Чтение онлайн

В нашу задачу не входит анализ данной проблемы, вместе тем ставить точку в научной дискуссии представляется преждевременным. Даже сторонники авторства Буссова (А. Куник) не отрицали участия Бера в работе над «Хроникой». Однако в деле литературного творчества маститый проповедник, автор молитв и псалмов Бер оказался подмастерьем у лихого рубаки Буссова. Думается, что вопрос о соотношении вклада тестя и зятя в конечный результат еще ждет своего исследователя.

В этой связи стоит обратить внимание на следующее обстоятельство. В момент подготовки академического издания 1961 года местонахождение так называемого Румянцевского списка «Хроники» и оригинала его перевода, опубликованного Н. Г. Устряловым, считалось неизвестным. Соответственно эти документы остались вне поля зрения специалистов. По иронии судьбы Румянцевский список обнаружился среди иностранных рукописей Центрального Государственного архива древних актов…. после окончания работы над публикацией.

Перевод «Хроники» в издании АН СССР сделан по одному из списков так называемой Буссовской редакции 1613 года. Этот текст, ставший «каноническим», переиздавался в нашей стране в 1989 и 1998 гг. Между тем вариант, опубликованный Н. Г. Устряловым под именем «Летописи Московской» Мартина Вера, обладает несомненными достоинствами — прежде всего легкостью и образностью литературного изложения, и заслужил право быть представленным широкой читательской аудитории спустя полтора века после последней публикации в 1859 году. (С сохранением некоторых особенностей орфографии оригинала)

Смерть Иоанна IV. Характер Феодора. Годунов правитель. Свойства его. Младенчество Димитрия. Убиение царевича. Пожар Московский. Кончина Феодора. Романовы отвергают скипетр.

В пятое воскресенье Великого поста 1584 года, умер государь Московский Иоанн Васильевич Мучитель; после него остались два сына, Феодор и Димитрий. Старший сын, Феодор Иоаннович, вступил на престол; младший удалился, вместе с матерью своею, вдовою покойного государя, Марией Федоровною, из рода Нагих, в назначенное ему княжество Углицкое, лежащее от Москвы в 90 верстах, или 18 милях.

Царь Феодор Иоаннович, государь набожный, как и все Москвитяне, заботился более о своих иконах, нежели о правлении, и охотнее посещал церкви св. Николая и Пречистой Девы Марии, чем совет государственный. Собрав князей и бояр своих, он объявил им, что правление столь обширною державою для него слишком обременительно и что он желает единственно служить своему Господу в тишине безмятежной; почему и велел вельможам избрать мужа благоразумного, на которого мог бы возложить всю тяжесть забот государственных. Вследствие сего, правителем царства был избран дворянин Борис Федорович Годунов, человек рода не знатного, но проницательный и умный. По совершении приличных обрядов, Феодор встал со своего места и, сняв с себя золотую цепь, украсил ею правителя, сказав ему: «Вместе с сию цепью снимаю я, царь и самодержец всея Руси, бремя с моей выи и возлагаю его не тебя, Борис Федорович! Решай в моем государстве все дела, кроме важнейших, которые докладывай мне, не приводя их в исполнение без моей царской воли: я буду по-прежнему царем-государем».

Возведенный в достоинство правителя, Борис Годунов исполнял свою обязанность весьма усердно и благоразумно; привел в порядок запущенные дела, пресек многие злоупотребления, оградил права вдов и сирот. Изумленные деятельности его, Москвитяне говорили, что во всей России нет равного ему умом и что если, по кончине царя, умрет и Димитрий без наследника, то в целом государстве; нельзя найти человека способнее Бориса к правлению. Узнав о сей молве чрез своих шпионов, Годунов задумал хитрыми и незаметными средствами овладеть со временем престолом; для сего он принял столь искусные меры, что набожный и слабоумный царь не имел от супруги своей, Ирины Федоровны, сестры Борисовой, ни одного наследника.

В то же время Годунов приказал наблюдать внимательно за всеми словами и забавами юного Димитрия; вскоре заметили в царевиче отцовское жестокосердие; однажды он велел своим товарищам, молодым дворянам, сделать из снегу несколько изображений, назвал их именами известных бояр, поставил рядом и начал рубить: одному отсек голову, другому отбил руку, ногу, иного проколол насквозь, приговаривая: «это такой-то боярин, такой-то князь: так им будет в мое царствование».

Многие бояре, тем устрашенные, видели в Димитрии подобие Иоанна Васильевича и весьма желали, чтобы сын скорее отправился за отцом своим в могилу; а более всех желал этого Годунов, коего фигуру царевич поставил выше прочих и отсек ей голову. Видна птица по полету, думал Годунов и решился, подобно Ироду, предупредить опасность: подкупленные им несколько человек зарезали царевича, на том самом месте, где он обыкновенно изрывал, и тем проложили Борису путь к престолу; но сами получили худую награду: Годунов, опасаясь, чтобы злодейство его не обнаружилось, приказал их умертвить на обратном пути в Москву. Царь же Феодор Иоаннович, не умея открыть истинного виновника, велел казнить многих из дворцовых стражей и прислужников юного Димитрия; иным отрубили голову, других побросали в воду, или предали пытке, так что невинные люди лишились жизни или здоровья. Между тем Годунов чрез своих клевретов поджег Москву во многих местах и обратил в пепел несколько тысяч домов по обеим сторонам Неглинной, в том предположении, что одна скорбь прогонит другую и что каждый будет заботиться более о собственном несчастии, нежели о смерти юного Димитрия. Так царевич простился с миром в самом нежном возрасте, на 10-м году. Его похоронили в Угличе.

В 1597 году смиренный Феодор занемог тяжкою болезнью, от которой он умер на другой день после Богоявления Господня. Когда государь лежал на смертном одре, бояре приступили к нему с вопросом: «Если Богу будет угодно отозвать тебя, государь от сей жизни, кому царствовать в России, оставляемой без законного преемника?» Царица Ирина, сестра правителя, убеждала супруга вручить скипетр ея брату, давно уже и счастливо правившему государством. Но умирающий царь предложил его старшему из Никитичей, Феодору, имевшему на престол ближайшее право; Феодор Никитич отказался от царского скипетра и уступал его брату своему Александру; Александр предлагал честь другому брату, Ивану; Иван третьему брату, Михаилу, а Михаил какому-то знатному князю, так, что никто не брал скипетра, хотя каждому хотелось взять его, как после увидим. Умирающий царь долго передавал свой жезл из рук в руки, лишился наконец терпения и сказал: «возьми же его кто хочет; я не в силах более держать». Тут, сквозь толпу важных особ, заставлявших так долго упрашивать себя, протянул руку Борис и схватил скипетр. Царь, между тем, скончался; на другой день, по Русскому обычаю, его похоронили в церкви, где погребаются государи. Он царствовал 12 лет.

Деятельность правителя и сестры его. Избрание Годунова царем. Посол хана Крымского. Коронование Бориса. Попечение его о государстве. Намерение просветить Россию. Благосклонность к иноземцам. Густав, герцог Шведский. Врачи иноземные. Союз с Римским императором. Посол Турецкого султана. Сношение с разными государями. Иоанн, герцог Датский, жених Ксении. Честь Ливонским выходцам. Посольство от Ганзы. Строение городов. Замысел Богдана Вельского. Романовы.

По смерти Феодора Иоанновича, первостепенные вельможи начали жалеть о своей оплошности, и досадуя на проворного Бориса, говорили, что сей человек, низкий родом, не достоин сидеть на престоле. Но все это не помогло: правитель был коронован на зло Русским пузанам. При сем случае он и сестра его, Ирина, вдова умершего государя, поступили весьма хитро: царица, призвав к себе тайно много сотников и пятидесятников, склонила их деньгами и лестными обещаниями к убеждению воинов и граждан не избирать на царство, если потребуется их голос, никого, кроме Бориса, говоря, что он беспрерывно заботился о благе подданных, правил государством лучше всех прежних царей, и что он наградит щедро своих доброжелателей. Правитель и сам нашел многих приверженцев, при содействии монахов, разосланных из всех монастырей в разные города, при помощи вдов и сирот, благодарных ему за решение своих продолжительных тяжб, и при усердии бояр, которых он снабжал деньгами, обещая наградить и более, если изберут его государем. Этой цели он скоро достиг.

В продолжение траура, Годунов перестал заниматься делами: везде открылись беспорядки; не было суда, ни расправы; все пошло к верху дном. Посему, как скоро миновал шестинедельный (по Русскому обычаю) траур, находившиеся в Москве государственные чины спешили избрать царя из князей и бояр. Среди сих чинов явился Борис с жезлом и скипетром, сложил звание правителя, изъявил радость об освобождении себя от тяжкого бремени, от забот беспрестанных и, казалось, весьма равнодушно смотрел на корону. Первостепенные вельможи не могли надивиться такому хладнокровию, не зная, что таилось в его душе. Он вышел из собрания.

Князья, между тем, друг за другом подают голоса: один предлагает того царем, другой другого; а как дошла очередь до бояр, выступил из них вперед какой-то старец, понимавший видно, с которой стороны дует ветер, и от имени боярского сословия сказал: «Высокоименитые князья! Дело сие касается не одного звания, но каждого Русского; что определять все чины государственные, не будет и нам боярам противно». Тогда все чины собрались вместе и большинством голосов определили: «Хотя много князей и бояр в государстве; но нет мудрого и разумного царя. А как Борис Феодорович Годунов доселе „управлял престолом лучше всех прежних венценосцев“, то, „кроме его, никого другого иметь царем не желаем“». Тогда-то оправдалась пословица: глас Божий — глас народа; кого все избирают, тот и Богом избран.