Чтение онлайн

— Настёна. Ты чего молчишь? — с тревогой спросил Вова.

— Я балдею. — призналась с блаженной улыбкой.

— Ладно. Не могу говорить, занят немного. Целую, заеду вечером за тобой, будем балдеть вместе. — смеясь, предупредил Володя и отключился.

Я переставила деревце на стол, наклеила на него стикер с нарисованной улыбкой и принялась за работу. В такой компании дела пошли куда лучше.

Смолин заявился под конец рабочего дня. Его острый взгляд просканировал мой кабинет на наличие роз, и не найдя их, он вопросительно уставился на меня.

К этому моменту Ольгу я уже отпустила домой, нехорошо ей стало. И я могла бы соврать, что ей отдала, но решила, что врать смысла нет. Смолин тот ещё зверь, всё поймёт.

— Извини. Не могу розы твои принять. Володя и так недоволен что мне приходиться на тебя работать и жить с тобой по соседству. — сказала как есть и Олегу мой ответ не понравился.

— Скажи, ты это специально делаешь? — взвился он так, что я тоже взвилась.

— Что я делаю? — спросила с вызовом бросив ему его документы, — Я проверила там всё в порядке.

— Ты семь лет ни с кем, и как только я об этом узнал, ты решилась на другие отношения. — Олег сел на стул, убив тем самым мою надежду, что он уйдёт до прихода Вовы.

— Кстати, да, спасибо тебе. — только сейчас в голове созрела мысль что если бы ни возвращение Олега, я бы так ничего и не решилась поменять.

Так и не замечала бы Володи и его отношения ко мне, и того, как мне рядом с ним хорошо.

— За что? — устало спросил Смолин и сам он весь был вымотанный, такой, что мне его стало жаль.

Я его жалела сейчас, потому что понимала. Мы оба оказались в дерьмовом положении и выматывали им нехотя самих себя и друг друга.

— Послушай Олег, я впервые в жизни счастлива по-настоящему. Я устала от этой бессмысленной возни. Цветы эти, коньки, это всё пустое понимаешь? Ты меня никогда не вернёшь, потому что меня у тебя и не было никогда! Я даже влюбиться в тебя не успела и отдалась тебе просто потому, что с тобой смогла. Понимаешь?

— А его ты значит любишь? — слишком уж спокойно спросил Олег и это его спокойствие меня пугало.

Я не хотела ему говорить о своих чувствах, прежде чем скажу о них самому Вове, но всё равно призналась. Слишком сильна была вера, что Смолин тогда отстанет от меня.

— Люблю! Люблю и уеду с ним! — про «уеду» вырвалось само собой.

— Не глупи! Разве не видишь, что ты для него лишь лакомый кусок. Ещё бы, наследница такой империи. Не придётся больше баранку крутить, да на побегушках у Артура бегать. — зло выплюнул Смолин и мне захотелось его ударить.

Но я выдохнула, глядя на деревце от Вовы и спокойно сказала;

— Если уж зашла речь о побегушках, то я точно так же на них бегаю у Артура. Думаю он найдёт себе нового водителя и бухгалтера не хуже нас.
– — сказала играючи, и развернулась к шкафу.

Одеться скорей и выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха, а не дышать этими духами Смолина, от которых уже подташнивало. Как раз в этот момент за мной и Володя зашёл, тяжело и недовольно вздохнул, увидев Олега. Меньше всего мне хотелось ссориться с Вовой из-за Смолина.

— Володя бери деревце, я сейчас оденусь. — мило попросила, натягивая сапожки.

— Пойдём выйдем, поговорим. — Вова обратился к Смолину, вместо того, чтоб сделать то, о чём я попросила.

— А пойдём.

Смолин резво шагнул в открытую для него Вовой дверь и всё! Всё внутри меня рухнуло. Какого хрена вообще?!

Я ещё пыхтела какое-то время, минут десять не больше, пока собиралась. Потом вспомнила, что у Вовы пистолет, таким, если в упор, и в глаз, например, то можно и убить. И я неслась, вниз по лестнице быстрей, чем убегала от припадочного Эдика. И это, прихватив с собою деревце, горшок у него тяжёленький, таким отоварить можно неплохо. Бежала и представляла себе кровавые картины, ну точно мозгами поехала. Выскочила из здания, судорожно оглядываясь по сторонам, ища как минимум двух сцепившихся мужиков. Но нет, Смолина не было как корова языком слизала. И его самого, и его Вольво. Зато Вова стоял у моей машины и курил. Даже руки не сбиты. Лицо целое. Подбежала к нему, с облегчением в душе.

— Ну как? — уставилась на него, словно он моя последняя надежда на спокойную и счастливую жизнь без Смолина, и кроме него родненького больше некому меня защитить.

— Всё хорошо Настёна. Всё хорошо. — с таким же облегчением прижал меня к себе, выдыхая дым в сторону.

— Я кабинет опять не закрыла. Бежала тебя спасать, думала ты его застрелишь, тебя посадят. — хотела вручить Вове деревце, но он не взял.

— Давай ключи, я сам закрою. — открыл мне машину с пассажирской стороны, я села в уже нагретый салон.

Меня правда морозило, но уверения Вовы помогли успокоиться. Я ему верила, по-настоящему. Сидела в машине, перебирала пальцами сочные листочки и так же в уме перебирала людей, которым могла бы так доверять, как ему. Даже Марина с Артуром в итоге встали в очередь за Вовой.

— Я тут подумал, — сказал Вова, сев за руль, — С мамой позже тебя познакомлю. Тебе вообще отдохнуть было бы хорошо. Бледненькая ты у меня. — он провёл тёплой и пахнущей табаком рукой по щеке, и я прижалась к ней пронзаемая приятной дрожью.

— Я всегда такая. Не липнет ко мне загар.

— Да, конечно, если ты не загораешь никогда, с чего бы он к тебе прилип? — посмеиваясь над моим заявлением, Вова выехал с парковки, и мы поехали уже не ко мне домой.

Он отвёз меня к себе. Пока готовил ужин, я ему помогала и с интересом разглядывала стены гостиной что была соединена с кухней. По стенам изумрудного цвета плотно висели картины. Одна интересней другой, я словно в галерею попала. Много картин, связанных именно с морем. Тем удивительней был тот факт, что Володя застрял в городке, где моря нет и в помине.

— Скажи, ты художник? — спросила у Володи, он с улыбкой, очень быстро резал картошку мелкими ломтиками.

Прям как заправский шеф-повар.

— Любитель. — ответил хитро, а меня потянуло к нему.

— Ты только не смейся, — повисла у него на шее, заставляя оставить картошку и нож.

Вот приспичило мне именно сейчас сказать о своих чувствах, просто бились они через край, как морские волны с картин.

— Над чем? — осторожно спросил меня, словно понимал, что я ему скажу, возможно слышал мой разговор на повышенных тонах со Смолиным, моё признание в любви.