Чтение онлайн

— Убери это! — Громов оттолкнул протянутую конечность. — Я ведь тебе пистолет в руку не засовывал, м-м?

Пилот виновато потупился, но, наткнувшись взглядом на покойника, вздрогнул и поспешно отвернулся. Даже про травму свою забыл. Точно так же, как его товарищ — о головной боли.

— Полезай в кабину, — скомандовал Громов.

— Зачем?

— Забудь свою глупую привычку задавать вопросы. Меня интересуют только ответы.

— Ответы? Но я ничего не знаю! Мое дело — за штурвалом сидеть.

— Вот и полезай за штурвал, — подтолкнул его Громов к вертолету. — Преподашь мне краткие курсы вождения. Справишься?

— Я-то справлюсь, — уныло пробормотал пилот и умолк.

— Хочешь сказать, что я не справлюсь?

Заглянув в устремленные на него глаза, пилот помотал головой:

— Нет. Я ничего не хочу сказать.

— Тогда делай, что велено. — Громов хлопнул его по плечу. — Не волнуйся, я способный ученик. Мне нужно только кое-что освежить в памяти, вот и все.

И хотя он ободряюще усмехнулся, пилот забрался внутрь вертолета с такой поспешностью, словно не без правой руки временно остался, а, наоборот, обзавелся дополнительной, третьей.

Осуществленная месть подобна наспех утоленному голоду. Стоило Громову перешагнуть через труп пулеметчика, как он потерял интерес и к нему, и к его соратникам, рыскающим по лесу. Теперь все его мысли занимал только захваченный вертолет. Отличная машина, мощная, быстроходная. И качество российских дорог на ее скоростные качества никак не влияет. В общем, настоящая находка.

Добираться из леса до оставленной в поселке «семерки» было далековато. Поездка на ней в Завидово заняла бы еще больше времени. Так что новый девиз Громова гласил: летайте вертолетами Минобороны — вы сэкономите время и деньги.

— Какая скорость у этого агрегата? — спросил он, с любопытством разглядывая кабину вертолета.

— До 280 километров в час, — доложил пилот.

Громов коснулся пальцем одного из трех пулевых отверстий, оставленных его револьвером в толстом органическом стекле, и решил, что прокатиться ему придется с ветерком, в полном смысле этого слова.

— Запасы горючего? — осведомился он.

— Перед самой посадкой в баке на 50 километров оставалось. Но есть еще один, запасной. Там в девять раз больше.

— Переключение автоматическое?

— Лучше воспользоваться вот этим тумблером. Так надежнее.

— Воспользуюсь, — пообещал Громов. — А теперь взлетай. И комментируй вслух каждое свое действие. Впрочем, если тебе вдруг захочется почесать нос, — добавил он иронично, — разрешаю сделать это молча.

Расчет на то, что шутка приободрит пилота и позволит ему немного расслабиться, не оправдался. Правда, тот засмеялся. Но таким натянутым и неестественным смехом, что вторить ему согласился бы только какой-нибудь душевнобольной.

Пожалев беднягу, Громов сделал еще одну попытку:

— Надеюсь, по инструкции не обязательно сидеть за штурвалом с расстегнутой ширинкой?

— Так пуговицы же! — воскликнул пилот с удрученным видом. — А у меня…

Опять он выставил свою распухшую правую руку, и опять пришлось отодвинуть ее на второй план.

— Ладно, действуй, ас, — сказал Громов, нахмурившись. — Про руку свою забудь. А то придется оторвать ее и зашвырнуть подальше, чтобы тебя не отвлекала.

Лицо у Пилота сделалось озабоченным и совершенно серым.

— Включаю форсаж. — Он заговорил голосом прилежного ученика, сдающего самый трудный экзамен в своей жизни. — Начинаю подъем.

Оживленные последовательными щелчками тумблеров, загудели двигатели над головой. Заурчал за спиной редуктор. Приборная панель расцветилась зелеными и оранжевыми огоньками.

— Сейчас лопасти винта набирают обороты, — прокричал пилот.

— Это я понял, — кивнул Громов. — Дальше давай.

В кабине постепенно усиливался громкий свист. Когда он достиг постоянного уровня, земля под вертолетом мягко провалилась вниз.

— При взлете шаг лопастей увеличивается, — продолжал пилот. — Вот так, видите?.. А для спуска шаг нужно уменьшить.

— Ну-ка, прибавь скорость, ас.

— Пожалуйста.

В ответ на переключение тумблера взвыла турбина, выдавая предельное количество оборотов. Вертолет пушинкой устремился вперед и взмыл над лесом, где пилот заставил его ненадолго зависнуть.

— Теперь я попробую! — крикнул Громов.

— А может…

— У тебя только две руки, не забывай об этом. А язык вообще один.

— Передаю управление!

— Так-то лучше.

Громов в точности повторил все маневры, продемонстрированные ему пилотом, с той лишь разницей, что зависание получилось у него лишь с третьей попытки. Руки сами вспоминали или угадывали, что от них требуется. Но когда, совершив слишком резкий вираж, Громов едва не коснулся лопастями винта верхушек деревьев, пилот забеспокоился:

— Не так! Плавнее нужно.

— Показывай.

— Аккуратненько тянете штурвал влево, — пилот именно это и проделал, — изменяется наклон винта, и машина тоже поворачивает влево. Вправо… — Он исполнил поворот в противоположном направлении. — Понятно?

— Понятно. — Перехватив штурвал, Громов наклонил его от себя и удовлетворенно прокричал: — О, вспомнил! Это пикирование, верно?

— Ага! — опасливо подтвердил пилот. Когда до земли осталось всего ничего, он не выдержал и рванул штурвал на себя. — А это было кобирование, — сообщил он, отдуваясь. — Набор высоты.

— Пикирование мне нравится больше, — признался Громов.

— Я заметил, — кивнул пилот с вымученной улыбкой.

— Ладно, — сжалился над ним Громов. — Пикировать больше не будем. Показывай, как давать задний ход… И еще научи вокруг оси разворачиваться…

— Вот, смотрите…

Через десять минут Громов разошелся настолько, что едва не настиг сороку, припустившую над прогалиной. Птица вовремя нырнула в чащу. Правда, вертолет не повторил ее маневр лишь благодаря своевременному вмешательству пилота.

— Лихо, — признал он, когда вывел машину из пике.

— То ли еще будет! — громко пообещал Громов.

— Да?

Гримаса, появившаяся на сером лице пилота, выражала все что угодно, только не восторг.

Десантники слишком рано обнаружили подвох и повернули обратно. Вылови они бутылку с радиомаяком чуть ниже по течению, и все закончилось бы для них иначе. Да только в реальной жизни не существует сослагательных наклонений. Только «да», только «нет». Или — или.