Чтение онлайн

— Она беременна, — прошептал Том. — Ребенок...

— Тогда она была беременна. И потеряла его. И поэтому чувствует себя виноватой. Я всегда надеялся, что она когда-нибудь это переживет, но, вероятно, ты единственный, кто сможет забрать у нее эту боль и вылечить ее.

Том все еще пристально смотрел на снимок ультразвука.

— Моего малыша? — он с трудом сглотнул

Лолли кивнул.

— Почему она никогда мне об этом не говорила? — к уже имеющейся тоске присоединился гнев.

— Она узнала об этом в тот день, когда ты ушел. И не захотела привязывать тебя этим к себе. Скорее всего, надеялась, что ты снова к ней вернешься так же, как всегда это делал. Но время проходило, и вместо надежды распространялся страх, что ты можешь возненавидеть ее за молчание.

Тому было тяжело от судорожно сжимавшегося сердца.

— Я никогда не смог бы возненавидеть ее. Я слишком давно ее люблю, — он встряхнулся, как будто бы вместе с этим мог стряхнуть с себя свою тоску и ярость, затем упаковал гитару. — Я могу взять ее с собой?

— Что ты планируешь? — Лолли положил записную книжку обратно в ящик.

— Буду все исправлять.

Было уже поздно, но Нина хорошо делала свою работу и успела многое. То, что Тома и Лолли не было видно весь день, ее больше чем устраивало. По крайней мере, так можно было обеспечить себе полное душевное спокойствие и не присматривать в качестве альтернативы за двумя воркующими флиртующими голубками. Финансовое положение постепенно прояснялось и выглядело так, что не должно было занять много времени, пока они не окажутся в плюсе. Из глубин подвала она отстояла две полки, которые теперь стояли в конференц-зале с аккуратно надписанными и заполненными папками. Измученная, но довольная, она плюхнулась на белый кожаный двухместный диван, который приобрела на прошлой неделе на «eBay» [40] .

— Эй! — Том постучал в дверной косяк. — Можно войти?

Женщина испуганно посмотрела на дверь.

— Я могу этому помешать? — она огрызнулась на него.

— Только если ты уволишься, — ответил он и подарил ей сияющую улыбку. Но Нина смотрела на него лишь с отвращением.

Когда она обнаружила в его руке кофр с гитарой, это ее удивило. В течение всех этих лет, которые она его знала, Нина только однажды слышала, как он играл на гитаре. Когда на вечеринке по случаю дня рождения Джо, Том был изрядно пьян. Забавно, что при этом она была обязана его гитаре шрамом под глазом. На крохотный момент ее гнев и ярость на него ослабели.

— Послушай, с Лол...

Нина в защитном жесте подняла руку.

— Это не мое дело. Мы уже давно не вместе, — пока она это говорила, то снова сосредоточилась на стопке бумаги, которые лежали на ее столе.

— Пожалуйста, Нина. Там ничего не было.

Он поставил чехол с гитарой и быстрыми, большими шагами пошел к ней. Точным движением руки он развернул женщину к себе.

— Что это значит? — крикнула она ему.

— Я хочу поговорить с тобой. И сейчас же.

— А если я не хочу?

Том пожал плечами.

— Твои проблемы. Ничего не говори. Достаточно слушать.

Нина отступила. Так Том только однажды говорил с ней, когда покинул ее. В ней поднялись воспоминания. Она видела их последний совместный день отрывками. Видела его разочарование, гнев и то, как с почти полным отвращением он бросил ей газету. В тот раз счастье и горе были рядом друг с другом, и в то время женщина знала, что если бы у них всё не случилось не так, как случилось, то она бы не потеряла ребенка. Нина была в этом уверена. Но за то, что произошло сегодня утром, она не несла никакой вины. Нина должна была выбраться отсюда прежде, чем все, что они пережили, обрушилось бы на нее, как карточный домик.

Она поднялась.

— Пошел-ка ты знаешь куда, Том Новак! Я не хочу больше ничего с тобой делать. Ты настолько сексуально крут, что не смог пропустить моего лучшего друга, — женщина побрела от него.

Том поспешил вдогонку и схватил ее за место, где была татуировка.

— Ты выслушаешь меня сейчас!

Звонкий удар! Без предупреждения, Нина отвесила ему тяжелую пощечину.

Она действительно это сделала? Нина закрыла свой рот рукой, полная ужаса и отступила на пару шагов. Том не издал ни звука. Она смотрела на него взглядом, в котором отражались как гнев, так и тоска.

— Я... я... — пролепетала женщина.

На этот раз в защитном жесте поднял руку Том.

— Хорошо. Тогда мы не разговариваем. Мы это оставим. Ты можешь и дальше прятаться в своем бункере, пока я буду подцеплять следующую подружку, которая перебежит мне дорогу. И именно с грудью. На мужиков у меня не стоит. Я никогда не делал этого и никогда не буду, — его слова звучали холодно и расчетливо. Каждый отдельный слог глубоко врезался в ее сердце.

Он отвернулся и наклонился.

— Трогать Лолли или заставить меня его кадрить, такое не пришло бы мне в голову даже во сне. Я спал в его кровати потому, что был пьян. Где он был, я даже не знаю.

Нина сделала шаг к нему.

Том снова поднялся, и в этот момент раздался глухой стук, а Нина закричала от страха и боли. Второй раз в ее жизни он ударил ей по голове чехлом от гитары. И снова пошла кровь – на том же месте.

— О, Боже, Нина.

— Всё хорошо, — прошептала она, но слушать ее было мучением.

— Дай посмотреть, — мужчина взял ее за запястье и повел к дивану, на который светил солнечный свет. Том положил кофр ей под ноги, взял платок из коробки на столе и сел на диван. Он осторожно промокал рану. — Сильно болит? — заботливо спросил Том.

Она медленно качала головой из стороны в сторону. Нина не сказала ему правду, так как хотела, чтобы Тома не мучила совесть. На самом деле ее голова гудела как после одной ночной вечеринки, пропитанной виски и сигаретами. Если она ему скажет, то он больше не позволит ей ходить. Но Нина не хотела, чтобы Том оберегал ее и заботился о ней. Она хотела остаться одна с собой и своей болью. Так, как это было всегда, когда ей было не хорошо.

Нина собиралась снова отступить, потому что не знала ничего другого. Ее отец не был плохим человеком. Он любил Нину, она была убеждена в этом. Только он постоянно был занят собой и своей музыкой. При этом отец легко успевал не замечать, как его дочь страдала из-за каких-то мучений. Да, ей пришлось рано научиться присматривать и заботиться о себе самой. Только когда папа заболел, он заметил, насколько одинокой была его малышка. Тем не менее, для нее это было слишком поздно. Нина просто никогда не научится доверять другим.

Тому хватило одного взгляда в глаза Нины, чтобы понять как у нее дела. Только он не был готов снова это допустить.

— К счастью, это лишь царапина на старом шраме, — пока мужчина это говорил, он наклонился и поднял кофр с гитарой. Том медленно положил его перед ней на стол. — Открой, — попросил он.

Она колебалась, но его ободряющие взгляды склоняли ее к тому, чтобы расстегнуть пряжки. Нина подняла крышку и перед ней появилась гитара.

— Это же моя! — ее голос передал удивление, но также и то, как она была сердита.