Чтение онлайн

Рано утром поезд миновал скромный каменный столб с надписью „Азия” и „Европа”. Урал остался позади. Мы миновали его густые горные леса, украшенные весенней зеленью буков и дубов, его быстро мчавшиеся горные ручьи и глубокие живописные ущелья. Поезд идет по однообразным западносибирским травяным степям.

Далеко, насколько хватает глаз, простирается бесконечная покрытая травой равнина. Ее безнадежное однообразие прерывается лишь болотами, покрытыми жесткой травой и камышами. На много верст тянутся эти болота вдоль полотна железной дороги. Лишь местами глаз отдыхает на рощицах хилых низкорослых березок. Вдали, на востоке, подымается в туманной синеве, на фоне желтоватого неба, горная цепь.

На следующую ночь мы проехали Новониколаевск [4] . Город этот вырос с американской быстротой в течение какого-нибудь полутора десятка лет, и в Сибири его нередко называют „Сибирским Чикаго". Уже тогда, в 1901 году, он насчитывал шестьдесят тысяч жителей. Большой железнодорожный мост перекинут здесь через Обь.

Когда началась постройка Сибирской железной дороги, на месте Новониколаевска был маленький поселок в несколько домов. Когда постройка ушла далее к Томску, в этом поселке обосновались многие из рабочих-строителей, не хотевшие идти далее с партией, а поселившиеся здесь со своими семьями. Поселок рос. Его удобное местоположение, на пересечении многоводной Оби с магистралью Сибирской дороги, обусловило быстрый рост, и вскоре поселок „Обь” превратился в город „Новониколаевск”, важнейший торговый пункт хлебами, идущими сюда из Алтая и здесь перегружаемыми на железную дорогу.

Утром поезд застрял на маленькой станции Тайчино, расположенной уже в области тайги. Начальник станции и проводник объяснили, что впереди, на расстоянии полкилометра от станции, сгорел во время лесного „пала” небольшой деревянный мост, но, как утешали они пассажиров, повреждение будет быстро исправлено и через „несколько" часов мы сможем отправиться в дальнейший путь.

Все это звучало весьма обнадеживающе. Но, пройдя к мосту, мы увидели, что над ним работают уже в течение трех дней. Работа шла „без излишней торопливости”. Все это заставило нас усомниться в скором исправлении моста.

Лесной пожар оставил повсюду свои следы. Вокруг торчали черные обуглившиеся пни. Даль, насколько хватал глаз, была окутана дымным туманом. Было ясно, что вдали лес все еще продолжал гореть. Тусклое солнце казалось кроваво-красным шаром.

Во время этой невольной остановки мы познакомились с англичанином, рассказавшим нам, что он едет на Лену, к Верхоянским горам. Там собирается он, первый из англичан, поохотиться на лесных баранов. Из разговора с нами ему стало известно, что и мы отправляемся в те же края, только значительно северо-восточнее, к Колыме. Ему захотелось принять участие в нашей работе. Его „лордство”, казалось, мало замечало, что это желание не встретило с нашей стороны малейшего сочувствия.

Этот оригинальный попутчик очень забавлял пассажиров. Особенно веселил он детей. На каждой станции, перед отправлением поезда, он заставлял свою великолепную собаку калли [5] прыгать в вагон через открытое окно. Собака по команде совершала это упражнение, перепрыгивая через нагнувшегося лорда. После этого она гордо усаживалась на свое место.

В Тайчине поезд простоял всю ночь и тронулся с места лишь к полудню следующего дня. Время от времени он проносился мимо горевших лесов. В дыму солнце казалось ярко-оранжевым шаром.

Во время сухого лета сибирская тайга постоянно выгорает на большие пространства. Раз начавшись, пожар продолжается целыми неделями, и никто не делает никаких попыток приостановить движение огня.

— Он прекратится сам собой! — говорят местные жители.

Вечером прибыли мы в Красноярск. По 925-метровому железному мосту переехали мы через многоводный Енисей.

Длина Енисея 5200 километров. Он несется с монгольских гор и вливается в Северный Ледовитый океан. Не малый путь проделывает он! Уже севернее Красноярска Енисей почти повсюду достигает двух километров ширины. В устье же ширина его превышает пятьдесят километров.

Одиннадцатого мая к вечеру мы прибыли в Иркутск и занялись дальнейшей подготовкой к экспедиции.

Иркутск довольно красивый город, расположенный у реки Ангары, замечательной поразительной прозрачностью своих вод. Источники ее текут с гор, и воды их фильтруются в Байкальском озере.

Снаряжение экспедиции задержало нас в Иркутске еще на несколько дней. Благодаря этому мне, вместе с лордом Клиффордом, удалось совершить поездку на Байкальское озеро.

Мы явились на станцию Байкал вечером и прежде всего осмотрели стоявший у пристани ледокол того же названия. Он служил в то время и паромом, — перевозил через озеро направляющиеся в Забайкалье поезда, так как Кругабайкальская дорога тогда еще не была открыта.

Ледокол этот разбивает лед в метр толщиной. Машины его развивают 3750 лошадиных сил. Второй подобный же ледокол „Ангара” находился, во время нашего пребывания на озере, у станции Мыссовой, на южном его берегу.

Байкал или Далай-Нор, „святое озеро”, как его называют киргизы, окружен живописными горами. Часть этих гор покрыта лесами. Он является самым глубоким на земле озером (около 1 500 метров). Поверхность его превышает 34000 квадратных километров. Таким образом он является третьим по величине озером Старого света. Лишь оба африканские озера — Виктория-Ниана и Танганайка — превышают его своими размерами.

По мнению геологов, Байкальское озеро обязано своим возникновением опусканию земной коры. Горы, окружающие его, состоят, главным образом, из изверженных пород: сиенитов, порфиров и базальтов. Давность происхождения озера подтверждается и его фауной—животным населением.

Кроме особого вида тюленя (Phoca baicalensis) озеро дает приют богатой рыбной фауне. В его водах обитают многие виды лосося, подымающегося в период икрометания во впадающие в озеро реки. Лишь в одном Байкале водится особая рыба „коломянка” (Comephorus baicalensis). Она держится на глубине, не превышающей пятисот метров. Длина ее достигает четверти метра. Мясо считается лакомством. Особенно интересно ракообразное население озера, дающее поразительное богатство видов.

Мы наняли стоявший у пристани маленький паровой катер, запаслись провизией и провели на нем весь этот великолепный вечер. Огромная голубая поверхность озера была совершенно неподвижна. В кристально-чистой воде резвились многочисленные рыбы. Даже на глубине 10—12 метров можно было рассмотреть на дне озера самый маленький предмет и наблюдать движения водяных животных. Только поздно вечером решились мы, наконец, спуститься на отдых в маленькую каюту.

На следующее утро наш маленький пароходик пришел в движение лишь только солнце бросило на озеро свои первые лучи. Мы ехали вдоль отвесного обрывающегося южного берега Байкала. Горы, его образующие, покрыты до самых вершин темными, суровыми сосновыми лесами. Кое-где над ними подымались облака тумана. На склонах разбросаны огромные глыбы камней. Глубокие ущелья чередуются с истрескавшимися утесами, острия которых были сейчас позолочены утренним солнцем. На востоке блестели в прозрачном воздухе белые вершины Яблонового хребта.

Перед нами подымались все новые и новые стаи бакланов (Phalacrocorax carbo). Тяжело летели они над озером и скоро вновь опускались на его зеркальную гладь. Различные виды больших и малых чаек с криками грациозно рассекали воздух. На местами болотистом берегу цапли безмолвно подстерегали свою добычу.

Байкальское озеро простирается с юго-запада на северо-восток в форме полумесяца. Наиболее высокие горы его южного берега достигают 2 250 метров высоты. Пароходик наш повернул обратно, к пристани, перед дельтой Селенги, вливающей в Байкал свои несущиеся из гор Западной Монголии воды. Еще до полудня мы вышли на берег и попрощались с этим прекрасным озером. К вечеру почтовые лошади снова доставили нас в пыльный Иркутск.