Чтение онлайн

По дорожке от хозяйского дома к жилищу прислуги уже не горело ни одного фонаря, но в бледном свете луны Виктория легко находила путь. Перед ней вскоре показались темные силуэты простых лачуг, и тут Виктория заметила слабый огонек и услышала тихий гомон. Педро говорил с одним из слуг Санчесов, тот что-то ему отвечал, Виктория не слышала, что именно. Она осторожно проскользнула дальше, прислушиваясь и стараясь, чтобы ее никто не увидел. Голоса становились громче. Она разобрала несколько слов.

Когда Виктория добралась до первой хижины и выглянула из-за угла, она увидела, что Педро сидит на земле, скрестив ноги. Напротив него, по другую сторону костра, расположился Эстебан. Тот тоже был сыном белого и индианки. Оба говорили на испанском со смесью кечуа, аймара или еще какого-то языка, в котором Виктория была не сильна.

Виктория рассмотрела и других мужчин, сидевших у костра. Они молчали, словно Педро и Эстебан были их главарями. Все к ним прислушивались, даже женщины, державшие на руках детей. Виктория напряженно ловила каждое слово, но тут вдруг наступило молчание. Наконец Эстебан вздохнул.

— На юг? В пампасы?

Очевидно, Педро сделал ему предложение, которое привело Эстебана в замешательство. Вскоре в замешательство пришла и Виктория, когда Эстебан взглянул в ее сторону. Но он смотрел на другую женщину. Она подошла к нему. Несмотря на юный возраст, на руках она держала ребенка. Педро вновь заговорил.

— Мапуче, — сказал он, — борются за свободу. Они борются также и за нашу свободу. Они объединились под предводительством Кальфукуры, кацика [11] , как говорят белые.

— Ах, Педро, разве можно прогнать белых! Их слишком много. Мы больше не сможем этого сделать.

Эстебан протянул руку девочке, которая молча стояла перед ним. «Малышке, — подумала Виктория, — не больше четырнадцати». Она была совсем худа, как ребенок, но все же приложила младенца к груди, чтобы покормить. На какое-то время воцарилось молчание. Эстебан с любовью смотрел на девушку.

— Ты хочешь, чтобы он и дальше тянул грязные руки к твоей сестре? — спросил Педро, кивнув в сторону девушки. — Ты хочешь, чтобы он отнял у нее ребенка? Если он только захочет, он сделает это! Вы же знаете, что он уже так делал! Он не знает сострадания. Для креолов мы не лучше грязных животных.

Эстебан понурил голову.

— Мапуче воины, — сказал он. — А мы нет. Мы крестьяне, мы уже давно не воюем.

— И поэтому ты собираешься быть все время покорным, как пес? Ты хочешь и дальше вырез'aть розги, которыми тебя же будут пороть? Любой может сражаться, любой, и мы тоже.

Виктория слышала ярость в голосе Педро, которую в последнее время замечала и в своем голосе. Мороз пробежал у нее по спине. Прежде она не воспринимала это всерьез, но все оказалось серьезно, до ужаса серьезно, и Виктория осознала это в один миг.

— Будь осторожен со словами, — резко проговорил Эстебан и положил руку на голову младенца, которого держала на руках его младшая сестра. — Необдуманно может говорить лишь ребенок, Педро, а ты ведь не молод.

— Да, возможно. — Педро сжал зубы, прежде чем ответить. — Но я еще не мертв.

Он встал. Виктория видела, как он выпрямил спину. Его голос звучал уверенно.

— Все равно я не собираюсь больше ждать. Я пойду, — наконец сказал он, — и присоединюсь к повстанцам. Даже смерть лучше, чем жизнь здесь.

Виктория вздрогнула от таких слов, но не сдвинулась с места.

— Белые! — воскликнул Педро с отвращением и плюнул в огонь.

Виктория в один миг почувствовала себя жалкой. Действие алкоголя, которое окрыляло ее до сих пор, закончилось. В голове появилась пульсирующая боль. В словах Педро было столько ненависти. Неужели она ошибалась? Неужели он и ее тоже ненавидит? Но он ведь отец ее ребенка. Это должно для него что-то значить? Виктория отошла подальше на негнущихся ногах, развернулась и поспешила прочь. Существовало множество вещей, о которых ей следовало бы подумать, но в голове вертелась лишь одна мысль: Педро хочет ее покинуть. Он хочет бросить ее, чем обречет на вечное одиночество. Виктория споткнулась, затем восстановила равновесие и побежала дальше. Оглушенная болью, она совсем не обращала внимания на то, что ее окружает.

Ее вдруг окутала ледяная ночь. Донья Офелия ушла с праздника, чтобы взглянуть на невестку, и, когда не обнаружила ее на веранде, молчаливой ночной тенью спустилась в сад, чтобы немного побыть наедине с собой. Она расправила плечи и держала спину так прямо, что ей казалось, будто она вот-вот сломается. Это было не в первый раз. Часто Офелия сама себя сравнивала с плохо обожженным глиняным сосудом, который в любой момент может треснуть. Но она знала, как нужно себя вести. Она ведь была благородной дамой! Донья Офелия знала всех, кто приехал на праздник к Санчесам. Со многими гостями она играла в детстве, а они знали ее еще до того, как с ее семьей случилось несчастье. Позже, когда она стала вновь бывать в высшем свете, они опять встретились. Если бы не Альберто… Донья Офелия как раз искала Умберто, когда Альберто попался ей на глаза. Он шел в сторону веранды. Разве он только что не танцевал с ее невесткой? Донья Офелия поджала губы, но все-таки решила выяснить, что произошло.

Все же это лучше, чем следить за Умберто. Ей никогда не нравилось видеть сына в обществе веселящихся женщин. Чем старше донья Офелия становилась, тем тяжелее ей было сохранять спокойствие в таких ситуациях. Иногда она представляла себе, как выцарапывает этим дерзким женщинам глаза, как рвет их платья и таскает за волосы, уложенные в красивые прически.

Ее муж удалился с другими эстансиерос, чтобы обсудить рынок, урожай и цены. Он совершенно не заметил отсутствия доньи Офелии. Если бы она знала, что ее муж иногда мошенничает с песо, она бы им никогда не заинтересовалась. Но о махинациях дона Рикардо никто ничего не подозревал, и донья Офелия долгое время была равнодушна к тому, чем занимается ее муж.

После того как Альберто снова вернулся в зал, явно озадаченный, она отправилась на веранду и стала смотреть в ясную звездную ночь. Случайно ей на глаза попалась сумочка Виктории. Как с этим связан Альберто? Когда донья Офелия была молода, она боялась темноты. С годами это прошло. Никому не стоит бояться темноты.

Донья Офелия внезапно отвлеклась от мыслей, когда вдруг прямо перед ней на садовой дорожке появилась невестка. Лицо Виктории было белым как мел. Она едва сдерживала слезы. В той стороне, откуда она шла, находились хижины прислуги. Донья Офелия не могла сложить все это воедино.

Пока что не могла.

Виктория никогда не лезла за словом в карман, но на этот раз ей на ум ничего не пришло. Она хотела призвать Педро к ответу еще до того, как они отправятся домой. Она снова и снова обдумывала, что ему сказать. Стоит ли попросить его остаться или лучше продолжать быть такой же красивой и неприступной, чтобы он просто не смог покинуть ее? Стоило ли ему напомнить о ребенке? Каждый раз Педро избегал встречи с ней и каждый раз, видя его, Виктория чувствовала укол в сердце.