Чтение онлайн

Спор тогда был очень резкий. И не удивительно: речь шла о судьбах человечества. Кто к этому может быть равнодушным?

Жан чувствовал, что вот-вот взорвется. И чтобы погасить сильное волнение, устремил взгляд на хорошо знакомое, но неизменно привлекательное для него зрелище.

Просторный тихий город. Только ближайшие здания можно отчетливо рассмотреть, остальные тонут в зелени, озаренной солнечными лучами. А между теми, что поближе, вперемежку с зеленью деревьев и кустов, сияют цветочные ковры, подобранные в тщательно продуманную гармонию красок. В комнату через вентиляторы льется аромат цветов - единое целое, в котором трудно различить отдельные запахи, но это не смесь, а сложный аромат. Так из разных цветов солнечного спектра слит единый цельный цвет. Запах новый, такого еще не было. Садовники конструируют запахи каждую декаду, и сегодняшний ощутимо отличается от предыдущего. Лучше ли он? Об этом скажет жюри, но он хорош уже тем, что новый. Однако есть в нем что-то и от прежнего, так же как и в следующем за ним будут элементы нынешнего.

Дома разной высоты - от гигантских до двух- и одноэтажных. Чем выше здания, тем большие промежутки между ними.

Дома поднимаются амфитеатром по мере удаления от центральной площади, окружая ее. Людей на площади мало, их фигуры не затеняют ее, и потому на ней отчетливо выделяется симфония красок, разыгрываемая солнечными лучами.

Стены и крыши зданий свободно пропускают рассеянный свет, но изнутри, по желанию, можно уменьшить прозрачность до любой степени, хоть до нуля.

Стены невысоких зданий, глядящих непосредственно на площадь, изобилуют призмами, причудливыми выступами и гранями. Они отражают солнечные лучи, дробят их на узкие длинные радужные полосы. Многократно пересекаясь и соприкасаясь, лучи, подчиненные замыслу архитектора и цветокомпозитора, создают музыку красок. В одних местах, где цвета бледнее, она звучит тихо, порой едва слышно, почти угасая. В других - гремит торжествующими аккордами. Кое-где преобладают спокойные цвета - синий, голубой. Местами ярко полыхают алый, оранжевый, желтый. Неуловимые многообразные переливы, переходы между цветами объединяют их. По мере того как на небесном своде солнце изменяет свое положение, одни цвета и оттенки переливаются в другие, каждое мгновение создает новые, и беззвучная музыка продолжается в солнечные дни от восхода до заката, начинаясь на мажорных, радостных тонах утра и кончаясь утомленно-примиренными вечерними нотами.

На минуту отвлекшись от беседы, Жан молча созерцал непрерывающуюся игру оттенков цвета. Она не всегда одинакова. Как садовники меняют симфонии запахов, так цветокомпозиторы создают новые симфонии цвета. И обе эти композиции сливаются в одно целое. Сейчас, перед полуднем, расцветал самый пышный, самый торжественный аккорд цветовой симфонии, и, как всегда в этот час, внимая ему, Жан ощутил высокий душевный подъем.

Он поднял голову, устремил взгляд вдаль. Там, за крайними, самыми высокими зданиями, густая зелень городских и приморских садов сливается с глубокой синевой лесной опушки. А еще дальше смутно синеет гладь искусственного моря, изредка перебиваемая белеющими всплесками мелких волн.

Местность сохранила старое название - Сахара. Как она выглядела раньше, можно увидеть на снимках и макетах в Историческом музее.

– Напрасно любуешься!
– сердито сказал Сергей.
– Тебе ведь это все ни к чему. Ты же хочешь, чтобы люди покинули Землю и бросились в дикие края!

Жан отошел от стены и стал против собеседника, глядя ему прямо в глаза. Ямочка на подбородке придавала лицу Сергея мягкое, чуточку нерешительное выражение, взгляд был внимателен, вдумчив.

– Ведь на Земле еще дел по горло, - продолжал Сергей.
– Вот скоро примемся вплотную за льды Арктики и Антарктики.

– Мировой Совет отверг эту абсурдную идею, - возразил Жан, - не так ли?

– Во-первых, отверг пока не окончательно. А во-вторых, почему абсурдную? Что, она более абсурдна, чем переделка Венеры?

– Азбука! Тысячу раз говорили! Океан поднимется на десятки метров. И зальет огромные пространства суши - больше тех, что освободятся от льдов.

– Да ведь одновременно будут строиться громадные плотины...

– Разве только в плотинах дело! Обо всем этом писали еще двести лет назад!

– Ну да, наизусть могу повторить! Испарение в Арктике усилится, большие снегопады приведут к новому оледенению. Растопим льды Антарктики - течение всех рек замедлится, повысится уровень грунтовых вод, разольются огромные болота. Увеличится облачность, и в Антарктиде тоже начнется оледенение...

– Значит, тебе все ясно, не так ли?

– Мне неясно только одно, - уже зло сказал Сергей, - почему надо слепо принимать на веру сказанное двести лет назад? И почему, прежде чем закончится освоение Земли, надо переселяться на другую планету и тратить на нее те силы, которые нужны здесь?

– Работы на обеих планетах можно вести одновременно, - заявил Жан, - сил для этого хватит.

– Неверно! Сначала необходимо освоить Землю!

– Ты проповедуешь бескрылость, вот что!

– А ты - опасный риск! Котон... И мы, его сторонники...

– Твой Котон - просто реакционер!

– А твой Мерсье - авантюрист!

– -------------------------------------------------------------------------

– ---

...Воспоминания Жана были прерваны приказанием Горячева. Лишь через несколько минут слова его дошли до слуха Мерсье.

– Прежде всего - выгрузка и сборка дома!
– неторопливо и четко произнес Горячев.

Люди вытянулись в цепочку и стали передавать из рук в руки баллоны со сжиженным воздухом, части здания. Баллоны не тяжелы: они из упругой синтетической газо- и жароустойчивой пленки, выдерживающей очень сильное давление. Части дома и того легче: просто пакеты с такой же упругой и тонкой пленкой. Увесисты только детали будущего фундамента, но и они несколько легче, чем на Земле: сила тяжести на Венере меньше.

До сих пор Жан лишь в исторических фильмах видел ручную выгрузку. Взглянув на Ванду, заметил в ее движениях какую-то неуверенность.

– Тебе тяжело?
– спросил он.

– Нет, - ответила она, - непривычно только...

Повернув голову влево, Жан заметил, что не все заняты выгрузкой. Некоторые уже собирали здание.

Горячев и двое юношей вынесли из корабля большой, туго скатанный рулон; положили его наземь и раскатали. Получился широкий, плоский, тонкий, очень прочный круг. К нему присоединили провод от аккумулятора. Бесшумно заработала искусственная мышца. Незримо вибрируя, круг начал въедаться в почву. Медленно, но неуклонно он опускался, у краев вырастали отвалы, окаймляя его невысокой круглой грядой.

Когда круг достаточно углубился, поверх него Горячев и его помощники уложили плиты фундамента.

Выгрузили арки-трубы. Они так легки, что один человек шутя справляется с каждой. Только что труба была пакетом пленки, но вот в нее впустили сжатый воздух, и она быстро приобрела нужную форму. Из этих труб собирают каркас дома, на него натягивают пленку. Входить и выходить придется, как в корабле, через шлюзовую камеру. Очень не скоро на поверхности планеты можно будет находиться без скафандров.

Фундамент и крепления всех составных частей дома рассчитаны на самые сильные ураганы.

Вот уже на дом легла крыша - широкий купол из той же пленки. Красивое, легкое круглое здание. Первая постройка человека на Венере!

Жан продолжал ритмично, автоматически поворачиваться то вправо, то влево, принимая и передавая груз. Теперь пошли контейнеры с внутренним оборудованием для дома, с пищей и другими припасами.

Через некоторое время Горячев крикнул:

– Отдых! Перерыв! В корабль!