежде всего кланялись портрету императора, изображенного на троне, в парадной одежде.
Когда входили в конференц-зал, Отт шепнул Рихарду:
– Сегодня я покажу тебе много интересного, только не отставай...
Гостей принимал начальник академии, совсем уже дряхлый генерал с лентой через плечо, увешанный орденами. Но и другие генералы не были обойдены вниманием императора Хирохито – орденов на всех было великое множество.
Полковник Отт и Рихард Зорге выделялись среди собравшихся своим ростом, каждый из них был на голову выше любого японского генерала. Церемонно раскланиваясь, они пробирались вперед, лавируя между группами военных. Подобострастный майор-порученец вел за собой полковника Отта, чтобы проводить и представить прибывшему на прием министру, сменившему генерала Араки. Он тоже был украшен лентой – наградой за выдающиеся заслуги. В зале находились начальник генерального штаба, военные советники, члены императорского военного совета, командующий флотом, его начальник штаба... Поклоны, улыбки, рукопожатия...
Майор-порученец куда-то исчез, и полковник Отт с доктором Зорге были предоставлены самим себе. Теперь уже Отт вел за собой Зорге и представлял его японским военным либо называл ему имена генералов, с которыми сам не был знаком. Некоторых из них Рихард уже знал, о других слышал, но многие были ему неизвестны.
– Генерал Тодзио, – Отт указал на крупнолобого генерала с коротко подстриженными усами. – Представляет наиболее решительную группу военных...
– Командующий Квантунской армией генерал Хондзио... Говорят, получил повышение, будет императорским адъютантом...