Чтение онлайн

– Ну… что бред, мы разберёмся. А вот вы были заинтересованы в том, чтобы устранить соперника.

– Я не понимаю, вы хотите предъявить мне обвинение в убийстве? – сказал я, он ужасно надоел мне.

– Я хочу поговорить с вашей женой. Вы прятали её месяц, потом вовсе увезли за границу, сделав недосягаемой для следствия. Это наводит на размышления. И всё же Татьяне Андреевне когда-то придётся ответить на вопросы, без неё разобраться не удастся. Когда она будет в Москве?

– Трудно сказать, у неё много работы.

– Она скрывается за границей?

– Скрывается? – усмехнулся я. – Если вы хорошо изучали нас с Таней, то должны были узнать, что она работает там каждый летний сезон уже семь лет.

– Очень хорошо, исходя из этого, я понимаю, что она должна вернуться со дня на день, – сказал Кочарян.

– Скорее с недели на неделю.

– Лучше бы Татьяне Андреевне поторопиться, иначе Интерпол будет вынужден депортировать её в Москву.

Я посмотрел на него.

– И не пытайтесь спрятать вашу жену, будет хуже для неё. Если Татьяна Андреевна не виновна, ей нечего бояться вернуться на родину.

– Бояться? Вы шутите, Иван Иваныч?

– К сожалению, нет, – сказал он, поднимаясь. – У следствия имеются очень серьёзные основания подозревать вашу жену или вас обоих в этом преступлении. Так что прошу вас связаться с Татьяной Андреевной и поторопить её.

– Она не приедет раньше окончания работы, Таня очень дисциплинированный человек. Но когда вернётся, непременно встретится с вами, чтобы опровергнуть вашу абсурдную теорию. Таня или я не имеем к этому отношения.

– Буду рад удостовериться, – сказал он, направляясь в переднюю. – А вас вообще не волнует смерть Курилова? Вы говорили, он ваш друг.

Он задал этот вопрос, драматически обернувшись и выпучив свои слишком большие для размера его глаз радужки, и мне показалось, что это тараканы выглядывают из щелей его черепа. Да-да, и усами шевелят, смотрят…

– Я уверен, что Боги жив и всё это ошибка или странная инсинуация. Таня не могла бы не опознать его тела. Она говорила об этом уверенно, и я верю ей, – сказал я, складывая руки на груди.

Он покивал, пробурчав что-то вроде «Ну-ну», и свалил, наконец, из нашего дома.

– Марья Петровна, откройте окна, надо проветрить, – сказал я горничной. – Невозможная вонь…

А сам поднял трубку позвонить Платону, что-то ничего я не понимаю в том, что происходит, надо подумать нам с ним вместе…

…Звонок Марка застал меня врасплох вообще-то. Мы собирались уезжать в отпуск в Ялту уже послезавтра, Катя занималась сборами чемоданов, воодушевлённый поездкой к морю Ваня бегал туда-сюда из своей комнаты, где тоже вёл сбор своих вещей, в основном игрушек, не в силах выбрать и отказаться хоть от какой-нибудь. Я решил помочь ему.

– Вань, мы едем на две недели, давай думать, без чего тебе не обойтись.

Ваня сидел на полу среди десятков разбросанных, как мне казалось, а с его точки зрения, распределённых, по ему одному известному порядку, игрушек, здесь сидели старый мишка, кот и пёс, Баз Лайтер из американского мультика «История игрушек», машина-бетономешалка, самосвал, мотоцикл и самолётик. Кораблик и катер. А также три книжки: «Карлсон», «Мюнхгаузен» и «Врунгель», мне было отрадно, что всё это были и мои любимые книги.

– Дядь Платон… да без всего.

– Хорошо, – кивнул я. – Давай тогда складывать.

Мы взяли его рюкзачок.

– А ещё надо будет вкусного в рюкзак взять, сникерсов, печенюшек, – напомнил я. – Не то будешь мамину буженину с помидорами всю дорогу трескать.

Ваня обернулся на меня, взъерошил чёрные блестящие волосы, Катино наследство.

– Да-а… тогда… как ты думаешь, вот лучше самосвал или бетономешалку?

– Там на пляже камни, песка нет, думаю, самосвал лучше.

Ваня кивнул, положил самосвал и База Лайтера. Посмотрел на меня.

– Мягкие можешь брать все, – сказал я.

Ваня обрадованно кивнул и спросил, взяв в руки томики и глядя не меня.

– А книжку?

– Возьми «Врунгеля», – сказал я. – Я сейчас ещё одну принесу, тоже, думаю, хорошо на море пойдёт.

И вот, пока я искал на полках «Робинзона Крузо», мне и позвонил Марк. Я выслушал его, удивляясь всё больше, признаться, я перестал думать об этом деле, пока Тани не было, вся эта история, казавшаяся такой странной и даже дурацкой, начала забываться, потому что Тани не было, и всё стихло. Даже Лётчик молчал об этом, не имея новостей. Выслушав Марка, говорившего, кажется, толково, но настолько растерянно, что я понял, он не знает, что делать. И особенно, что думать об этом. Я, надо сказать, я так же растерялся. Помочь понять, что происходит и подсказать, что делать, мог только один человек.

– Здорово, Лётчик, – сказал я, когда он перезвонил мне после моего сообщения по пейджеру. – У нас тут… странное происшествие…

Я рассказал всё, что услышал от Марка, Лётчик оказался удивлён.

– Ничего не знаю об этом… но я же всего лишь эксперт, мне о ходе расследования никто не докладывает, – сказал Лётчик, вибрируя горлом, что выдало его волнение. – Я всё узнаю, сообщу. Ты… уезжаешь, куда звонить-то?

– Звони Марку, – сказал я.

– Ну нет… – усмехнулся Лётчик. – Это ты меня уволь. Я тебе буду звонить, телефон-то у тебя всё равно с собой.

– Тане-то звонить ты можешь.

…Платон озадачил меня. Это дело, действительно, после всплеска, в ходе которого несчастного, лежавшего в холодильнике морга, несколько месяцев, наконец-то, захоронили, назвав могилу именем Курилова Богдана Борисовича 1967 года рождения, сообщив родным, которые из Владивостока, конечно, приехать не могли. И я, кстати, именно этот момент как-то неприятно переживал, думая, что могла чувствовать мать Курилова, получив такую весть. Тем более что я сам, несмотря ни на что, не верил, что этот мертвец был Курилов, уж очень уверенна была Таня в том, что это не он. Почему я верил Тане больше, чем собственной экспертизе, говорить излишне, но так я для себя и объяснял. Поэтому я сначала взялся за телефон, чтобы позвонить Кочаряну.

Но я остановил себя, уже набрав номер. Что я скажу? Нельзя поступать так глупо. Этим звонком я обнаружу, что я близко знаком с фигурантами и меня отстранят, а значит, я ничего не буду знать и ничем не смогу помочь. А я должен помочь, уже тем, что могу узнать, что именно произошло. Быть в курсе событий, это почти управлять. Но для информации мне нужен не Кочарян, который, конечно, сразу же закроется, а кто-нибудь другой. Никитский – первое имя, что пришло мне в голову в связи с этим.

Но и тут я себя остановил вначале. В самом деле, Никитский мне помог и помог неоценимо. Но Никитский мне не друг. А Платон – друг, при этом Никитский враг Платона. И то, что сам Платон так не считал, почему-то уверившись, что Никитский ничего ему сделать не может и едва ли не боится его, дела не меняло. Платон слишком уж надеется на то, как некогда повлиял на Никитского, напрасно ему кажется, что когда-то прижатый к стенке, Никитский так и остался там стоять. Москва – не Кировск, и, хотя власть прессы никто не отрицает и она, возможно, стала даже больше с тех пор, но и Никитский, здесь, в Москве за прошедшие годы не остался тем, кем был когда-то. Он так укрепился и оброс связями, что теперь его смахнуть, как комара не удастся. Платон не верит в то, что Никитский вообще может как-то навредить ему, уверенность сильных и правых людей. Или чересчур заносчивых.