Чтение онлайн

Осечкой было бы, если бы он мячик переехал, в котором играли пацаны на районе в футбол.

Осечкой было, если бы он не на то сделал ставку в играх.

— И чего тебе не хватало? — Спросила я, ощущая, как по щекам побежали слезы.

Я же просила себя, уговаривала не плакать. Потому что мужчинам никогда не нравятся женские слезы, потому что для мужчин женские слезы это всегда триггер о том, что все плохо.

И Олег мне много раз объяснял: сначала дело, потом слезы, потом вытру, поцелую в лоб и успокою, но сначала всегда дело.

— Ты реально считаешь, что мне стоит отвечать на эти вопросы?

— Нет, — честно призналась я, понимая, что спросила это из-за того, что голова не варила.

Я любила его той любовью, про которую говорят, что она одна и на всю жизнь.

Я приехала из маленького городка в столицу поступать. А на автовокзале у меня украли сумку. Я бегала, металась, не могла найти службу безопасности, хоть ещё кого-то и ладно, не главную сумку, где у меня документы были, скоплённые деньги. А там, где у меня немного вещей лежало и две банки сгущёнки.

И вот бегала я по автовокзалу до тех пор, пока не влетела в широкую грудь.

— И куда ты торопишься, белка? — Спросил высокий, немного пугающий парень с лихим острым взглядом.

— Сумку украли… — Только и выдавила я, прижимая руки к груди. И парень сразу нахмурился. Качнул головой.

— Дерьмово, что могу сказать…

Я поспешно кивнула. И он, тяжело вздохнув, протянул.

— Документы в ней были?

— Нет.

— Бабки?

— Нет.

— Тогда не носись, разворачивайся и езжай. Куда приехала?

— Поступать, — только и выдохнул я. А парень усмехнулся и уточнил:

— Наверное в художку…

— Нет. На учителя начальных классов, педагогический.

Парень хохотнул и, пожав плечами, представился:

— Олег.

И да, я тогда ещё не знала, что этот самый Олег приедет под стены общежития и будет сидеть ждать в машине, когда я все-таки выйду куда-нибудь. И поставит передо мной найденную сумку. Где будут вещи, но не будет сгущёнки. А я так расплакалась, когда это увидела, что он в непонимании только пытался уточнить:

— Что-то ценное пропало?

А я простонала:

— Сгущёнка…

Мне эту историю, Олег почти весь брак припоминал. И как его после такого можно было не любить?

Он приезжал раз за разом под стены общежития, выкрикивал меня, размахивал руками, чтобы я спустилась.

И как его можно не любить?

Человека, который буквально меньше чем через год сделал предложение, поехал к моим родителям в кожаной куртке, в спортивных брюках, зашёл и сразу сказал:

— Я Вику вашу в жены беру, и отказы не принимаются.

Как его можно было не любить?

Этого человека, который под стенами роддома через полтора года стоял и кричал.

— Самая лучшая! Сына подарила!

Я не понимала, почему так произошло.

Я не понимала, почему из того парня получился человек, который спустя столько лет брака завёл молодую любовницу.

Ладно бы просто любовницу, она, видимо, что-то большее для него.

А как я это поняла?

А просто…

Олег не стал ничего говорить, медленно встал и мягким пружинящим шагом двинулся в сторону нашей спальни.

Я увидела распахнутые двери гардеробной, увидела его спортивную сумку, большую, с которой он любил уезжать, когда командировка больше семи дней.

Муж складывал аккуратно в нее нижнее белье, рубашки.

Подняв на меня взгляд, он пожал плечами.

— Я же правильно понимаю, никакого диалога у нас с тобой не будет?

А что я должна была ему ответить? Что я должна была ему сказать?

Я потёрла ладони друг об друга. И промолчала.

— Детям объяснишь все сама. — Хрипло бросил Олег в сторону, как будто бы даже ко мне не обращался.— С родителями сама тоже поговори, преподнеси это как-то витиевато.

— Как? — только и спросила я. — У тебя молодая любовница, ты куда-то собираешься? Уезжаешь?

— А что ты мне предлагаешь? Броситься сейчас тебе в ноги и рассказывать небылицы о том, что да нет, это было только по пьяни. Ну ты же сама прекрасно понимаешь, что нет.

Эти слова саданули под дых.

Я поняла, что там не просто любовница.

— Ты с ней живёшь? — Констатировала я очевидное. А сама поняла, что он с ней жил, он свои командировки проводил с ней, потому что в реальном времени, в реальной жизни у него возможности находиться с ней рядом не было.

Он с ней жизнь строил.

— Что ты сейчас хочешь от меня услышать? Нет, это какая-то левая девка, и я ухожу, потому что не могу остаться? Ну что ты хочешь услышать? Мне врать тебе сейчас? — Олег спросил зло, а я прикусила губы, отвернулась, посмотрела на комод, где стояли по старомодному фотографии в рамках.

Со свадьбы, хоть была старая, черно-белая, но такая красивая. У меня фата была длинная. Денег тогда особо ни у кого не вводилось, и я подрабатывала в универе. А на скоплённые за несколько месяцев деньги фату себе купила самую красивую, самую длинную. Потому что хотела выходить замуж, как будто бы в сказке.

— И как давно у тебя это? Зачем ты? — Спросила я намеренно делая себе ещё больнее.

— Ты этого знать не хочешь.

— Я просто хочу знать, почему, — выдохнула я, ощущая, как по крови разгонялся адреналин.

Олег застыл, поднял на меня взгляд, в котором плескалось безумие, и хохотнул, запрокинув голову.

— Вика, родная моя, да потому, что хороший левак укрепляет брак. — Рявкнул он так, что я запереживала, как бы Стеша не соскочила и не проснулась от этого, но нет, все обошлось. А я посмотрев, ничего невидящим взглядом на мужа только уточнила:

— И поэтому ты сейчас вещи собираешь?

— Ну а что ты мне предлагаешь делать? Давай, расскажи. Хочешь, чтобы я засел здесь, как царь, барон, и говорил, что нет нихрена я никуда отсюда не денусь. Так я денусь. Что ты думаешь, я не оценивал перспективы того, что ты можешь все узнать? Оценивал. Я прекрасно знал, что жить со мной ты после этого не сможешь.

— То есть ты все знал и все равно изменял? — Уточнила я ощущая, как в голове застучали молоточками болезненные мысли: ему было все равно, поэтому он изменял.