Чтение онлайн

Зато в стране расплодилась тьма-тьмущая боевых отрядов, подчинявшихся не властям, а тем, кто больше платит. Все эти Басаевы, Хайрахоевы, Бараевы и Радуевы представляли собой нечто вроде бесчисленных воинственных князьков, не способных добиться ни взаимопонимания, ни тем более взаимодействия.

Пресловутый ваххабизм, прочно укоренившийся в Ичкерии к 1999 году, совершил чудо, которого до этого не удавалось ни шариату, ни кодексам Шамиля, ни родовым традициям. Он объединил все бандформирования под одним знаменем, на котором следовало бы поместить не волка и даже не полумесяц, а символическое изображение доллара. С этого момента и начались настоящие проблемы для России.

Практически все полевые командиры вошли в ядро так называемого Тайного Общества «Ичкерия», ТОИ. И мало того, что с этих пор чеченский госаппарат превратился лишь в один из филиалов Общества. Основная беда состояла в новой тактике боевиков. Ограничиваясь у себя на родине малозначительными вылазками и боями местного значения, направление главного удара они перенесли на Москву.

В кратчайшие сроки на этом невидимом фронте было одержано столько решающих побед, что поражения на настоящей войне перестали иметь какое-либо значение. ТОИ не просто скупило на корню десяток-другой видных российских политиков, влиятельных чиновников, телемагнатов и банкиров. Теперь для того, чтобы разрушить эту махину, пришлось бы сначала хорошенько пошуровать во всех институтах федеральной власти и прочистить звенья силовых структур. Мог бы, кстати, заняться этим по долгу службы и Власов. Но он сам оказался приближен к исполинской кормушке ТОИ. А попробовав разок столь щедрое угощение, уже не мог и не желал вернуться к скромному рациону полковника ФСБ.

В общем, финансовый маховик ТОИ был запущен на всю катушку. Путающийся у всех под ногами Громов понятия не имел, какой мощный механизм он пытается остановить. Но механизм этот существовал, он функционировал безотказно, и противодействовать ему можно было лишь одним безрассудным способом — сунуться в него собственной персоной и слушать, как хрустят твои косточки, перемалываемые беспощадными шестернями.

Честно говоря, жаль было полковнику майора, не пожелавшего понимать намеков и следовать добрым советам. Да и армейских генералов Власов недолюбливал. Но не до такой степени, чтобы отказаться от своей доли пирога и улечься в братскую могилу вместе с близким ему по духу Громовым. Трупов в этом деле и без него хватало. Сначала экипаж и пассажиры того самого злополучного самолета, которому нельзя было позволить долететь туда, куда он устремился. Затем на тот свет отправил гомосексуальное трио, составленное Эдичкой Виноградовым, Артуром Задовым и депутатом Шадурой. Ребят, доставивших последнего к дежурившему по управлению Власову, тоже пришлось отдать на заклание. Плюс семейство Северцевых. Ну, и под завязку — главный «разводящий», подполковник Рябоконь. Это уже для логического завершения картины под названием «Я другой такой страны не знаю». Или: «В королевстве, где все чинно и ладно». Всегда, при любых обстоятельствах чинно, пристойно, законно. То есть в Российской Федерации.

Тем бы все и ограничилось, если бы не Громов. Надо же, как взбеленился из-за своей непутевой бабы! На рожон полез, воду в тихом омуте мутить начал. Лучше бы ему погибнуть там, где ему было назначено, чем попусту суматоху создавать и больших людей нервировать. Контроль за операцией был поручен не кому-нибудь, а лично Власову.

План был дерзок и гениален, как все простое. Его осуществление позволяло ТОИ убить сразу двух зайцев. Во-первых, не допустить нормализации обстановки в Чечне, где бедствия и озлобленность простого народа являлись теми самыми углями, благодаря которым ни на минуту не затухал огонь гнева народных масс. Пока они, темные массы, полыхали ненавистью к России, умные люди таскали из этого пламени каштаны. Второй задачей Общества было лишний раз дискредитировать Российскую Федерацию в глазах Запада, а чеченских боевиков представить в роли благородных народных мстителей. Америка шлет в Ичкерию медикаменты, а Россия мало того, что отливает для мирного населения пули и снаряды, так еще, несчастных людей убивая и калеча, лечить их не позволяет. Вот уж монстр! Жандарм не только Европы, но и Азии!

Сообщникам Власова и ему самому было глубоко плевать на большую политику. Их в данном случае интересовали большие деньги.

Основная часть груза, не долетевшая до Грозного, находилась сейчас в укромных армейских складах и ожидала отправки в выставивший аккредитив Ирак. Таким образом, похищенные медикаменты и оборудование сначала продавались третьей стороне, разумеется, не без выгоды для ответственных участников сделки. Затем на вырученные деньги приобреталось оружие, которое, опять с хорошим наваром, поставлялось все в ту же многострадальную Чечню. В результате троекратной прокрутки на счетах участников оседали целые горы долларов. Руководство ТОИ смотрело на это коммерческое баловство своих членов сквозь пальцы. Но вот провала столь важной операции оно не простило бы никому. Власову в том числе.

В случае засветки ему грозила незавидная доля особиста Рябоконя, а то и что-нибудь похуже. Способов устранения неугодных лиц столько напридумывали, что впору энциклопедический справочник издавать.

Вот так. И никак иначе.

Распрямившись в кресле, Власов взял со стола копию распечатки, которую изготовил для майора. Это не «липа» была, а самые что ни на есть подлинные сведения. И, вручая бумаги Громову, Власов отлично знал, на ком тот остановит свой выбор. Это будет отставной штабист Тупиков — единственный кандидат в списке, до которого из Москвы рукой подать. Что ж, попутного ветра, майор. Место, где расположена дача Тупикова, тихое, спокойное. Заповедным, конечно, его не назовешь, но ежели сгинет там вдруг чересчур любопытный товарищ, то не найдут его потом ни днем с огнем, ни ночью с фонарями.

Для того чтобы окончательно решить судьбу Громова, полковнику было достаточно набрать один телефонный номер и обменяться несколькими фразами с собеседником. Что он и сделал. Хотя для того, чтобы поднести к уху телефонную трубку, Власову потребовалось времени значительно больше, чем обычно, а после этого он залпом махнул полный стакан спирта и отчихвостил ни в чем не повинную супругу, сунувшуюся к нему в кабинет с приглашением завтракать.

— Вот возьму и суку для Гранда вместо тебя заведу! — заорал он, надрывая обожженную спиртом глотку. — Короткошерстную!

Сразу после визита в банк Громов взял курс на север, спеша выскочить на Ленинградское шоссе. Посторонние могли подумать, что просторный свитер надет им по причине пасмурной погоды, но на самом деле он просто прикрывал рукоятку заткнутого за пояс джинсов револьвера. В поездку Громов захватил лишь «смит-вессон», поскольку пускать в ход табельное оружие не собирался. Это было его частное расследование, его личное дело. В случае засветки под угрозу попадала не только служебная карьера Громова, но и вся его дальнейшая судьба.

Ему, еще не слишком уверенно ориентировавшемуся в хитросплетениях московских улиц и дорог, заменяла штурмана карта города и области, развернутая на пустующем пассажирском сиденье. Позади небрежно валялся довольно старомодный «дипломат», не приобретший ни внешнего лоска, ни солидности от того, что ему были доверены десять тысяч долларов, разделенные на две равные пачки. Хранились в портфеле также три бутылки водки, минералка и сухой паек, купленный на скорую руку в первом попавшемся гастрономе. А в боковом отделении лежали скрепленные листы бумаги, на которых была распечатана информация, выуженная Власовым из компьютера.

Список свежих отставников штаба Московского округа содержал всего лишь три фамилии. Военные, вопреки всем своим стенаниям по поводу неустроенности быта, на гражданку явно не торопились.

Все трое верой и правдой служили при штабе и наверняка были знакомы с покойным подполковником Рябоконем. Будучи особистом, он, правда, знал офицерский состав гораздо лучше, но на том свете его осведомленность вряд ли могла оказаться полезной. Там и без начальника особого отдела известно, кто чего стоит.

Громову же пришлось положиться на интуицию, что он и сделал перед тем, как выбрать окончательный маршрут. Из трех кандидатов выбор был остановлен на полковнике Тупикове. Прощупывать остальных двоих, обосновавшихся за пределами области, все равно не было времени. А полковник представлялся Громову наиболее любопытной фигурой.

Итак, Тупиков Иван Сергеевич, 48 лет, по образованию военный инженер, за плечами как дальние точки, так и ближнее зарубежье. Сам москвич, но в родные края вернулся сравнительно недавно, уже не тем новоиспеченным лейтенантиком, который уезжал отсюда для прохождения дальнейшей службы. Должность помощника начальника штаба по материально-технической части, скорее всего, перепала ему в ходе бесконечных интриг, рокировок и рекогносцировок. Но Тупиков вожделенную синекуру все же получил и, несомненно, должен был держаться за нее руками, ногами и зубами.