Чтение онлайн

Позади остались освобожденные Макаровка, Михайловка, Ново-Благовещенск, а к 24 часам 8 марта противник был выбит из Вербовки и Козловки. К 12 часам следующего дня части продвинулись на 23 километра и подошли к районному центру - городу Казанка.

С возрастанием темпа преследования стало труднее управлять войсками. Для штаба дивизии это, конечно, не было неожиданностью - такое случалось и раньше. Но в условиях мартовского наступления сорок четвертого года все усугублялось еще и распутицей.

Офицеры оперативного отделения и штаба артиллерии во главе с майором К. Ф. Глушичем сутками не отходили от рации и телефонных аппаратов, однако не всегда могли получить нужные сведения об обстановке, о положении и состоянии наступающих частей дивизии. К тому же наши штабные машины, дивизионные радиостанции застревали в грязи и не могли своевременно перемещаться за нами, а подразделения проводной связи не успевали прокладывать и развертывать узлы связи при частой и быстрой смене КН.

В период преследования для обеспечения более оперативного, четкого и непрерывного руководства частями управление дивизии делилось на два эшелона. Командир дивизии с небольшой оперативной группой, обычно на коне, двигался непосредственно за полками. При нем было две-три переносные радиостанции. Однако и основной командный пункт во главе с начальником штаба также должен был перемещаться за боевыми порядками полков и обеспечивать непрерывную связь с командиром дивизии, полками и штабом корпуса, а передвигаться в условиях распутицы ему было не на чем. Автомобили с радиостанцией дальней связи и самым необходимым оборудованием застревали. Тут на выручку и пришел капитан Софрыгин, находчивый и инициативный офицер.

Вблизи населенного пункта Козловка немцы бросили пять пар волов с крытыми повозками. Софрыгин с двумя бойцами поймал и привел их в Козловку, где размещался штаб дивизии. Вот он и предложил перемещать на этих волах узел связи, несколько радиостанций, секретную часть оперативного отделения.

–  Немного медленно, зато надежно. Нигде не застрянут, - совершенно серьезно произнес Софрыгин.

Сначала над этим предложением посмеялись, но затем пришли к выводу, что предложение дельное. А вскоре не пять, а десять пар волов перевозили средства связи и имущество штаба по непролазным в весеннюю распутицу дорогам. Этому примеру последовали и артиллеристы. Волы упрямо тянули тяжелые орудия и в нужный момент обеспечивали возможность наносить огневые удары по врагу.

* * *

В весеннюю распутицу особенно сложно было организовать материально-техническое снабжение войск. Тылы дивизии растянулись, управление тыловыми подразделениями из-за отсутствия радиосвязи крайне затруднялось. Водители автомашин выбивались из сил, чтобы обеспечить своевременный подвоз всего, что было необходимо для ведения боя. И все же заместитель командира дивизии по тылу подполковник И. А. Юрьев со своим аппаратом делали все возможное и, казалось, невозможное для того, чтобы обеспечить части боеприпасами и продовольствием. Иногда выручала нас смекалка водителей. На подступах к Южному Бугу по приказу начальника штаба я выехал в штаб тыла, который размещался в саду одного села в пятнадцати километрах от командного пункта дивизии. В районе складов я увидел груженные боеприпасами машины. Рядом на земле расположились усталые водители, о чем-то тихо переговариваясь. Я поинтересовался, кто они и откуда. Лейтенант Б. С. Блинов доложил, что его взвод с боеприпасами прибыл из Кривого Рога.

–  Как же вы сумели по такой грязи провести машины? - спросил я.

–  Мы по 3-5 машин соединяли жесткими сцепками в поезд, - пояснил Блинов, - они, буксируя и одновременно толкая друг друга, двигались со скоростью 10-15 километров в час. Кроме того, воспользовались "автострадой". Отступая, немцы полностью разрушили железную дорогу от станции Веселиново до станции Ивановка. Рельсы вместе со шпалами сбросили под откос, а мы использовали насыпь...

* * *

Когда мы подходили к Казанке, поступило распоряжение генерала Котова связаться с 23-м танковым корпусом и согласовать действия по овладению городом. Танковый корпус, введенный в прорыв с утра 9 марта, встретил в районе Казанки упорное сопротивление противника, превратившего город в мощный опорный узел сопротивления. Когда наша оперативная группа прибыла на НП генерала Пушкина на высоту 114,0, корпус вел бои на окраине города, отрезав все пути отхода противнику на запад. Ознакомив нас с обстановкой, Е. Г. Пушкин сказал:

–  В корпусе нет мотопехоты, а вести бой в городе одними танками - дело сложное. Необходима ваша помощь, прикрытие пехоты. Нужно как можно быстрей выбить врага из каменных зданий и ворваться в центр города. А в поле мы его раздавим гусеницами, расстреляем из пушек и пулеметов.

Генерал Дрейер принял решение развернуть 57-й и 60-й полки в садах на восточной окраине, выделить от каждого батальона по две штурмовые группы, которые придать танкистам, а главными силами, после артиллерийского налета, нанести удар по центру города. Было уже около 13 часов, когда я закончил передачу боевых распоряжений частям. В 13.20 артиллерия произвела огневой налет и начался штурм города. Штурмовые группы вместе с танками и орудиями, выделенными для стрельбы, прямой наводкой подавляли огневые точки врага и выбивали его из каменных зданий. Тем временем главные силы полков, очищая улицу за улицей, ворвались в центр города. Сопротивление противника было сломлено, и он начал пробиваться на запад, но тут путь ому преградили наши танки. Вскоре остатки вражеского гарнизона сдались в плен, и к 16 часам 9 марта город был полностью освобожден от фашистов.

Дивизии было приказано развивать наступление на юго-запад в направлении Андреевна, Софиевка, с ходу форсировать реку Ингул и овладеть плацдармом на ее западном берегу.

С утра 10 марта части продолжали преследование. В районе крупного населенного пункта Андреевна противник силою до полка попытался задержать наше продвижение вперед. 55-й полк, действуя впереди в качестве передового отряда, обошел этот опорный пункт с флангов и решительной атакой разгромил гарнизон врага. Дерзко и стремительно действовал батальон капитана Н. У. Бинденко, который первым ворвался на северо-восточную окраину и, не давая врагу опомниться, быстро овладел центром села. Мужество и находчивость проявили пулеметчики батальона старший сержант М. П. Подгорнов и рядовой К. Ф. Мозоль. Заняв выгодные позиции на центральной улице, они буквально прижали врага к земле, не дав ему сосредоточиться для контратаки.

После взятия Андреевки части дивизии с ходу овладели населенными пунктами Семеново-Васильевка, Новоселье и к исходу 11 марта, пройдя за сутки более 35 километров, вышли на рубеж в пяти километрах западнее Нового Буга. Люди устали до предела. Понимая это, командир дивизии решил дать частям отдых и одновременно организовать тщательную разведку обороны противника на западном берегу Ингула. После передачи необходимых распоряжений полкам, доклада штабу корпуса и информации соседей об обстановке оперативная группа комдива переместилась из Нового Буга и заняла НП на высоком кургане. Командный пункт дивизии в это время развернулся на западной окраине Нового Буга.

Генерал Дрейер, всматриваясь в правый берег реки, с нетерпением ждал сведений от разведки. Ночь выдалась хмурой. Противоположный берег казался неприступным. Раскинувшиеся там по обе стороны дороги селения Софиевка и Оленовка светили тусклыми огоньками своих хат. Доносился лай собак.

–  Что-то долго молчат наши разведчики, - озабоченно произнес Дрейер, глядя в сторону Ингула.

Но вот командир взвода конной разведки лейтенант В. А. Фролов доложил, что Софиевка и Оленовка заняты кавалеристами генерала В. С. Головского из конно-механизированной группы Плиева. Им приказано удерживать эти населенные пункты до прихода стрелковых войск, а потом догонять дивизию, ушедшую на юг. По мосту через Ингул переправиться можно. Разведрота прошла западнее Софиевки и обнаружила противника, занимавшего оборону на высоте 110,0 в населенном пункте Пелагеевка. Услышав это, Николай Михайлович оживился.

–  Отлично! Мы должны немедленно воспользоваться преподнесенным Плиевым подарком, - сказал он и тут же отдал распоряжение: левофланговому 55-му полку двигаться в Софиевку, сменить там кавалерийский полк и обеспечить переправу всех частей дивизии.

–  Срочно поднимите оперативную группу, поедем в Софиевку, - приказал мне Дрейер. - Проинформируйте Лимонта об обстановке и моем решении, передайте, чтобы к утру он переместил КП в Софиевку.

К утру 12 марта 20-я гвардейская дивизия полностью переправилась на западный берег Ингула и начала расширять плацдарм, захваченный кавалеристами генерала Головского.

Конно-механизированная группа генерала И. А. Плиева, круто повернув на юг, вышла в район Березнеговатого и Снигиревки и перехватила пути отхода главных сил 6-й армии немцев на запад. Враг начал предпринимать яростные контратаки то на одном, то на другом направлении, стремясь прорваться за реку Южный Буг. Но с фронта и флангов его накрепко охватили соединения 46-й и 8-й гвардейской армий, а с тыла конно-механизированная группа и 6-й гвардейский стрелковый корпус 46-й армии.

Во второй половине дня 12 марта в штаб на имя командира дивизии пришла поздравительная телеграмма Военного совета 46-й армии, в которой указывалось: "Военный совет фронта поздравляет руководимые Вами войска и лично Вас с новой одержанной победой над врагом. Умелыми и решительными действиями Ваши войска прорвали укрепленную оборону противника на реке Ингулец и нанесли немцам большие потери в живой силе и технике. Освободили от немецко-фашистских оккупантов десятки населенных пунктов, продолжают успешно развивать наступление. Наши боевые успехи высоко оценены в приказе Верховного Главнокомандующего от 9 марта 1944 года. Военный совет фронта выражает твердую уверенность в том, что войска нашей армии с честью оправдают доверие Верховного Главнокомандования и в дальнейшем добьются новых побед в боях за освобождение нашей родной Украины".