Чтение онлайн

— Ну что тебе стоит… Не понравится — сходишь к своим друзьям в автотракторное. Давно ведь не был…

Он был прав, дьявол.

— Ну, если так, — обмяк я, — что ж, идея! Правда, не особенно есть когда. В воскресенье-то с утра парашютные прыжки… Не отпустят.

Вострик заулыбался во всю ширь своего узкого «грачиного» лица.

— Тем лучше, достаточно субботнего вечера. А увольнение дадут, ты же начальник.

Он оказался прав. Увольнение мне дали. Правда, Умаркин предупредил:

— Будь точен, Ушаков. Не люблю я эти краткие увольнения на шесть-семь часов. Из них часто опаздывают и намного.

— Не опоздаю, — заверил.

…К счастью, на восточном КПП мне повезло. Не успел выйти за ворота, как подкатил автобус, идущий в город.

Темнело, когда подходил к белокаменному зданию с высокими колоннами, построенному в стиле афинского акрополя. Поглядывая на принаряженных девушек, невольно думал, а как выглядит Люба. Высокая или маленькая, блондинка или брюнетка, симпатичная или так себе. Ее фотокарточка у Вострика ответа на эти вопросы не давала… Да?! А как я ее узнаю?.. И она забыла написать об этом. Ну да в крайнем случае «восстановлю ориентировку опросом местных жителей».

Но все мои страхи оказались напрасными. Не успел приблизиться к массивным каменным ступеням кинотеатра, как от центральной колонны отделилась девушка и быстро направилась навстречу.

Улыбающаяся, легкая, светлая, она, порозовев и протягивая руку, негромко мелодично сказала:

— Здравствуйте, вы Борис Ушаков? Да?

— Да-а, — смущенно кивнул.

— Наконец-то встретились! Я — Люба.

— Очень приятно.

— Серьезно? — лукаво насторожилась.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Вполне.

Вспыхнув, она звонко, заразительно рассмеялась.

— А я просто рада встрече! Вы именно такой, каким я представляла.

— Какой? — осмелел я.

Она на мгновение смешалась, потом тряхнула кудрями.

— Милый, робкий, стеснительный.

— Ну-у вы-ы…

— Ты, Боря, ты!..

— Ну ты даешь! — поправился я. — Вот так оценка!

Люба не успела ответить — кто-то громко сказал:

— Кому два билета! Только скорее! Уже дали первый звонок!..

— Может, сходим? Интереснейший фильм! Билетов не достать! — и, схватив меня за руку, потянула за собой.

Мы побежали. Едва вошли в зал — свет погасили.

Хотя фильм был захватывающим, мы, как и другие парочки, порой перешептывались.

Да, Люба оказалась поистине сюрпризом и радостные чувства, вызванные ее «открытием», переполняли меня.

Ну и хват Вострик! Кто бы мог подумать! Сам черен, как головешка, а девушку выбрал, как солнышко. Губа не дура!.. Эх, везет же людям! А тут… ничего не известно. Лилька! Как-то ты встретишь?..

В жуткие моменты фильма Люба невольно продвигалась ко мне, словно прося защиты от надвигающейся опасности. Тогда, подбадривая, я брал ее за руку, но она каждый раз осторожно ее высвобождала.

Когда вспыхнул свет и мы встали, она, сияя глазами, восторженно сказала:

— Никогда еще не видала такой картины…

— Я тоже…

На улице было темным-темно. Увлекаемые тесным людским потоком, вилявшим по каким-то закоулкам, мы не сразу сориентировались. Когда, наконец, очутились на Кирова, Люба, взяв меня за руку, попросила:

— Ты ведь проводишь меня, Боря? Нас поселили за городом в Светлореченском пионерлагере. Но автобус с командой давно ушел, придется добираться поездом.

— Разумеется! — согласился я и тотчас поглядел на часы.

22.00. В моем распоряжении три часа. Маловато, конечно. Только добраться до городка не спеша. Но одним часом можно пожертвовать. Не оставлять же ее ночью посреди улицы в чужом городе… Ничего, если бежать от трамвайной остановки — за час доберусь до училища.

До вокзала доехали на трамвае. У пригородных касс было темно и почти безлюдно. Потыкавшись в закрытые оконца, остановились у расписания.

— Боря! — с отчаянием воскликнула Люба. — Так поезд-то ушел десять минут назад!.. И почему я посчитала, что он уходит в половине двенадцатого?!..

Вот так загвоздка! Так можно и опоздать!.. Хоть убегай! Но не бросать же одну!?

— Ладно, не расстраивайся. Что-нибудь придумаем. Подожди меня здесь, схожу к дежурному по вокзалу.

Как назло, около комнаты дежурного толпился народ, а его самого на месте не было. Пришлось ждать. А когда пришел — только огорчил:

— Других поездов нет, кроме утреннего.

Унылый возвращался к Любе. Что же делать? До конца увольнения чуть больше часа, а я не могу отправить ее домой. Если сию минуту не провожу — опоздаю в казарму. Главное, слово не сдержу, которое дал Умаркину. Подведу его, доставлю неприятности, а, может, и получит взыскание из-за меня. Никто другой бы не отпустил — утром прыжки — боевая учеба. На добро отвечу злом, как последний негодяй. Стыд-то какой?!.. Ужасно, за одно увольнение сделаю два нарушения. Тут простым взысканием не отделаться…

Проталкиваясь к расписанию, я, к удивлению, услышал чей-то знакомый, но гневный голос:

— Отстаньте от меня, слышите! А то сейчас же позову милицию! Отпустите руку! Вам говорят!..

В углу неподалеку от выхода какие-то два небритых субъекта, которых часто рисуют на плакатах, прижали Любу к стене.

Подскочил к ним. Схватив ближнего за ворот, рванул с силой. Тот попятился, завзмахивал руками, побежал назад, спиной расталкивая людей.

— А ну, марш отсюда! Сейчас позову патрулей!

— Ах ты, щенок! — наливаясь злобой, повернулся ко мне второй. — Под ногами путаться!?.. Раздавлю, гнида!

Он размахнулся, но я оказался проворней. (Не зря же недавно стал боксером-третьеразрядником). Увернувшись, нанес короткий резкий удар под «дыхало». Мордастый всхлипнул, застыл с открытым ртом, округлил глаза. Потом, согнувшись, побрел в сторону.

— Ну, сука! Погоди, пришьем на улице! — прохрипел кто-то у входа.

Подхватив меня под руку, Люба обрадованно говорила, заглядывая в глаза:

— Боря! Я так испугалась! И что пристали? Что надо?..

Я лукаво посмотрел на нее и бухнул:

— Ты же видная, симпатичная, привлекаешь внимание. Вот и пристали.

Люба зарделась.

— Ну уж ты и скажешь…

— А что? — улыбался я. — Я же пристал.

— Это я к тебе пристала, — рассмеялась она и, враз потускнев, зашептала испуганно: — Идем отсюда скорей! Я боюсь их! Больше никуда от себя не пущу.

Мы поднялись на второй этаж: сели на скамью.

— Ну что с поездом? Ты что-то долго был там? Я уж подумала — не увижу тебя, — засмеялась Люба.