В середине жизни. Юнгианский подход
Шрифт:
Боги вмешиваются, чтобы достойно похоронить тело Гектора и тем самым успокоить его душу. Выбор падает на Гермеса. Поскольку одна из функций Гермеса – провожать души умерших в подземный мир, он вполне подходит для этой ситуации. Надо отметить, что боги не хотят оживлять Гектора или возвращать его в мир живых, поэтому их вмешательство не является компенсаторным исполнением желания. Гермеса направляют не для того, чтобы помочь охваченному горем Приаму избежать лиминальности, сопутствующей трагедии, ачтобы помочь ему аккуратнее и глубже войти в нее. Бессознательное действительно помогает Эго примириться с глубоким трансформативным изменением, но Гермес помогает и в телеологическом смысле: он ведет продвигающееся ощупью Эго по пути к более глубокой лиминальности. В конечном счете эта помощь позволяет принять смерть и разлуку с прежними героическими идентификациями и защитными механизмами и готовит Эго к следующей стадии индивидуации.
В последующих главах будет детализирована роль Гермеса как проводника душ, но вначале предметом рефлексивного рассмотрения является его роль как посланника. В «Илиаде» эту роль выполняет также Ирида – быстроногая богиня радуги. Размышляя о переходной стадии середины жизни, а также о мире Гермеса и лиминальности, мы будем рассматривать ее и Гермеса как проявления одного бессознательного психологического фактора. При этом необходимо идентифицировать и обсудить функцию отправки посланий бессознательного в этот переходный период середины жизни и его лиминальность. В лиминальности присутствует Гермес, поначалу в качестве посланца архетипического бессознательного.
Когда Ирида приближается с посланием к дому Приама, мы впервые в этой песне видим горюющего царя:
«[Зевс] рек, – и с небес устремилась подобная вихрям Ирида;К дому Приама сошла; и нашла там вопль и рыданье.Окрест отца все сыны, на дворе пред хоромами сидя,Токами слез обливали одежды; в средине их старец,Ризой покрытый, лежал, обвивающей все его тело;Выю и голову персть покрывала державного старца,Коею сам он себя, пресмыкался в прахе, осыпал.Дщери его и невестки, в домах своих сидя, рыдали,Тех поминая и многих и сильных защитников царства,Кои уже под руками ахейскими предали души.Быстрая вестница Зевса, приближася тихо к Приаму.Голосом тихим (но трепет объял Дарданидовы члены)Так говорила: "Дерзай, Дарданид, и меня не страшися!Я для тебя не зловещей ныне схожу от Олимпа,Нет, но душой доброхотная вестница Зевса тебе я:Он о тебе, и далекий, душою болит и печется.Выкупить Гектора тело тебе он велит, Олимпиец.Шествуй, неси и дары, чтоб смягчить Ахиллесово сердце;Но да никто из троян не сопутствует, шествуй один ты;Токмо глашатай старейший да будет с тобой, чтобы правитьМесками в быстром возу и вспять из ахейского станаМертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.Мысль же о смерти, ни страх тебе да не взыдет на сердце:Спутник такой за тобою последует, Гермес бессмертный;Гермес пойдет и проводит, пока не приближит к Пелиду;И, когда он тебя представит пред очи героя,Рук на тебя не подымет Пелид, ни других не допустит:Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;Он завсегда милосердо молящего милует мужа".Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида».Ясно, что послание в целом должно ободрить Приама. Не останавливаясь подробно на содержании этого послания, зададим вопрос: какое значение оно имеет для нашей темы – психологического переживания перехода в середине жизни? Это послание исходит из архетипических слоев бессознательного и сводится к тому моменту, который можно определить как критическое начало долгого периода интенсивной лиминальности. Аналогичной интервенцией в современной жизни является случай архетипического сновидения на начальном отрезке протяженного периода психологического распада – времени, для которого характерны, в основном, ощущения утраты, горя, скорби.
Из текста становится ясно, почему послание приходит именно в этот момент: боги огорчены. Архетипические фигуры бессознательного обеспокоены ситуацией, которая складывается в бессознательном, и потому они приводят в действие компенсирующую цепочку событий. Они должны стимулировать процесс оплакивания, позволить Эго преодолеть потерю, успокоив призрак мертвого. Если рассматривать послание в перспективе, то это начало процесса, открывающего путь в ту область, где Гермес сможет действовать как проводник. Это послание является первым этапом разворачивающейся последовательности, которая приводит к акту захоронения.
Предположение о том, что Гермес появится в момент вашего вступления в сферу лиминальности, порождает вопрос: а как он появится? Каким образом придет к вам Гермес? Прибытие посланца вызывает у Приамачувство жути: «дрожь охватила его тело». Отто считает, что в этом и состоит ответ: «Зловещее водительство всегда составляет суть деятельности [Гермеса]» (Otto, 1979, р. 112). Как же это «зловещее водительство» исходит из бессознательного, когда вы входите в сферу напряженной лиминальности?
Текст «Илиады» дает некоторые указания для размышления об этом вопросе. Когда Приам получает от Ириды весть и начинает действовать в соответствии с ней, поэт описывает два уровня действий, совершающихся одновременно: один – уровень человеческих поступков, другой – уровень божественного (архетипического) деяния:
«С живостью старец взошел в колесницу свою и немедляКоней погнал от преддверья и гулких навесов крылечных.Мески пошли впереди под повозкой четырехколесной(Ими Идей управлял, благомысленный вестник); а сзадиБорзые кони, которых бичом Дарданид престарелыйГнал через город; его провожали все близкие сердцу,Плача по нем неутешно, как будто на смерть отходящем.Скоро, из замка спустяся, они очутилися в поле;Все провожавшие их возвратились печальные в Трою,Дети и сродники. Сами ж они не сокрылись от Зевса:В поле увидел он их и исполнился милости к старцу;И к любезному сыну, к Гермесу, так возгласил он:"Сын мой, Гермес! Тебе от богов наипаче приятноВ дружбу вступать с человеком; ты внемлешь, кому пожелаешь.Шествуй и Трои царя к кораблям быстролетным ахеянТак проводи, да никто не узрит и никто не узнаетСтарца в ахейских дружинах, доколе к Пелиду не придет".Так произнес – и ему повинуется Гермес посланник:Под ноги вяжет прекрасную обувь, плесницы златые,Вечные; бога они и над влажною носят водою,И над землей беспредельною, быстро, с дыханием ветра;Жезл берет он, которым у смертных, по воле всесильной,Сном смыкает он очи или отверзает у спящих;Жезл сей прияв, устремляется аргоубийца могучий.Скоро он к граду троян и к зыбям Геллеспонта принесся;Полем пошел, благородному юноше видом подобный,Первой брадой опушенному, коего младость прелестна».Таким образом происходит подготовка сближения двух направлений действия: одного – на человеческом уровне, другого – на божественном, и вот как это выглядит для человеческого деятеля, царя Приама:
«Путники вскоре, проехав великую Ила могилуКоней и месков своих удержали, чтобы напоить ихВ светлой реке; тогда уже сумрак спускался на землю.Тут, оглянувшися, Гермеса вестник Идей прозорливыйБлизко увидел, и так возгласил к Дарданиду владыке:"Взглянь, Дарданид! осторожного разума требует дело:Мужа я вижу; и мнится мне, нас он убить умышляет!Должно бежать; на конях мы ускачем; или, подошедши,Ноги ему мы обнимем и будем молить о пощаде!"Рек он, – и старцево сердце смутилося; он ужаснулся;Дыбом власы у него поднялися на сгорбленном теле;Он цепенея стоял».При сближении этих двух направлений действия Приам вновь испытывает «жуткое» ощущение. Повстречавшаяся ему фигура – «благородный юноша, первой брадой опушенный, коего младость прелестна» (XXIV: 347–348) – символична; она служит связующим звеном с архетипическим фоном, и именно это придает данному моменту жуткое впечатление. Психику волнует нечто большее, чем то, что проявляется на поверхности. Вот как появляется Гермес при случайной встрече: как фигура, чье присутствие вызывает ужас, словно эта фигура символизирует присутствие значительно большего масштаба. Здесь пересекаются два вектора: один – представляющий интенциональность Эго, другой – источник интенции в архетипической сфере. Это момент неожиданной удачи, фортуны. В отрывке о Гермесе Отто пишет:
«От него [т. е. от Гермеса] получают прибыль, тщательно рассчитанную или совершенно неожиданную, но в основном последнюю. Такова его истинная сущность. Если кто-то находит на дороге драгоценности, если кому-нибудь неожиданно повезло, он, благодарит Гермеса… благоприятный момент и выгодное его использование занимают столь важное место, что даже воры могли бы считать себя его особыми протеже».
Присутствие Гермеса – это неожиданная прибыль, удача, но также в немалой степени – и элемент страха, чувство жути.
Достаточно обоснованно можно сказать, что греки называли переживание синхронии «Гермесом». Гермес персонифицирует синхронийный момент. Но следует добавить и то, что классически его появление происходит в сумерках или ночью, в лиминальном пространстве и лиминальное время. Или же, наоборот: его присутствие вызывает появление сумерек и ощущение вневременности. Он появляется как легкая, но жуткая тень:
«Эриуний приблизился к старцу,Ласково за руку взял и вещал, вопрошая, Приама:"Близко ль, далеко ль, отец, направляешь ты коней и месков,В час усладительной ночи, как смертные все почивают?Иль не страшишься убийствами дышащих, гордых данаев,Кои так близко стоят, неприязненны вам и свирепы?Если тебя кто увидит под быстрыми мраками ночи,Столько сокровищ везущего, что твое мужество будет?Сам ты не молод, и старец такой же тебя провожает.Как защитишься от первого, кто лишь обидеть захочет?Я ж не тебя оскорблю, но готов от тебя и другогоСам отразить: моему ты родителю, старец, подобен!"Гермесу бодро ответствовал старец Приам боговидный:"Все справедливо, любезнейший сын мой, что ты говоришь мне;Но еще и меня хранит покровительной дланьюБог, который дает мне такого сопутника встретить,Счастья примету, тебя, красотою и образом дивный,Редким умом одаренный; блаженных родителей сын ты!"»