Чтение онлайн

Поручик убрал банку от греха подальше, чтобы не разбили с перепугу. После завтрака он обсудил с профессором Голубевым ситуацию. Старший лейтенант предложил выступить в роли инструктора и научить студентов грамотно и без ущерба собственному здоровью работать под водой. Профессору его идея понравилась.

— Завтра и начнем, — решил он. — А сегодня надо заложить новый разведочный шурф и докопать два старых. Сначала закончим наземные работы, потом перейдем к подводным.

Поручик с энтузиазмом побросал лопатой песок с землей, потом, видя, что землекопов и без него хватает, с разрешения Павла Андреевича отправился на рыбную ловлю. В хозяйстве археологов нашлась пара крепких спиннингов. Поработав с грузилами и поплавками, Поручик соорудил из них донки. Наживил и забросил подальше, метров на шестьдесят-семьдесят. Возможно, ему просто повезло — наткнулся на косяк. Но за пару часов он натаскал два десятка здоровенных — килограмма по два — рыбин.

Решено было запечь их с луком на углях. Пригласили и пограничников. Те явились не просто так, а принесли с собой две канистры местного вина. Причем не той отравы, которую впаривают на рынке доверчивым курортникам, а настоящего, того, что местные жители делают для собственного употребления.

Профессор был доволен. Прошедший день раскопок принес археологам интересные результаты. Новый шурф обещал быть перспективным.

От сложенной из кирпичей жаровни исходил умопомрачительный запах. Рыба, запеченная в листьях лопуха с целыми луковицами, стрелками зеленого лука и листьями черемши, шипела на закопченной решетке. Гордеев попытался было слямзить кусок с пылу с жару, но получил от Валерика увесистый удар по рукам деревянной мешалкой.

— Куда тащишь артефакт из контекста?!

Кобзарь разлил вино по кружкам. Оно было терпким и ароматным. Выпили за удачу.

Все устали и проголодались, поэтому поначалу ели и пили молча, только за ушами слегка потрескивало. Наконец Поручик, как самый любопытный, обратился к профессору:

— Павел Андреевич, просветите меня, дремучего. Что мы тут ищем? Здесь же, кроме песка и воды, ни шиша нет.

Голубев снисходительно улыбнулся:

— Ну, здесь же не только песок, есть и земля. Вон, поглядите, огороды какие. Деревья опять же — яблони, айва. А ищем мы в этой земле лагерь древнеперсидского экспедиционного корпуса армии царя Ксеркса. Дело в том, что когда с российской стороны выстроили дамбу, течение несколько изменилось и стало подмывать берег острова. И тут обнаружились ценнейшие находки: фрагменты керамики, древнее оружие, украшения… Время их изготовления — первая половина пятого века до Рождества Христова. Скорее самое начало. Некоторые даже постарше. И сделаны они были на Востоке — в Персии.

Кто-то из пограничников удивленно присвистнул:

— И драгоценности, поди, есть?

Профессор рассмеялся и обратился к студентам:

— Коллеги, озвучьте, пожалуйста, для наших гостей наши основополагающие тезисы насчет сокровищ, кладов и прочего.

Олимпиада взмахнула кружкой, едва не расплескав вино, и провозгласила:

— Помойка — клад археолога!

Ее тут же поддержала Капитолина:

— Пожар — друг археолога!

С другого конца стола отозвался очкастый аспирант:

— Могила — мечта археолога!

Внес свою лепту и Валерик:

— Палатка — дом археолога!

Гордеев откусил огромный кусок пиленгаса с черемшой и с набитым ртом, обжигаясь, подытожил:

— А консервы — еда археолога!

Все дружно расхохотались и принялись обмениваться анекдотами и случаями из жизни, так или иначе связанными с работой археологов.

— Знаете, когда раскапываете античный город, совершенно неважно, где будет заложен первый квадрат. В любом случае там будет найдено отхожее место турецкого периода.

— Это точно. А вы заметили, что по закону подлости самые важные находки делаются в последний день сезона, и, как ни прячь место раскопок, к началу следующего сезона от них ни шиша не остается?

— И неважно, где будет размещен отвал отработанной земли, все равно там придется раскапывать позднее.

— А самое важное открытие всегда выпадает на долю самого неопытного начальника участка с самой необученной командой.

— Точно! И когда выясняется, что он сам не понял, что совершил открытие, поэтому не сделал записей в полевом дневнике, не описал его, не сфотографировал и не нанес на план, появляется инспекция из Отдела древностей.

— И когда вы пытаетесь объяснить заведующему Отделом древностей, что это досадная случайность, выясняется, что техник сбежал с лаборанткой. А из раскопа вылезает слегка поддатый рабочий с черепками только что разбитой им микенской пиксиды или амфоры и невинно спрашивает: «А что это за хреновина такая?»

Поручик не совсем понимал, что такое пиксида, но догадывался, поэтому смеялся от души вместе с остальными.

Профессор Голубев вытер слезы.

— Да, все верно. Но жизнь показывает, что самый опытный начальник участка с самой профессиональной командой совершает еще более глупые ошибки.

Зазвенели струны гитары. Кто-то предложил:

— Эй, братцы, «Псковскую Эрмитажную» запевай!

И студенты нестройными голосами затянули песню, написанную много лет назад во время экспедиции, организованной Государственным Эрмитажем в городе Пскове.

Простой припев песни усвоил даже Поручик и уже со второго куплета подтягивал вместе со всеми.

Наоравшись, они вернулись к спокойной беседе.

Поручику доводилось мотаться по разным горячим точкам, и он решил прояснить для себя некоторые темные места.

— Персия — это же нынешний Иран? — спросил он профессора. — Ничего себе расстояние! Где Иран и где Тузла?

— Я же сказал, это был экспедиционный корпус, — напомнил Голубев. — Итак, начнем издалека. Про Греко-персидские войны, надеюсь, все слышали?

Голицын напряг память. Что-то на эту тему они проходили в военном училище.

— Морская битва при Саламине, — вспомнил он.

— И кино «Триста спартанцев» смотрели, — подтвердил пограничник, сержант по имени Остап.

Студенты сдержанно кивнули, только Гордеев язвительно заметил:

— Простите, Павел Андреевич, но я что-то не припоминаю в ходе Греко-персидских войн такой битвы — при Тузле.

Профессор не обиделся.

— Ну, хорошо, тогда придется прочитать вам небольшую лекцию по истории военного искусства.

Слушатели пересели поближе. Пограничникам и Поручику это вообще было внове, а студенты любили послушать своего строгого наставника в неформальной обстановке. Огонь костра затухал. Стемнело. Казалось, цивилизация осталась где-то далеко. Тишину нарушали только мерный шум моря и голос профессора.

— К началу пятого века до Рождества Христова, — начал он, — в тогдашнем мире сложилась крайне напряженная обстановка. В предыдущем столетии маленькая Персия из бедной провинции могущественного Мидийского царства превратилась в крупнейшее и сильнейшее государство. Персы завоевали всю Малую Азию до самого Средиземного моря. Находившиеся на побережье греческие города оказались перед выбором — покориться или погибнуть. Многие их жители предпочли бросить дома и искать новую родину. Часть их заселила берега Крымского и Таманского полуостровов, где уже располагались их колонии. Все они ненавидели персов и готовы были сражаться с ними до конца. И когда персидский царь Ксеркс пошел в поход на Спарту и Афины, жители отдаленных греческих колоний тоже взялись за оружие. Как ни странно, в войне с персами греков поддержали даже их злейшие враги — тавры. Тавры населяли северное побережье Черного моря и занимались пиратством. Им также приходилось ранее сталкиваться с персами во время скифского похода отца Ксеркса — царя Дария.