Чтение онлайн

Она услышала громкий стук копыт и увидела силуэт на фоне луны: Ройс верхом на Аяксе перемахивал через зеленые ограждения с такой легкостью, словно сидел не на обычном коне, а на крылатом Пегасе.

– Чертов глупец, – пробормотал Гордон.

Он был прав. Только глупец мог скакать галопом на дорогостоящем чистокровном жеребце по темным полям, где на каждом шагу подстерегала опасность. Видимо, Ройс знает, что делает, подумала Аннабель. Он ценит своего коня и вряд ли станет им рисковать.

– Мне кажется, я никогда не видела ничего более прекрасного, – восхитилась Аннабель.

Лицо Гордона вспыхнуло от гнева.

– Ройс никогда ничего не делает наполовину.

Он, как всегда, говорил с подтекстом, и Аннабель почувствовала, что начинает уставать от загадок. Она подошла и положила руку ему на плечо.

– Что тебя так беспокоит сегодня, Гордон? Саммер или твой брат?

– Ройс не рассказал тебе о жене Кларенса? – спросил он.

Аннабель озадаченно покачала головой.

– Ты сбила себе пальцы в кровь, пока шила для него форму, а он даже не потрудился поблагодарить тебя. Был груб и высокомерен, но ты не сказала ему ни слова против, хотя раньше дала бы достойный отпор любому, кто обошелся бы с тобой подобным образом. Ты права, черт возьми, меня это беспокоит, потому что, клянусь, ты постепенно влюбляешься в него, хотя это причинит тебе только боль.

– Думаешь, он заметил? – тихо спросила она, не сомневаясь в правдивости его слов.

– Трудно сказать, Ройс очень скрытен. Может, и не заметил. Ройс не знает тебя так хорошо, как я.

Аннабель вспомнила ночь, когда Ройс украл ее сердце, когда она поняла, насколько он одинок и раним. Так что Гордон был недалек от истины.

– А кто-нибудь знает его? – спросила Аннабель.

– Вряд ли. Судя по всему, он ненавидит Пейтона, «Излучину» и все, что с ними связано. Ройс каждому сообщает, что он бессердечный негодяй, а потом вдруг проявляет такое благородство, что даже дух захватывает. Может, Кларенс знает его, а может, нет. Каждый раз, когда мне кажется, что я подобрал к нему ключик, он ускользает как угорь.

– Но ты любишь его?

На губах Гордона появилась ироническая усмешка. Наконец Аннабель нашла в себе силы задать еще один вопрос:

– Почему слуга знает о Ройсе больше, чем его собственный брат?

– Потому что у них много общего. Мать Кларенса была кормилицей Ройса. Возможно, именно это все и объясняет.

Гордону этот разговор был крайне неприятен.

– Я не могу помочь тебе, Аннабель. Ройс на восемь лет старше меня, и он никогда ничего не рассказывал о своей жизни. О том, что произошло до моего рождения и почему Селеста покинула этот дом. Мне было тогда четыре года. Моя мама нарядила меня в самое красивое платье, и я подумал, что она возьмет меня с собой, как это бывало обычно, когда она уезжала в своем сверкающем черном экипаже. – Гордон иронически усмехнулся. – Я стоял в галерее и ждал, а она прошла мимо, даже не удостоив меня взглядом. Когда я понял, что она оставила меня, экипаж уже достиг середины аллеи. Я в слезах бросился за ним, путаясь в подоле белого платья, спотыкаясь и падая… – Он судорожно сглотнул. – Ройс взял меня на руки и понес к дому…

Гордон умолк. Аннабель подумала: как это печально, когда у семьи, живущей в достатке, нет того, что гораздо важнее денег.

– На крыльце нас встретил Пейтон, – продолжил Гордон. – Он вытер мне слезы и сказал: «Мы никогда не будем вспоминать об этом дне, мальчики». И мы не вспоминали. Но портрет по-прежнему висит в гостиной. Может, тебе удастся понять, в чем тут дело. Лично я не понимаю. Но знаю, что с того самого дня Пейтон живет с ложью в душе, да и Ройс тоже.

– Гордон, но, возможно, они поступают так из любви к тебе.

– Что ты имеешь в виду?

Он засунул руки в карманы и прислонился к колонне.

– Если верить сплетням рабов, Пейтон мне не отец.

– Гордон, может быть…

– Я полагаю, что мой брат, напрочь лишенный каких бы то ни было чувств, женился на тебе по той же самой причине, по которой ты вышла за него замуж.

– Чтобы спасти брата, – тихо сказала Аннабель.

– Именно так.

Девушка взглянула на скрытое тенью лицо Гордона. И прочла в его взгляде не то страх, не то вину.

– Я должен им, Энни, им обоим. Пейтону за то, что дал имя незаконнорожденному ребенку, а Ройсу за то, что обращался со мной как с кровным братом. Я не могу их подвести.

Аннабель дотронулась до его руки.

– Ты никого никогда не подводил.

– Я подвел тебя. Мне следовало рассказать тебе все до того, как ты подпишешь соглашение.

Внезапно она поняла, почему Гордон не пришел на ту встречу, хотя она просила его об этом.

– Ты не подвел меня, – возразила Аннабель. – Я все равно согласилась бы, потому что Бо нужен был дом. – Девушка пожала плечами. – Возможно, у нас с Ройсом больше общего, чем ты думаешь.

– Не делай этой ошибки, Энни.

– Какой ошибки? – послышался голос из темноты.

Аннабель обернулась. Ройс стоял в дальнем конце галереи, прикуривая сигару. Интересно, какую часть их разговора он слышал? Впрочем, это трудно было понять, поскольку его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным.

– Аннабель ошибается, полагая, что ты джентльмен, – ответил Гордон.

– Черт возьми, братец, я ведь говорил ей об этом.

Гордон в его строгом костюме, с аккуратно причесанными белокурыми волосами выглядел именно тем, кем и был – плантатором и настоящим джентльменом. Ройс же с темными волосами, растрепавшимися от бешеной скачки, с расстегнутым воротом рубашки внушал страх и в то же время завораживал.

Аннабель всегда любила младшего брата. И это была безопасная, удобная и легкомысленная любовь. Рядом со старшим братом ощущать себя в безопасности было сложно. Рядом с Ройсом Аннабель чувствовала приближение летней грозы, дрожь и медленно разгорающийся жар, ожидание ярости и красоты, приводившее ее в трепет. И еще страх.

Ройс подошел, и Аннабель оказалась стоящей между двумя братьями.

Губы Гордона дрогнули:

– Тебе мало того, что ты продал отличного жеребца. Хочешь погубить еще одну лошадь?

– Долгоносики в пшенице.

Ройс поднял сигару, наблюдая за вьющейся над ней струйкой дыма.

Еще одна загадка, которой Аннабель не поняла, но Гордон заметно смягчился.

– Джонсон послал патрульных? – спросил он.

Ройс кивнул.

Патрульные. От этого слова мурашки побежали по спине Аннабель. Белокожие дьяволы, вырубающие кусты в поисках беглецов, шныряющие по дорогам и полям в поисках рабов, мужчины, получающие извращенное удовольствие от порки и надевания цепей на других. В «Излучине» она не видела ни одного патрульного.