В сердце и в памяти
Шрифт:
После суворовского Сергей учился в военном училище, затем закончил юридический институт. Из суворовского училища он часто писал мне на фронт. Вот одно из писем:
«Дорогой папа! Учусь я хорошо. Преподаватели довольны. Очень скучаю без Вас. Здесь много таких, как я, детей офицеров. Папы у некоторых погибли на фронте. Мы дружим между собой. Ваши письма читаем вместе. Вслух. И всегда очень ждем фронтовых вестей. Расскажите о последних битвах подробнее. Привет Вам от моих товарищей».
И пусть времени было в обрез, ему всегда отвечал аккуратно. Я знал, как педантично точен Сергей во всем, за что ни брался. Это помогло ему в условиях походной жизни довольно быстро научиться читать и писать. Да и о фронте у воспитанника гвардейского полка представление не книжное. Затяни с ответом, что может подумать мальчонка?
И в Тулу уходили от меня настоящие письма-отчеты. Сергей мне недавно показал последнее фронтовое. Вот его текст (с некоторыми сокращениями):
«Дорогой Сережа!
Выполняю твою просьбу и подробно сообщаю о последних фронтовых новостях.
Я уже рассказывал тебе, как дивизия форсировала Одер, при свете мощных прожекторов прорывала вражескую оборону, штурмовала Зееловские высоты. Сегодня же с радостью сообщаю, что война для нас закончилась.
Утром 2 мая на участке Ивана Афанасьевича Власенко (ты его должен помнить) в качестве парламентера линию фронта перешел начальник штаба обороны Берлина полковник Дуфвинг. Он сообщил, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, поэтому немецкое командование просило о перемирии. Ему ответили, что речь может идти только о безоговорочной капитуляции. Полковник заявил, что он доложит об этом командованию, и попросил назвать пункты, где немецкие войска могут сосредоточиваться для сдачи в плен. Такие пункты были установлены.
Дуфвингу разрешили вернуться в свой штаб с тем, чтобы он мог доложить о решении Советского командования.
Через некоторое время немцы сообщили, что они готовы сложить оружие. С первыми подразделениями сдался и командующий Берлинским гарнизоном Вейдлинг…
Сегодня мы осматривали город. Все улицы, ведущие к центру, перекрыты баррикадами. Сейчас эти завалы разбирают сами же немцы. Теперь в городе тишина. Почти из всех окон вывешены белые флаги. Война, как видишь, закончилась там, откуда пришла…
Мы расписались на рейхстаге, побывали в имперской канцелярии и бункере Гитлера, осматривали уцелевшие памятники. Фотографировались. Снимки я тебе потом пришлю.
Поздравляю тебя с Победой. Ты ведь тоже внес свой вклад. Желаю тебе успехов в учебе.
Привет от однополчан. Целую. Папа».
…На прощание Маршал и Сергей сфотографировались. На одной из фотографий Василий Иванович написал:
«Сыну полка Алешкову. В. Чуйков».
На прощание Маршал и Сергей сфотографировались.
А еще на одной фотографии появились такие строки:
«Пионерам школы № 19 г. Челябинска от Маршала Советского Союза Чуйкова Василия Ивановича и бывшего сына полка Алешкова Сергея Андреевича».
В этой школе есть пионерское звено имени Алешкова.
Есть такие звенья и отряды в Козельске, Калуге, Туле и Волгограде.
МЫ — ГВАРДЕЙЦЫ
За бои под Козельском дивизии было присвоено звание гвардейской. Приказ об этом председатель Совета Народных Комиссаров И. В. Сталин подписал 23 октября 1942 года. Дивизия стала называться 47-й гвардейской стрелковой, 510-й стрелковый полк — 142-м гвардейским.
Бои под Козельском для всех были памятны, стали для нас школой мужества. Но потери были большие. Только медпункт 510-го полка принял около 700 раненых. Персонал работал в условиях постоянных бомбежек. Потом еще долго вспоминали, как медики носили по три каски: одну на голове, вторую — на груди и третью — на спине, чтобы как-то предохранить себя от осколков авиабомб.
Настоящий героизм проявил санитар Ростовцев. Ему оторвало руку, однако он не бросил раненых, которых собрал на поле боя. Погрузил всех на повозку и доставил в полковой медпункт.
У реки Вытебеть, в первых числах сентября, враг вклинился в боевые порядки 437-го стрелкового полка. Командир полка М. М. Данилов, комиссар А. И. Долматов и заместитель начальника политотдела дивизии по комсомолу П. Я. Объедков подняли подразделения в контратаку. Все перемешалось в жаркой рукопашной. Враг дрогнул, откатился. Из 437-го полка передали: погибли комбат капитан Белов, батальонный комиссар Долматов и младший политрук Объедков. В дивизии это сообщение принял инструктор политотдела Г. И. Кондратенко.
А через 27 лет, 8 мая 1969 года, на Красной площади в Москве Григорий Иванович Кондратенко встретился с давно оплаканным своим другом, Петром Яковлевичем Объедковым! К сожалению, не у всех фронтовых историй счастливый конец.
В те дни в дивизии героями были все — и погибшие, и оставшиеся в живых. Отлично бились с врагом и другие советские части. Гитлеровская операция «Смерч» натолкнулась на непреодолимую преграду.
После Козельской операции нас вывели в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. Стояли в Плавском районе Тульской области. Дивизия пополнилась личным составом, техникой. Приехал командующий 5-й танковой армией генерал-лейтенант П. Л. Романенко, собрал офицерский состав и сказал:
— Вашу дивизию забирают из армии, а куда направят — не знаю. Завтра будете грузиться в эшелоны. Пожелаю успехов на новых рубежах, бить фашистов так же, как били вы их здесь.
Эшелоны уходили ночью, по разным направлениям, строго соблюдалась светомаскировка. Запрещалось вести переписку в штабах, телефонные и радиопереговоры. Через несколько дней, на рассвете, прибыли на станцию Панфилово. И каково было наше удивление, когда на перроне увидели генерала П. Л. Романенко. Прокофий Логвинович улыбается, говорит:
— Ну, вот и встретились опять…
Итак, мы на Сталинградском фронте.
Готовились основательно. Ежедневно проводились занятия по боевой и тактической подготовке, изучению оружия и боевой техники — с пополнением, а со всем составом — всесторонняя партийно-политическая работа.
В нашем стрелковом полку была создана специальная группа из младших командиров и рядовых, участвовавших в боях под Козельском. С ними провели учебные сборы, а затем распределили средь вновь прибывшего и необстрелянного пополнения — передавать свои фронтовые «секреты».
18 ноября нашему полку поручили провести разведку боем к юго-западу от хутора Чеботаревского. Эту задачу возложили на первый батальон капитана Юдаева и четвертую роту второго батальона лейтенанта Казакова. Они с честью выполнили ее, отбив у противника очень важную, господствовавшую над местностью высотку. Досталась она дорогой ценой — почти целиком полегла рота Казакова вместе со своим бесстрашным командиром.
Какую же добрую службу сослужила высота, когда на следующий день началось генеральное наступление! Отсюда дивизия пошла на прорыв, а за ней устремились другие — танковые и кавалерийские соединения.
После войны, изучая в стенах академии опыт ведения боевых действий войсковыми соединениями, я познакомился с данными по обеспечению наступательных боев под Сталинградом.
Оказывается, к началу операции предстояло подвезти три боевых комплекта боеприпасов (для артиллерии трех наших фронтов — Юго-Западного, Донского и Сталинградского), что составляло более 7 миллионов снарядов и мин всех калибров. На это требовалось около 50 тысяч полуторатонных автомашин. А ведь кроме боеприпасов надо было доставить войскам огромное количество и других грузов — продовольствия, фуража, горючего. Только горючего три фронта получили 30 881 тонну. И хотя все это прошло через наши руки, даже мы, участники тех боев, удивлялись: «Как только сумели?»