Чтение онлайн

— Ты постоянно сводишь меня с ума, — хрипло и отрывисто выдыхает Игорь в шею. — Мне всегда тебя мало. — Его пальцы пробегаются по моему позвоночнику, и по мне ползут мурашки. Не то от его голоса, не то от этого простого жеста. — Я хочу тебя снова и снова. Хочу тебя всю жизнь. Хочу свою сладкую девочку… Моя.

— Я тут, твоя, — шепчу я, всецело наслаждаясь им. Отдаваясь своему мужчине без остатка.

— Люблю, — и снова поцелуй в губы, ненасытный, однако неторопливый. Игорь долго смакует своими губами мои, проводит языком по нижней губе, ласково и игриво прикусывает, после чего, как дикий и оголодавший зверь, врывается в мой рот. Сумасшедший поцелуй. Абсолютно безумный. Срывающий нам обоим крышу. Неизбежно влекущий за собой сексуальное соитие, взрыв эмоций и воздушную эйфорию.

Глава 31. Только откровенность.

9 июля 2020

Четверг

— Привет, Макс. — Я прикладываю к уху телефон, выходя из кабинета, где состоялась долгая и серьезная беседа наедине с дедом. Он поведал мне историю двадцатилетней давности и многое объяснил, заполнил почти все пробелы в моей голове. И я простила, впрочем долго и не сердилась. Мне нужна была эта правда, только и всего. Просто хотела ее услышать. — Я скинула тебе три стихотворения, почитай на досуге, выбери что понравится. Хотя предупреждаю, одно там про тебя, я чуть включила фантазию и написала то, чего еще нет, но ты наверстаешь, даже не сомневаюсь, и всё будет взаправду, — с доброй усмешкой говорю я, — второе скорее всего не очень подходит, но пусть оно тоже будет в твоей бедной коллекции стихотворений. Там скорее я выразила свое отношение к ее романтичной натуре, ну да и ладно. А вот третье тебе точно подойдет. Смотри сам.

— Алекс, спасибо тебе огромное, буду должен, — отзывается радостно.

— Да ладно. В любом случае это в первый и последний раз, когда я помогаю тебе в таком вопросе. Дальше сам будешь брать в руки чистый лист бумаги и, включив режим романтизма, строчить красивые строчки.

— Ух, умеешь ты обламывать, — с наигранной досадой.

— Да-да, я такая. А теперь скажи, как там обстоят дела с твоей… кхм, жабой.

— О-о-о, Алекс, ты не поверишь. Оказывается, моя "любимая" мачеха спит со своим тренером по фитнесу, представляешь? — с преувеличенным значением произносит друг. Голос полон скрытой насмешки, притворного удивления, разочарования и упрека в адрес молодой жены его отца. — Какая дрянь, да?

Я, широко распахнув глаза, посмеиваюсь в трубку.

— Не может быть. Как тебе это удалось?

— Я же говорил, что она продажная стерва, — посерьезнев, заявляет Вишневский, не спеша делиться подробностями.

— Значит, ты добился, чего хотел?

— О да, наконец я могу вдохнуть свободно и больше не париться насчет денег моего отца. Доказательства ее измены совершенно "случайным" образом оказались прямо на его рабочем столе. Вот как бывает в жизни, подруга. Злые и корыстные люди долго не задерживаются на своих позициях, рано или поздно они теряют свое место под солнцем.

— Это точно, — и я замечаю маму в гостиной. — Ладно, Макс, мне пора, потом еще созвонимся, и ты мне всё расскажешь.

Нажимаю отбой и захожу в комнату, молча устраиваюсь в кресле напротив мамы.

— Поговорим? — помедлив, спрашивает она немного неуверенно.

— Давай. Но учти, дед мне всё рассказал. Скрыть что-либо, приврать или приукрасить не получится.

— Я и не собиралась, — со вздохом. — Хотела только сказать, что мне жаль. Наверное, не следовало тебе врать о твое отце, но, я была уверена, что так будет лучше для тебя. Это моя ошибка. Всё равно рано или поздно правда выплывает наружу, и становится в сто крат больнее. Прости, милая, меня за это.

Смотрю на маму — и не чувствую гнева или сильной обиды, которую нельзя было бы простить. Прошло всё, я остыла, и, возможно, в глубине души понимаю ее мотивы.

— Простила, — роняю тихо, — только… — Я вновь задумываюсь, непроизвольно облизываю сухие губы, — дед мне рассказал, что мой… ээ… его сын не знал вначале, что я не его дочь. Но к моему тринадцатилетию он обо всём узнал и не пришел на мой день рождения. Я была очень расстроена, и ты сказала, что папа ушел из нашей жизни навсегда. Мне. Ребенку. Ты хоть понимаешь, мам, что мои панические атаки зародились тогда? Сегодня я говорила с профессором Дубиленко, мне Игорь его посоветовал, и путем кропотливого выяснения всех аспектов моей жизни выяснилось, что именно тот период является началом моего самого большого страха. Страха безысходности, ненужности, сопровождаемого стойким ощущением безвыходности из ситуации, что нельзя ничего исправить, нельзя выбраться никак из этих оков, понимаешь? — По моему лицу медленно ползут капли соленой жидкости, и я поспешно вытираю влажные дорожки тыльной стороной кисти. Мама порывается вскочить и обнять меня, но я предупредительно выставляю руку, призывая ни в коем случае этого не делать. — Простила ли я тебя за это? Простила. Теперь перейдем к твоей истории. Почему вы расстались с Евгением? Что случилось?

Смахнув веером влажных ресниц непролитые слезы с глаз, мама делает тяжкий вздох и произносит:

— Ревность, недопонимание и неудачное стечение обстоятельств. Мы были молоды, не слушали друг друга. Были горды и… верили всему, что видят наши глаза. А ведь порой многие вещи являются не тем, чем кажутся на первый взгляд.

— Мам, эту философию я знаю. Можешь сказать конкретнее, что между вами случилось?

— Женя думал, что я изменила ему. Алекс, поверь, всё банально.

— Но ты не изменяла, — не уточняю, а скорее констатирую.

— Нет. Однако слушать это упрямый козел меня не захотел, — с печальной улыбкой, — так и расстались.

— Ладно, второй вопрос. Почему в итоге мужчина, которого я знала лишь тринадцать лет — хотя вру, нет, не знала, — оставил мне этот дом? — Я красноречивым жестом обвожу свои хоромы.

— А дед твой не сказал? — осторожно спрашивает мама, пребывая в смятении.

— Нет, — качаю головой.

— Я тоже этого не знаю, дорогая, и ответить на вопрос, увы, не смогу, — хмурится она и уходит в размышления. — А это так важно?

— Для меня — да, — твердо говорю я и, коротко скользнув по ладони матери в примирительном жесте, покидаю гостиную.

Завернув к дедовскому кабинету, решительно отворяю дверь.

— Деда, я хочу знать, почему мой дом именно мой? Зачем мой ненастоящий отец оставил его мне? — с порога задаю я вопрос.

Мужчина привычно сидит за огромным столом и пишет каллиграфичным почерком сонеты Шекспира. На миг вскидывает на меня глаза и дальше продолжает предаваться наслаждению, занимаясь любимым хобби. В таком темпе он перепишет все известные стихи и поэмы, не останется ни одного художественного произведения, обделенного его вниманием.

— А ты сама как думаешь? — после долгой паузы спрашивает дед, откинувшись на спинку стула и внимательно смотря на меня.

— Не знаю. Хотел компенсировать свое отсутствие в моей жизни? Хотел загладить вину? — с надеждой на положительный ответ я сжимаю кулачки.

— Отчасти.

— Что это значит? — не понимаю я.

— А то и значит, что, несмотря на обман твоей матери, он по-своему тебя любил. Не мог простить лишь Свету, тогда как ты ни в чем неповинный ребенок… Алекс, внучка моя, — дед встает и делать шаг в мою сторону. Я тоже ступаю навстречу, чтобы в следующее мгновение прильнуть к нему, почувствовать его родной сандаловый запах. — Да, мой сын не стал и вполовину хорошим отцом для тебя. Однако заботу о тебе он поручил мне.

Услышав последнюю фразу, я резко поднимаю глаза.

— Он… поручил?

— Да, а еще через меня сын дарил тебе подарки. Видел, как я тебя люблю, как всё свободное время провожу с тобой, и спустя какое-то время он сам смягчился, принял тебя в свою семью. Хоть ты этого и не знала. Твоя мать запретила ему приближаться к тебе после их ужасной ссоры, — сообщает он всё новые и новые факты, о которых я даже не подозревала.

Эх, мама. Уфф… ладно, я на тебя не сержусь. Устала уже сердиться на всех. Где там мой Игорь? Я хочу к нему.