Чтение онлайн

До сих пор неясно происхождение этой статуи. Непонятно и другое: почему, когда ее перевозили в Ват Три-нитр, никому не пришло в голову задуматься над ее непомерной для гипсовой скульптуры тяжестью. Не может же весить даже трехметровая, гипсовая фигура более 5 тысяч килограммов.

Если кому-нибудь из иностранцев покажется мало бангкокских храмов, тай» и достопримечательностей, он может поехать на юг: в ста километрах южнее Бангкока находится самый древний город и Таиланде — Рачабури. Он расположен недалеко от моря на правом берегу реки Мае Клонг. Точнее сказать, теперь стоит на правом берегу, потому что за свою более чем двухтысячелетнюю историю город не раз перемещался с одного берега реки на другой в зависимости от того, с какой стороны грозил ему неприятель.

В Рачабури находится центр традиционного гончарного ремесла, которое и сегодня в местах, где нет водопровода, совершенно необходимо. В каждом доме нужна большая посудина, в которую можно собирать воду в период дождей и хранить ее до сухого сезона. В Рачабури делают крупную посуду. Вода, которая хранится в ней, остается удивительно холодной и свежей даже в самую жару.

В Рачабури имеется очень старый храм в кхмерском стиле, он стоит на холме Кхао Ванг, возле него находится пещера Там Руси, где хранятся две статуи Будды, относящиеся к начальному периоду проникновения буддизма в Юго-Восточную Азию при императоре Ашоке (273–236 гг. до н. э.). У этих двух фигур тоже существует своя тайна. Обе статуи указывают пальцем на одно и то же место. Легенда утверждает, что в этом месте был, а может быть, и до сих пор хранится клад огромной ценности. Место считается священным, и никто не рискует начать здесь раскопки.

Возле этой пещеры есть еще несколько пещер, не менее удивительных и тоже окруженных легендами. В одной из них, Кхао Нгу, Змеиной пещере, говорят, и по сей день время от времени появляется страшное чудовище, людоед; в другой, Кхао Пра-Бат, к ней ведет заболоченная тропинка через джунгли, имеется отпечаток ступни Будды, это самое святое место в Азии. Для туристов больше всего привлекательна пещера «фельдмаршала», Чомбол, знаменитая тысячами сталактитов и сталагмитов. Когда включают тщательно продуманное и скрытое освещение, создается впечатление сказочного, волшебного мира. Еще в одну пещеру, Кхао Бин, вряд ли кто-нибудь рискнет углубиться без гида. Чтобы пройти ее до конца и вернуться, потребуется несколько дней: узкие лестницы, лабиринт переходов — можно заблудиться всего в нескольких шагах от входа. Гиды водят туристов по лабиринтам этой пещеры и рассказывают о тех, кто пошел в пещеру без сопровождающего и не вернулся, создают соответствующую атмосферу. Даже если некоторые посетители, наслушавшись таких рассказов, отказываются от экскурсии, они все равно уже заплатили за вход и за сказку ужасов.

Есть в Таиланде и нечто, что не является ни храмом, ни святым местом, ни монастырем. Это нечто — Дом духа. Дом духа можно встретить всюду: в доме богача и в лачуге нищего, в деревне, в джунглях, в парке самого роскошного отеля. Он похож на маленький, пестро раскрашенный, орнаментированный тайский храм. Стоит он на высокой колоннообразной подставке и напоминает искусно сделанную кормушку для птиц. Такой маленький храм «дежурит» обычно у входа в дом, как бы охраняя его. Дом духа — символ добрых духов, которые в нем поселились, и главным образом духа Тьаути. Ему каждый день следует приносить дань, хотя бы символично, немного еды — щепотку риса, украшать любовно сплетенными гирляндами цветов, поклониться ему, припасть к основанию подставки и немного постоять, подумать.

На главной улице Бангкока расположен магазин, где торгуют Домами духов самой разной величины, предназначенными для туристов. Один из таких Домов духов я однажды обнаружил на севере Соединенных Штатов — он стоял на улице весь обледенелый под снегом, перед обычным коттеджем. Его установил мой приятель Ларри, который купил Дом духа в Бангкоке и отправил в Штаты, а здесь оставил его под открытым небом как садового гнома.

Мы сидели с Ларри в его теплом доме и вспоминали Бангкок, вспоминали и о добром духе Тьаути, который безропотно, перенес перемену климата, попав из тропической жары в снег и холод. Ларри, смягчившись, решил перенести доброго духа в теплый холл, чтобы он не мерз на улице.

— Щепотка риса — это не проблема, — заключил он, довольный проявлением своей доброты. Если человек и не верит в существование доброго духа Тьаути, ему все равно ничего не стоит позаботиться о нем в надежде снискать его благосклонность.

5. ЧТО ВАМ СКАЗАЛИ ЗВЕЗДЫ?

КОЕ-ЧТО ИЗ ТАЙСКИХ ЛЕГЕНД

Однажды, накануне открытия конгресса по методам преподавания естественных наук, ко мне подошла одна из наших секретарш и предупредила, что не может работать в том помещении, которое отведено для административных служб на время конгресса. Оказалось, она узнала свой гороскоп на означенную неделю, посоветовалась за приличную плату с одним из многочисленных официально зарегистрированных астрологов, и тот ей порекомендовал работать только в помещении с окнами, выходящими не на запад.

Нам пришлось срочно искать ей подходящую комнату, потому что опытный секретарь был совершенно необходим, а переубедить ее оказалось невозможно: она твердо верила, что в комнате, окна которой выходят на запад, есть «Нечто». Позже я узнал, что во многих домах в Таиланде перед главным входом делают высокий порог для того, чтобы дух, или «Нечто», не мог пробраться в дом: «Это» боится высокого порога, а достоинство не позволяет «Нечто» войти в дом с другого, черного входа. Если же кто-нибудь из обитателей дома или гостей наступит на порог, запрет нарушается, и дух может легко проскользнуть в дом. Запрет наступать на порог у главного входа и сегодня соблюдается очень строго. Против духов есть и еще одно спасение: они ходят только по прямой, огибать углы, сворачивать в сторону они не могут, поэтому во многих домах главный вход занавешен тяжелой портьерой или легкой шторой, через них дух уже не проскользнет, даже если переступит порог.

Существуют очень строгие правила и для Дома духа, потому что в нем могут поселиться не только добрые духи, но и злые. Дом духа должен стоять у самой главной комнаты дома; к стене, возле которой он стоит, ни в коем случае нельзя прислоняться или прикасаться; постели во всем доме следует располагать так, чтобы ногами спящий был обращен к Дому духа. Если человек хочет вернуться в то место, которое покидает, перед отъездом он должен постоять минуту и проглотить семечко лотоса. Большинство людей несвободны от суеверий, однако, как правило, они не меняют своих планов из-за той или иной приметы и не становятся рабами хороших или дурных предзнаменований. Совсем не так обстоит дело в Юго-Восточной Азии, которая просто рай для тех, кто готов регулярно отдавать определенную сумму гадалкам и астрологам, прежде чем приступить к какому-либо делу. Астрологи, зная только дату рождения, охотно предсказывают будущее на два-три поколения вперед. Это рай и для тех, кто интересуется границами между «этим. и потусторонним миром», «познанным и непознанным», кто готов с трепетом и ужасом внимать рассказам о чудесах, которые «действительно были», хотя их никто и не видел. Юго-Восточная Азия — рай и для тех, кто аккуратно каждое утро покупает целую охапку газет и тщательно изучает прогноз на день для «каждого» в соответствии с положением звезд, а эти предсказания очень часто в разных газетах диаметрально противоположны, так что купившему газеты есть над чем подумать в течение дня. Если предсказание сбывается, это воспринимается как доказательство того, что человек должен верить пророчеству; если же нет, значит, не надо было толковать предсказание самому, а следовало обратиться к астрологу, а если и истолкованное астрологом не сбывается, значит, просто прогноз был неправильно понят; или же — самое удивительное объяснение — все дело в том, что еще так много «непознанного».

И это особенно удивительно в стране, где преобладает буддизм, которому несвойственна вера в магию. Нынешняя религия, однако, сохранила древние легенды и мифы, жившие в народе задолго до появления буддизма, что характерно для многих азиатских стран. Легенды и мифы живут в век научно-технического прогресса, не вступая в конфликт с его самыми последними достижениями, они живут не только как следствие изолированности некоторых районов от современной цивилизации или недостатка в них образованных людей, но и как следствие «чего-то», что никогда не поймет иностранец, когда речь заходит о традициях и вере, сохранившихся с древнейших времен.

Так и я не сумел понять рассказ моего тайского коллеги о долгом и совершенно неинтересном споре, нечаянным свидетелем которого он оказался. Спор вели две сущности его раздвоившегося приятеля, при этом каждая из них находилась в разных концах дома, и мой коллега мог говорить с ними по очереди. Закончив рассказ, он подарил мне экземпляр своей статьи, касающейся ядер-ной физики, которую он написал, когда проходил стажировку в одном из самых знаменитых научных центров, занимающихся расщеплением атома.

Другой мой знакомый, отличный теннисист, любитель кинокомедий, читал лекции по основам молекулярной биологии в одном из тайских университетов. После обеда он часто запирался в своей лаборатории, чтобы вызвать дух умершего брата и побеседовать с ним. Дух всегда соглашался навестить своего оставшегося на этом свете родственника. Встречи с духом не мешали моему знакомому быть членом какой-то комиссии, ставившей своей задачей борьбу с предрассудками и суевериями в области здравоохранения. Он, как и другие члены комиссии, время от времени ездил в северные районы и проводил там разъяснительные беседы с жителями деревень. Он мне рассказывал, как трудно убедить людей из кочевого народа группы мяо-яо обращаться к врачу: до сих пор все болезни лечатся ритуальными танцами.