Чтение онлайн

Парламентской оппозицией готовилось бурное обсуждение моей «программы» с намерением не допустить повторного назначения и отправить меня в отставку как «руку и агента Москвы». Я был предупрежден, что подготовлены провокационные вопросы, в ответах на которые намечалось меня «подловить». Один из примеров: при обсуждении моей кандидатуры на заседании профильного комитета депутат из Ровенской области задает неожиданный вопрос:

— Как Вы относитесь к Левко Лукьяненко?

— Отношусь к нему как к одному из депутатов Верховного совета республики, доверие которому в ходе выборной кампании оказали избиратели.

Ответ, видимо, не совсем удовлетворил, поэтому депутат продолжил:

— А все-таки, каково Ваше личное отношение?

— Когда при знакомстве мы обменялись рукопожатием, мне не показалось, что меня или Левко ударило электрическим разрядом.

От меня ожидали другого ответа, что-нибудь в таком роде, что Лукьяненко был дважды судим за антисоветскую деятельность, и только при упоминании о судимости намеревались организовать обструкцию. Надо признать, что Лукьяненко, ставшему основателем одной из первых официально зарегистрированных политических партий, часто напоминали о многолетнем пребывании в заключении, пытались скомпрометировать его. К одному такому, ставшему скандальным, случаю компрометации приложили руку сотрудники КГБ.

На сессии Верховного совета мне предоставлялось 10 минут для изложения своей «платформы» и 20 минут отводилось для ответов на вопросы депутатов. После выступления перед парламентариями были попытки поставить меня в затруднительное положение.

— Как Вы относитесь к решению Верховного совета не направлять наших «украинских хлопцев» служить в Советской армии за пределами республики и отозвать внутренние войска из горячих точек?

— Отрицательно отношусь, — отвечал я. — В горячих точках советские воины осуществляют благородную миссию по спасению жизней людей, установлению мира и спокойствия. Даже ООН направляет свои миротворческие силы в зоны подобных конфликтов.

Мои ответы не нравились определенной категории депутатов. Особенно злобствовала со своего места депутат из Львовской области (кстати, я выступал перед прокурором за ее реабилитацию в связи с судимостью).

— Не голосуйте за него: это кат (палач — прим. авт.) украинского народа.

Не знаю, какие голоса раздавались в парламенте Украины в тот момент, когда на подмогу американскому президенту Бушу для ведения грязной войны в Ираке отправлялись «украинские хлопцы».

На сессии я изложил свою позицию о деятельности КГБ; не сглаживал острые углы и говорил о своей тревоге в связи со сложившимся положением на Украине, когда пришли в движение различные по своим целям и интересам общественные силы — и прогрессивные, и антисоциалистические. Под лозунгами гласности усиливается стремление дезориентировать население, возродить националистические, клерикальные организации и традиции, запятнавшие себя в историческом прошлом. В республике проявили себя криминогенные явления, характеризующиеся созданием международных преступных группировок, увеличением контрабандного вывоза за кордон национального достояния. Мною также отмечалась необходимость принятия новых законодательных актов для предупреждения терроризма, разжигания межнациональной розни, борьбы с коррупцией. В розыске на территории республики тогда официально находилось 2237 стволов огнестрельного оружия, в том числе 5 пулеметов, более 50 автоматов. «Опасно ли это — судите сами», — обращался я к депутатам. (Для контраста с современным состоянием общества хочу вспомнить об одном совещании, на котором Андропов распекал военную контрразведку за то, что длительное время она не может найти похищенного в армии оружия — десяток автоматов и пистолетов. Это было ЧП для всей территории СССР.)

Остановившись на других сторонах деятельности КГБ, я отмечал, что сотрудники КГБ республики не по команде сверху, а по личному убеждению стоят на позициях строгого соблюдения законов, развития социальной справедливости и углубления демократии, укрепления правопорядка и личной ответственности и дисциплины.

Я привел добытые нами достоверные сведения о том, что оборонный потенциал и новейшие научно-технические достижения Украины оставались объектом первоочередных разведывательных устремлений западных спецслужб. Поэтому призывал не быть легкомысленными в защите национального научного потенциала, государственных секретов. Для

внутренней жизни республики необходимы консолидация, взвешенные и выверенные решения, повышение взаимной ответственности государственных органов перед своими гражданами и граждан перед властью.

К сожалению, несмотря на мою пламенную речь, в результате голосования моя кандидатура на должность не набрала требуемого количества 226 депутатских голосов. Как и планировалось, при голосовании меня «завалили». Когда на электронном табло обозначилось число поданных голосов, поднялся невообразимый шум. Многие депутаты потребовали от председательствующего четко объявить, за что они должны были нажимать кнопки: за прекращение задавать мне вопросы или голосовать за назначение на должность. Под давлением зала Кравчук решился на повторное голосование. Теперь в пользу моего назначения проголосовали 246 депутатов, значит не только коммунистическая фракция. Так рождалось постановление Верховного совета «про призначення» меня председателем КГБ Украинской ССР. Приведу этот документ.

Когда я вышел из зала заседания, меня окружили журналисты. На их глазах состоялась сенсация: ни один из министров при утверждении не испытывал подобного давления. Я понимал, что в числе депутатов находились прежде обиженные советской властью, в которых могли клокотать чувства нетерпимости и мести в адрес КГБ. В этой атмосфере прямо в коридоре парламента меня продолжил испытывать корреспондент республиканской газеты Вадим Долганов. Приведу некоторые фрагменты из этого интервью.

— Мне кажется, что столь неординарное утверждение вас в должности вызвано тем, что парламентарии еще сами четко не определились, что же такое КГБ, кому он подчиняется и как контролируется, какими функциями наделен.

— Я в своем выступлении сказал, что личный состав органов КГБ республики поддерживает положения Декларации о государственном суверенитете Украины. В том числе в части подчиненности органов госбезопасности высшему органу власти в республике. Сейчас в этой ситуации очень важно определить, чтобы у нас был правовой «хозяин». Чтобы все наши полномочия, функции, обязанности исходили от высших представителей законодательной власти республики. То есть от всего народа. Недостатки, нарушения закона, превышение власти в былые годы объяснялись одним: слабой правовой основой деятельности КГБ. И в ряде случаев тем, что нас на каких-то этапах истории причисляли то к «передовому отряду партии», то к «вооруженному авангарду партии», то мы карательный, то правоохранительный орган. И пока мы четко не определимся, что ни какие-либо общественные силы, ни телефонное право, ни что-нибудь подобное не будут влиять на нашу работу, а регламентирующим станет только закон, толку не будет.

— Тем более что и в названии Комитета заложены слова «государственная безопасность».

— Я говорил с трибуны, что безопасность суверенной Украины и ее народа вижу как огромное благо, которое надо защищать не только Комитету госбезопасности. Что такое наше ведомство? Да, разведывательная деятельность. Да, контрразведка, защита экономических интересов, конституционного строя, охрана границы, другие функции. Я — за более глубокое подчинение их государству, даже за двойное подчинение парламенту и Совету министров республики. По действующей Конституции законодатель определяет основные функции, а исполнительная власть — Совет министров — принимает практические меры для решения всех вопросов, связанных с обеспечением государственной безопасности. И работу надо организовать таким образом, чтобы я мог прийти к председателю Верховного совета или в специальную комиссию Верховного совета и сказать о своих заботах. Наверное, я вызвал неудовлетворение некоторых депутатов, потому что попытался принципиально назвать вещи своими именами. В республике идут серьезные положительные процессы, развивается демократизация, утверждаются гласность, реальная многопартийная система, но, с другой стороны, мы видим действие антисоциалистических элементов: в движение пришли политические силы с разными интересами и целями, когда наглядно проявляются правовая безграмотность, правовой нигилизм, граничащие с неподчинением закону. И на это тоже нельзя глаза закрывать. Оперативный состав делает все, чтобы в этих условиях, острейших и тяжелейших, находить пути для консолидации, чтобы в республике не было конфликтов на любой почве — шовинистической, националистической, религиозной, межнациональной. Чтобы у нас не возникло событий, подобным тем, с которыми сталкиваются люди в других республиках, когда появляются беженцы.

Вся трагедия органов заключается в том, что мы действовали, руководствуясь зачастую недемократическими законами. Я сам на Съезде народных депутатов СССР голосовал за то, чтобы была отменена злополучная статья «антисоветская агитация и пропаганда», по которой арестовывались лица, не согласные с общественным устройством и административно-бюрократической системой. Сама перестройка привела к тому, что все поняли абсурдность подобного рода «законодательных актов». Но самым важным является то, что за последние годы, начиная с 1987-го, несмотря на то что сложная ситуация складывалась вокруг многих имен, КГБ Украины воздержался от применения этой статьи.