Чтение онлайн

После короткого отдыха артиллеристы снова вернулись к «дому Гиммлера» — за снарядами и патронами к ружьям ПТР. Ползком и короткими перебежками стали перетаскивать тяжелые ящики с боеприпасами. Мы с Голобородько, Пацеем и Братчиковым волновались и с нетерпением ждали доклада от Глущенко. Вздрагивали при каждом взрыве, раздававшемся на площади и в парке; боялись, как бы он не оказался роковым для наших людей.

Владимир Иванович Курашов придавал большое значение выдвижению батареи П. К. Глущенко на Королевскую площадь и в Тиргартен-парк, и я докладывал ему о ходе этой операции через каждые четверть часа. Она уже подходила к концу. Ближе всех к противнику (на правом фланге) встал расчет Федора Шестакова. Несмотря на сильный огонь, окоп подготовили с ровиками и нишами для боеприпасов. Немцы обнаружили пушку Шестакова и открыли сильный пулеметный огонь, затем бросились в атаку.

Вражескую вылазку встретили гранатами и меткими автоматными очередями. Вся площадь, казалось, ощетинилась огнем. Ни одному фашисту не удалось уйти обратно: двадцать человек попали в плен, остальные погибли. Только Егор Травкин уничтожил из своего автомата троих и ранил четверых солдат. Руководивший атакой фашистский офицер не дался в руки, пустил себе пулю в висок.

Со всех сторон на выручку шестаковцев продолжали сбегаться петеэровцы и пехотинцы. Разгоряченные боем, солдаты не заметили, как загорелись ящики со снарядами. Пришлось, рискуя жизнью, спасать их.

А немцы нервничали. Через несколько минут полетели фаустпатроны и гранаты. Всю ночь на участке было неспокойно. Под утро, обозленные неудачей, эсэсовцы сильно обстреляли из минометов все позиции батареи.

Удар — и взрыв мины Федор Шестаков услышал и увидел одновременно. Осколки впились в обе руки, бедро. Валя Жолобова и санинструктор Григорий Карпук, рискуя жизнью, тотчас прибежали на помощь. Наложив повязки, Валя потребовала отнести Шестакова в подвал дома, чтобы оттуда эвакуировать его в медсанбат. Но тут решительно воспротивились все, даже санинструктор Карпук. Вале пришлось уступить. Бойцы перенесли Шестакова на дно небольшого окопа и подложили ему под голову кусок где-то добытого матраца.

Мстя врагу за ранение своего командира, расчет орудия Шестакова до утра 2 мая метким огнем уничтожал пулеметные точки в рейхстаге, Кроль-опере и в бункерах вокруг них...

Вручную таскать на позиции тяжелые ящики с боеприпасами было неудобно да и опасно, поэтому мы решили подбросить их в первую батарею на грузовике. Дело рискованное, но, если хорошо подготовиться, наверняка удастся. Мы расчистили дорогу от крупных камней, бревен и железного лома. По ней и повели битком набитую снарядами машину шофер Василий Геремин и командир отделения боепитания Иван Какунин. На большой скорости в темноте они благополучно проскочили двести метров. Но при разгрузке фашистам удалось зажечь автомобиль. Бойцы мигом растащили ящики с боеприпасами с тяжелой пятитонки оппель-блиц...

Взводы противотанковых пушек под командованием младших лейтенантов Григория Еременко и Виктора Мухортова оказались единственными артиллерийскими подразделениями нашей дивизии, которым удалось в ночь на 1 мая обосноваться в Тиргартен-парке и на Королевской площади — в полутораста метрах от рейхстага. Поддерживая штурмовые группы и батальоны корпуса, они вели оттуда огонь прямой наводкой по зенитным орудиям фашистов, а утром и днем 1 мая — по окнам рейхстага и Кроль-оперы...

Рано утром 1 мая 598-й и 597-й стрелковые полки, выйдя на Цельтен-аллею и развивая успех в южном направлении, полностью окружили Кроль-оперу и двинулись на ее штурм. В рядах атакующих слышались возгласы: «Да здравствует Первое мая!», «Смерть фашистам!», «Даешь победу!».

Над рейхстагом, на самой вершине его купола реял красный стяг нашей Родины, а вокруг него алело еще несколько маленьких флажков [6] .

Славные артиллеристы и петеэровцы дивизиона Мухортов, Маринушкин, Еременко, Носов, Шестаков, Барышев, Кислицын, Травкин, Грибушенков, Гилетич, Мищенко и многие, многие другие стояли насмерть у своих пушек, в упор расстреливая вражеские пулеметы, зенитки, амбразуры блиндажей, пулеметные точки. Бой шел жестокий и беспощадный. Фашисты знали, что это конец, и в предсмертной агонии отбивались с отчаянием фанатиков.

Чтобы помочь пехоте сломить сопротивление гарнизона имперского театра, мы решили под прикрытием огня артиллерии и танков выбросить на подготовленные ночью в парке Тиргартен позиции еще два орудия второй батареи. Знали, что это очень рискованно, однако намерения своего не изменили.

В минуту относительного затишья я решил осмотреть путь, по которому будут двигаться наши орудия. Пробираясь вдоль внутренней стороны западной стены «дома Гиммлера», я увидел на верхнем этаже Кроль-оперы стреляющий вражеский пулемет.

На улице стояла чья-то пушка ЗИС-3 без расчета. Поначалу мне показалось, что она подбита. Подошел ближе: орудие целехонько и невредимо.

— Чья пушка? — спрашиваю сидящих рядом на полу красноармейцев.

— Наша, товарищ майор. Я командир орудия, — ответил младший сержант.

— Почему же вы не стреляете? Смотрите, как нагло и безнаказанно ведет огонь вон тот пулемет. Подавите его.

— Товарищ майор, мы уже пробовали с этой позиции. Но немецкая зенитка из-за угла Кроль-оперы не дает высунуться. Двоих уже ранило...

— Так ваше орудие вообще поднимут на воздух: ведь оно мозолит немцам глаза. Подавите пулемет, — приказал я.

Расчет быстро выскочил из здания, зарядил пушку, а наводчик произвел выстрел. Очень удачно — прямое попадание!

— Молодцы! А теперь нащупайте зенитку, которая стреляла, изловчитесь, разбейте ее, и будете хозяевами положения, — посоветовал я солдатам и ушел дальше по своим делам.

Я убедился, что провести задуманную операцию — выдвижение на Королевскую площадь еще двух орудий — будет очень трудно. Надо хорошо подготовиться к ней.

Около двенадцати часов дня минометные подразделения 598-го полка совершили огневой налет на позиции гитлеровцев, засевших вокруг здания театра. По окнам вели интенсивную стрельбу и наши петеэровцы. Танки двинулись вперед. За ними в затылок друг другу — додж и оппель-блиц с пушками на крюках. Мы с Голобородько заранее вышли на юго-западный угол «дома Гиммлера» и наблюдали за продвижением орудий и танков. На подножках автомобилей рядом с шоферами стояли командиры орудий Сергей Барышев и Михаил Рудик. Расчеты предосторожности ради шли вдоль стены дома.

Танки выскочили на Королевскую площадь и открыли огонь по окнам северной стороны театра. Машины с пушками тем временем взяли чуть левее и понеслись к позициям. Однако фашисты в ста метрах от Кроль-оперы подбили фаустпатронами танки, подожгли арттягачи. На помощь, как всегда, пришли пехота и расчет орудия из 780-го артполка, того самого орудия, которое так удачно подавило фашистский пулемет в Кроль-опере. Воспользовавшись замешательством в стане врага, этот расчет выкатил пушку на более удобную позицию и точным огнем (наводчик там был замечательным мастером своего дела) разгромил зенитку и подавил еще несколько вражеских огневых точек.