Чтение онлайн

В семь часов утра приехал в Киев Святополк с дружиною и направился прямо к великокняжескому терему.

— Чтоб не подумали люди, что я корысти ради хочу овладеть великокняжеским столом, я раздам бедным все великокняжеское добро, — сказал он и велел открыть столы для бедных, а сам пошел в гридницу, где собрались латинянин Фридрих и любимцы Святополка. Был тут и Якша. Их собрал Святополк для того, чтобы посоветоваться, как предотвратить козни братьев.

— Как твой тесть поступил со своими братьями, как Болеслав чешский со своими, так и тебе надлежит. Твое право на великокняжеский стол, и ты должен всякими путями отстаивать это право, — сказал латинянин. — Скажи, Лешко, — обратился он к боярину, родом ляху, — как поступил Болеслав ляшский?

— Он убил братьев своих, — ответил Лешко.

— Таким же образом, — добавил от себя латинянин, — поступил и Болеслав чешский, которого зовут Рыжим, и папа не осудил ни Болеслава польского, ни Болеслава чешского, ибо они отстаивали свое право.

— Ладно, подумаю, — сказал Святополк, — а теперь я поеду с тобою, Фридрих, к митрополиту и в Вышгород; вас же, Якша и Черный, с дружиною и воинами оставлю править в Киеве. Люди боятся войны, они не хотят споров между братьями; им нужен мир, и они признают меня. Но жду я бед из Новгорода. С Борисом и Глебом так ли, иначе ли поступим, с ними хлопот много не будет, но Ярослав — хитер, в книжной мудрости искусен.

— Ярослав не опасен теперь: у него вражда с новгородцами. Так писал оттуда латинский патер епископу Рейнберну. Поговорим с епископом, он решит, как быть с Ярославом, — ответил латинянин.

Святополк, как бы не расслышав Фридриха, ничего не сказал. Он думал, по-видимому, о чем-то другом. Немного погодя он в раздумье медленно проговорил:

— Подождем и с Борисом, и с Глебом. Я отправлю сейчас к Борису письмо… Враги мои уж, вероятно, известили его о кончине отца. Я напишу ему, что занял великокняжеский стол, как принадлежащий мне по праву… и добавлю, что хочу жить с ним по-братски, в любви и дружбе. Он поверит. Я объявлю об этом народу, который любит его, и они успокоятся за него… Глебу я напишу, что Владимир болен и зовет его. Узнав о кончине Владимира, Ярослав и Глеб могут соединиться, а потому Глеба надо позвать поскорее сюда… Сейчас я отправлюсь к митрополиту и о том, что услышу от него, скажу вам…

От митрополита Михаила Грека Святополк и Фридрих вернулись в хорошем расположении духа.

— Митрополит, — заявил Святополк своим приспешникам, — желает мира и признал вполне естественным, что я, как старший, добиваюсь великокняжеского стола. Он и Анастас слышали, что Владимир желал завещать великокняжеский стол Борису, но не успел этого сделать… Впрочем, они сами думают, что Борис не будет добиваться великокняжеского стола, узнав, что я занял его.

— А ты не верь их сладким речам, княже, — сказал Якша.

— Не верь, — поддержали Якшу и другие.

— Увидим, — ответил Святополк. — Итак, в Вышгород, а на вас, Якша и Черный, надежда моя, что вы успокоите людей, если их будут смущать враги мои!

После отъезда Святополка Якша позвал к себе Черного и, велев принести ему жбан браги, вступил с ним в разговор.

— Как ты думаешь, Черный, — начал Якша, — удержимся ли мы? Мы с тобой ближайшие помощники Святополка, и если люди пойдут против Святополка и прогонят его из Киева, то нас с тобой не пощадят. Намотай это себе на ус. Я говорю с тобой откровенно, потому что мы в одинаковом положении.

— Не понимаю, Якша, чего ты боишься, — ответил удивленно Черный. — Ни Борис, ни Глеб не вступят в борьбу со Святополком; не захотят, да на всякий случай есть средство избавиться от них… Вот с Ярославом труднее: он хитер. Ну да он далеко: пока-то узнает и соберется, а Святополк и укрепится в Киеве. А когда Ярослав пойдет на Киев, нам на помощь явятся печенеги и Болеслав.

— Но укрепиться-то будет трудно, потому что киевляне против Святополка, и я боюсь, чтобы в его отсутствие они не напали на нас…

— Правда, Святополк их задобрил и воины их перепились, однако за ними нужно зорко следить… Были бы наши воины трезвы… на всякий случай…

— Не любят вот киевляне особенно патера Фридриха, — в раздумье проговорил немного погодя Якша. — Не остеречься ли и нам, Черный, этого человека? Он совсем овладел Святополком, и я боюсь, что, когда все устроится, он постарается и меня и тебя удалить от великого князя.

— Ну этого не следует опасаться Святополк очень хорошо понимает что Фридрих служит не ему а Болеславу и папе Святополк ладит с Фридрихом, потому что ему нужна помощь Болеслава и еще более — папы римского Но когда Святополк укрепится он отвернется и от Болеслава, и от папы Разве он не понимает что и папа, и Болеслав хотят прибрать его и Русь к своим рукам? А Святополк на это не пойдет он хочет быть самостоятельным князем, а не слугою ляшским или римским… Да и Фридриху теперь без нас не обойтись. А если он и пойдет против нас потом, тогда и будем действовать, а пока нечего думать об этом. Вот лучше вели принести еще жбан браги: этот-то уже пуст.

Якша распорядился, и Черный, потягивая из ковша вкусную гущу, продолжал:

— Прежде всего надо убедить народ, что великий князь Святополк оклеветан пред ними, что он ничего, кроме мира, не желает, что занял великокняжеский престол по праву старшего, что он добр и что хотя у него жена латинянка, он веры латинской не любит..

В это время к беседовавшим вошел пьяный Святополков боярин Соболь.

— У меня уж и вина не хватило, — проговорил он, — а они тут брагу тянут…

— Да ты и сам хорош, — ответили ему Черный и Якша. — Тебе Святополк велел с воинами быть наготове на всякий случай, а ты… Ты для боя, может быть, и годишься, но…

— Да что «но»? Так в Киеве все спокойно. Да с тобой, Якша, я и не хочу разговаривать, — возразил Соболь. — Я-то боярин старый, а ты еще вчера княжий тиун был..

— Сказал бы я тебе на это, — ответил Якша, — да не такое время теперь, чтобы нам ссориться. Вот лучше посиди с Черным, а я пойду посмотрю, что делают воины.

Якша вышел на двор терема. Было тихо. Воины спали частью в сараях, частью на открытом воздухе. Якша подошел к воротам, у которых стояло несколько воинов на страже.

— Спокойно ли в городе? — спросил он.

— Спокойно, — ответили они.

— Много ли человек в обход пошло по городу?

— Сто человек, пятью отрядами по двадцать человек.

— Чуть что, — сказал Якша, — скажите мне: мы с Черным не будем спать до утра.

Поздней ночью вернулся Святополк из Киева в Вышгород. На княжьем дворе все уже спали, кроме нескольких холопов, ждавших возвращения князя. О княгине доложили князю, что она занемогла и легла опочивать.

Вышгородский княжеский терем был деревянный, но прочной и красивой постройки. Этот терем был выстроен святой Ольгой, часто проводившей в нем время: княгиня более других городов любила Вышгород. Двор Святополка многим отличался от дворов других князей: здесь на всем лежал польско-литовский отпечаток, слышалась ляшская речь.

В те далекие времена между русским и ляшским языком разница была небольшая, да и в обычаях русских и ляхов, этих двух столь родственных народов, различия большого не замечалось, но уже тогда обозначилась разница в характерах этих двух народов, долго потом боровшихся за главенство в славянском мире. Уже и тогда, хотя это было до формального разделения церквей (1054 г.), римское духовенство смотрело на папу не столько как на представителя духовной власти, сколько как на земного властелина и, утверждая веру по латинскому обряду, подчиняло народы светской власти папы, старалось в жизнь этих народов вносить римско-германские обычаи. Германский император, действовавший заодно с папой, выставлялся католическим духовенством как глава всех государей. Такие же мысли старался внушить Святополку епископ Рейнберн, приехавший вместе с женой его, дочерью польского короля Болеслава.