Чтение онлайн

Отряхнувшись и отбросив сон долой, Мортрит продолжил поход опустив глаза вниз теперь думая только о ней. Обида накатила за то, что происходит и за то, что произойдёт. Он не хотел покидать город, даже если на кону стояла сила, которую он может получить, повод была Везрит, но отталкивая от себя Мортрита, она позволила на время задушить чувства. Преодолев черту деревьев, когда за спиной нет не единой души, звук изменился, стал более приглушенным. Даже пение птиц осталось за той чертой. Кроны деревьев перекрывали лунный свет, а из тех, что просачивались составляли световые узоры. Тени скрытных зверей проскакивали тут и там, с каждым шагом в глубь их становилось больше, как и они сами. Легкий туман закрывал следы когтей на земле и деревьях здешних обитателей. Вытоптанная тропа разделялась, создавая развилку. По правую руку густые ветви закрывали обзор, их белые листья текли, переполнившись соком. Туман приобретал смуглый непонятный цвет, меняющийся из раза в раз, злорадный хлопот крыльев перемешивался с ядовитым шипеньем. Слева же начали встречаться хвойные деревья, трава становилась высокой, частые переплетения лиан с растущими на них синими бутонами, обвивали деревья, переходя от одного к другому, создавая непроницаемый, колючий навес над землей. Туман в той стороне становился белоснежным и чистым, отдавал прохладой. Только топот лап и копыт, злорадный смех и рычанье скрывались в том тумане.

Повернув налево туман поглотил его. Некоторое время Мортрит не видел дальше своих рук, иголки деревьев кололи его в лоб. Глухие стуки раздавались эхом по округе. Мортрит шёл уже несколько часов, но тропы, по которой можно было бы ориентироваться, не нашёл, так и туман не развеивался. Маленькие змеи и белки проскакивали тут и там, Мортрит взял бы их, но, как и сказала та сова, надо найти живность побольше, может это на что-то, да и повлияет. День, который ранее уже наступил, снова заканчивался, счёт времени давно потерян, как и понимание, где находится сам Мортрит. Ноги болели, глаза закрывались, наткнувшись на очередные сплетения лиан сверху, Мортрит решил, что неплохо было бы попробовать устроить ночлег прямо на них, в надежде что они выдержат его вес.

Ночь была беспокойной, даже несмотря на прибывший сон — отдыха не чувствовалось. Проходили дни, чувство, что Мортрит ходит по кругу никуда не уходило, всё те же хвойные деревья, кустарники и тернии, лозы, свисающие сверху, корни, путающиеся под ногами, трава, которая у основания была зеленой, но на конце становилась белой. Даже синие розы росли кустами, создавая преграды и стены. Глухой стук прекратился на второй день, как и рычанье вдалеке, но на замену пришло тихое рыданье, заставляющее постоянно оборачиваться в беспокойстве. Когда синева под глазами стала больше, а шепот в голове громче, то пришли мысли, будто туман, приобрётший запах трав и гнили, костра и дыма, стал виновником ужасного самочувствия. Еда в сумке уже закончилась, а воды осталось на день, максимум два. Беспокойство вызывала и потеря подарка матери — черепа для волос, оставленный в том здании. Крайне часто Мортрит проверял волосы, всё время забывав о потери и каждый раз разочаровался, обвиняя себя в такой глупости.

Снова ночь сменила день, как бы сон не был бесполезен, но каждый раз он пытался пополнить силы им и сейчас, спрятавшись в ветвях можжевельника, немного поев ягоды, уснул. Громкое фырканье неподалёку, вызвал мурашки на теле, сразу же разбудило его, заставив в панике осмотреться. За столько времени туман стал менее густым, обнажив небольшой участок, на котором лежал запыхавшийся, величественный олень. Его тело было украшено пульсирующими синим светом линиями, образующие узоры разных зверей, казалось, что свет становился ярче в такт ударов его сердца и так же мрачнее. Густая шерсть блестела на свету луны, копыта спрятаны под его тушей. Его рога были действительно велики, больше, чем возможно представить. Переплетались меж собой, уходя далеко в бока и вверх, даже ветви самых густых деревьев не могут с ним сравниться. Одновременно полупрозрачные, но в тоже время пепельно-серые пропускали сквозь себя свет, даже не образуя тени. Вытянутая морда с черным носом и глазами, покрывавшиеся серым цветом как вирусом, смотрела в землю тяжело дыша. В его рогах, застряла рогами оторванная голова другого оленя, с неё ещё стекала кровь, но она уже была бледной. Паразиты, мошки и черви давно поселились в ней, заражая нового носителя. Видимо те глухие удары, которые Мортрит слышал несколько дней назад были их схваткой и победивший, зацепив рогами другого слишком сильно дернул соперника оторвав тому голову. Нося такой трофей долго не прожить элементарно из-за болезней, которые переносит эта голова. Рядом с ним кружилась молодая дева в легкой одежде зеленого цвета. Широкие полосы ткани обвивали её тело ложась друг на друга в конце образуя хвост, развивающийся от легкого ветра. Её ладони, которые были покрыты деревом, которое ближе к локтям уходило под человеческую кожу, гладили успокаивая оленя, предвещая его скорую кончину. Запах мертвечины начал раздаваться по округе, вызывая рвоту, находиться здесь было тяжело.

Решение, что делать наконец посетила уставшую голову Мортрита. Тихонько спускаясь с дерева, он сорвался, упав об землю, дева, которая вероятно была просто дриадой или как их называют деревенщины лесные духи, перепугавшись сразу скрылась в тумане ожидая что будет дальше. У оленя не было сил чтобы бежать, да и чтобы элементарно подняться, он только повернул голову в сторону, уже ковыляющего к нему Мортрита, смотря слезными уже полностью серыми глазами. Мортрит даже не знал, чем это считать убийством или избавлением от мук бедного животного. Подойдя к нему в плотную, обнажив причудливый клинок, олень опустил смиренно голову, ожидая освобождения. Мортрит замешкался уже готовый к удару, жалость давила на грудь. Руки тряслись, как и ноги. Несколько раз он отступал назад, но снова возвращался, наконец нанеся удар прямо в сердце, Мортрит прекратил его мучения. Через секунду после его начало тошнить, возникло чувство будто проглатываешь кусок, который оказался слишком большой и теперь он терзает горло, медленно-медленно проходя вглубь принося удушение и боль. Так проходило поглощение души, за которой он так долго шёл. Когда ощущение рвоты прошло, то он, закрыв глаза, снова оказался во владениях Зистры, великой совы.

Я не знал, что не один

Упиваясь беззвучным смехом, Зистра размахивала крыльями вызывая снежную бурю. Её клюв не смыкался несколько минут:

— Отлично! Какая удачная охота! Не ожидала такого безрассудства о тебя.

— Безрассудства? Я что-то сделал не так? — Сделав несколько шагов на встречу сове, он и не заметил, как оказался снова в лесу рядом с болотом.

В правой лапе Зистры находился тот самый олень, которого добил Мортрит. Олень дергался и пытался сбежать, но даже не смог шелохнуть лапу совы. Одним легким движением она кинула его прямо в водоворот по середине болота.

— Ты сделал всё правильно, разве я сказала что-то против?

— Нет, но…

— Не бойся так, скоро ты сам увидишь плоды своих решений. — Сказала Зистра, снова начав смеяться.

Из омута начали доноситься истошные вопли оленя, хоть он и был под водой. Вода начала краснеть и будто закипать. Глаза совы наполнялись счастьем, она наблюдала, не отрываясь ожидая чего-то:

— А когда увидишь, то я всё тебе расскажу… — Продолжила Зистра

— Почему не скажешь сейчас, в чём проблема? — Омут притягивал взгляд Мортрита, его глаза всё время были направленны вниз, в круговорот. Утонувшую душу оленя уже давно не было видно в мутной воде, но звук ломающихся костей ещё четко доносился до ушей.

— Я настолько долго здесь нахожусь, больше сотни лет. Дивный пустой мир, где нет никого и хоть какой-то радости тоже. Единственное, что я могу так это смотреть на вас, своих детей. На ваши поступки и последствия. –

По малу начал усиливаться лесной ветер, несущий листья в болото, круговорот ослабевал, а мучения жертвы затихли. Зистра сунула крыло в воду, поднимая оттуда большую, по сравнению с обычными, спящую сову. Темно-пепельные перья с бирюзовыми окончаниями, белый клюв и сероватые лапки. Чуть выше глаз начинали расти два тонких, длинных отростка, больше похожих на нити, уходящие далеко назад за голову.

— Ах, какое чудное создание… Теперь она твоя, можешь дать ей имя. — Сказала Зистра, протягивая новорожденную сову на крыле прямо на руки к Мортриту.

— Фира! Пусть это будет её именем. — По-детски радостно сказал Мортрит, держа её в руках. Пока он держал Фиру, мысли о Везрит уходили прочь, забирая с собой тоску и частично беспокойство.

— Прекрасное имя! Фира придёт к тебе на помощь, когда позовёшь. А теперь ступай. — После этих слов тот чудесный лес растворился в тумане, заменяясь другим лесом, с тем же телом мертвого оленя.

Голова мертвого животного начала облазить и гнить прямо на глазах, переходя на всё тело. За считанные минуты от тела остались только чистейшие кости. Мортрит решил, как дополнительный трофей забрать себе его рога.

С рогами на спине Мортрит думал, стоило ли это того, правильно ли он поступил, утешая себя, что он всё сделал правильно, но всё равно чувствуя огромную вину и тяжесть на душе. Туман вокруг не развеивался, оставшись таким же непроглядным. Трава под ногами, что раньше росла штыками вверх, сейчас же стала увядать. Белые кончики перестали блестеть и стали чернеть.

Мортрит направился в глубь тумана, не зная обратной дороги, просто понадеявшись на удачу. Ноги были вялые, тот запах гнили преследовал Мортрита, не давая покоя. Помимо только хвойных деревьев начали встречаться и другие, наконец запах листвы донесся до его носа. Красные стволы деревьев с золотой листвой, очень похожие на могучие дубы, тонкие, витые из нескольких, будто толстых корней стволы, на которых росли белые листья. Это дерево считается крайне ядовитым, не один зверь не осмелиться подойти к нему, ведь даже его сок способен разъесть любую шерсть и шкуру, не говоря уже о коже. Эти виды древ встречались на развилке в самом начале, Мортрит хорошо запомнил это, жаль, что только это. Вскоре вездесущие корни, вылезающие из-под земли, об которые постоянно спотыкаешься, закончились облегчая дальнейший путь, а в месте с ними закончились и хвои. На смену холодным, темно-зеленым иголкам пришли разноцветная листва, парящая на ветре по округе, даже туман с холодного белого оттенка перешел на теплый, чем-то весенний, янтарный цвет.