Чтение онлайн

— Перестань, птаха, никакой опасности здесь нет. Мы почти дошли до места, где я оставил лодку. Дальше поедем с удобствами.

— Но куда?

— Нам с тобой нужно посетить одно важное место и провести там… м… небольшой обряд. После него нас уже никто не посмеет, да и не сможет разлучить.

— Мы поедем в храм, чтобы обручиться?

— Извини, но — нет. Я уже проходил через обряд обручения, так что участвовать в нём во второй раз не могу. К тому же без родительского благословения нас с тобой не обручат ни в одном из храмов Приоградья.

— Верно, — огорчилась Услада. — Как же тогда быть?

Венсель улыбнулся ей. Он осторожно подвёл девушку к лодке, стоявшей на тёмной отмели среди камней, помог перебраться через борт и сесть на скамью.

— Знаешь, как поступают лесные тормалы, когда приводят в дом вторую жену?

— Да, — буркнула Услада себе под нос. — У нас про такое говорят: обручались вокруг ели, а ракшасы пели*.

— Почти в точку, — весело заметил Венсель, отталкивая лодку от берега. — Но не вполне. Супружество, которое нельзя заверить в храме, будет всё равно считаться настоящим, если дать клятвы верности на пороге у этла, призвав его в свидетели. И поверь мне, это куда серьёзнее храмового обряда, на котором певчие горланят гимны, не понимая и половины собственных слов, свидетели озабочены лишь предстоящим пиром, а у жреца трещит с похмелья голова. Нашим же с тобой свидетелем будет сам Хранитель Грид. Клятвы, заверенные детьми силы, нельзя нарушить или растрогнуть, словно неудачную сделку на торгу.

— Но как о них узнают люди?

— Почувствуют. Ты увидишь сама, никто больше даже не подумает разлучить нас. Я действительно хочу быть с тобой, с этого мига и до самой смерти. Делить с тобой кров, хлеб и постель. Возвращаться домой, и знать, что ты меня ждёшь. Беречь тебя ото всех бед. Согласна ты стать моей? Если не уверена или боишься…

— Да, я согласна. Но…

— Ура, — воскликнул Венсель, не позволив Усладе договорить.

С этим возгласом он навалился на борт лодки, резко наклонив её на себя. Услада вывалилась в воду, смела Венселя с ног, и они вместе окунулись с головой.

Первый миг, вынырнув на поверхность, Услада отчаянно завизжала и забила руками. И только потом сообразила, что во-превых, Венсель крепко держит её за талию, а во-вторых, глубина в этом месте от силы по пояс, так что утонуть ей в любом случае не грозило. Зато её визг привёл в смятение всё сообщество подземных улиток: вытянув в её сторону бесчисленные щупальца с глазами на концах, население пещеры дружно вспыхнуло серебристым лунным сиянием. Колонии улиток, словно живые созвездия, украшали свод пещеры и частой мозаикой окаймляли берега озера! Их были тысячи, десятки тысяч!

Первым делом Услада попыталась залепить Венселю пощёчину. Тот, смеясь, увернулся и принялся засыпать её со всех сторон потоками брызг.

— Ах ты!.. Да ты!.. — кричала Услада, в ответ щедро окатывая водой его. — Вот я тебе!..

Спасаясь, Венсель нырнул. Воцарилась тишина.

— Венсель? — позвала Услада. — Ты где?

Ответа не последовало. Мгновения шли, поверхность озера осталась пуста и спокойна. Свет улиток начал понемногу тускнеть. Услада испугалась не на шутку.

— Венсель! — закричала она отчаянно. Почти сразу сзади раздался тихий всплеск, и тёплые руки ласково легли ей на талию.

— Да что же у тебя шутки такие дурацкие, — прошептала Услада обиженно, не зная, смеяться или плакать.

Конечно, она его простила. Вместе они выбрались на берег. Одежда промокла насквозь. В подземелье не было никакой возможности её просушить, но Венсель сказал, что найдёт способ исправить дело, надо только снять всё и разложить по камням. На робкие возражения Услады о том, что ходить раздетыми друг перед другом им невместно, он возразил: «Был бы толк стесняться? Всё равно тут темно и ничего не видно». И принялся помогать Усладе разязывать гашник на понёве. А потом были и поцелуи, и ласковые слова, и ночёвка вдвоём в уютной хижинке, устеленной мягким сеном… Правда, спать в ней почти не пришлось.

Утром Венсель на руках принёс Усладу к озеру, мыл её в тёмной воде, осторожно гладил ладонями ей спину, шептал ей на ухо странные заклинания вперемешку с глупыми нежностями и забавлял её, тревожа улиток на стенах и составляя из их светящихся раковин вензеля и картинки. Стоило Усладе захотеть есть — Венсель выкопал на мелководье какие-то странные корни, оказавшиеся не только съедобными, но и на диво вкусными. Она пожаловалась, что замёрзла — он тут же унёс её назад в хижину, и на сей раз Усладе гораздо больше понравилось не спать там вместе с ним, хотя спать, обнявшись, тоже было прекрасно.

В следующий раз Услада проснулась от холода, и с удивлением обнаружила, что Венселя рядом нет. Впрочем, выглянув из хижины, она сразу увидела свою пропажу. Почему-то улитки у берега в этот миг сияли особенно ярко, и фигура Венселя, неподвижно сидящего на перевёрнутой лодке, чётко вырисовывалась на фоне их тел. Услада подошла, заглянула ему в лицо — и наткнулась на тот самый пустой, ничего не выражающий взгляд, который так неприятно поразил её при первой встрече на Задворках. Она принялась звать Венселя, целовать, гладить по волосам, ласково тормошить… Откликнулся он не сразу. Поморгав, словно спросонья, с трудом удержал взгляд на её лице и грустно сказал:

— Пора. Я услышал зов Речной Хозяйки.

— А как же то место, куда мы должны были поехать? И обряд?

— Ладушка… Неужели ты не поняла? Ведь всё уже произошло: обещания даны, услышаны, и скреплены печатью тела. Будь мы с тобой просто людьми, нам осталось бы лишь вернуться домой и жить вместе долго и счастливо. Но я, к сожалению, не совсем человек, и потому не всегда могу делать то, что мне хочется. Услышав зов силы, я обязан следовать за ним. В такие моменты я порой выгляжу и веду себя очень странно: со стороны может казаться, что не вижу и не слышу ничего вокруг, что сошёл с ума… Пусть тебя это не пугает. Просто верь: я сделаю всё, как надо, и непременно вернусь, потому что поклялся на пороге Грида всегда возвращаться к тебе. Значит, так оно и будет, до тех пор, пока я жив, а ты меня ждёшь.

Примечания:

*У лесных тормалов многожёнство - обычное дело, да и в храм обручаться никто не ходит. И разводов у них не бывает, ибо нечего. Недовольные сразу же идут в лес с концами. У загридинцев и приоградских тормалов брачные обычаи строже: жена может быть только одна, браки фиксируются в храмовых книгах. Второй раз не обручаются даже после смерти мужа или жены. Вторые-третьи браки считаются данью человеческой слабости, в народе такие сожительства осуждают и называют самоволкой, а то и ракшасьей свадьбой. Зато по загридинским законам в некоторых случаях возможен развод. Впрочем, он считается большим несчастьем, по статусу разведённые приравниваются к вдовцам и не могут получить храмового обручения с другим партнёром.

Говорят...

Говорят, девица Отава из рода Дроздов очень скоро и счастливо вышла замуж. Многие уверены, что столь добрую долю ей приманила близость с одним из лесных этлов. Кое-кто, однако, добавляет, что немалую роль в Отавкином замужестве сыграли пять золотых монет, которыми щедрый этл наградил её вдобавок к своим ласкам.

Говорят, девица Краса из рода Чёрных Воронов недолго прожила в ухокрыльем клане. Некоторые утверждают, что, разругавшись вскоре со своим крылатым мужем, она снова вернулась к людям и с тех пор бродит среди них, меняя обличья и похищая мужские сердца. Другие считают, что отец в конце концов убедил её возвратиться домой. Но узнать это наверняка невозможно: оставив службу, Гардемир Чёрный Ворон, лесной оборотень и маг, вернулся в Торм, а лесные оборотни, как известно, не слишком любят, когда обычные люди посещают их земли и суют носы в их дела. Есть и те, кто уверен, что встречал Красу в доме знаменитого тивердинского мага Мерридина дэль Ари: говорят, будто одна из его младших жён и любимейших учениц родилась в далёком Приоградье, и притом дивно хороша собой. Только стоит ли верить этим словам? Никто не видел лица младшей жены господина дэль Ари и не слышал её голоса, ведь она, как послушная жена верного, носит чадру и всегда молчит при гостях.