Чтение онлайн

– Кричи, черт бы тебя побрал!

У Аннабель по спине побежали мурашки. Она вдруг осознала, что никогда не перестанет любить этого мужчину. Даже ненавидя, будет его любить. Этого мужчину с подернутыми поволокой глазами и измученной душой. С его пылкими рассуждениями о долге и чести. Он завладел ее сердцем.

Но оно ему не нужно.

Ройс погладил шею девушки, потом взял в ладонь ее грудь, сжимая и поглаживая сосок через тонкую шелковую ткань.

Девушка затаила дыхание, стараясь унять дрожь. Она стиснула зубы и закрыла глаза. Только бы Ройс не заметил, какое пламя разжег в ее груди своими прикосновениями.

Его жаркие губы прошлись по ее шее, а потом коснулись щеки. Он целовал ее до тех пор, пока она не повернулась к нему. Он зарылся пальцами в ее волосы, не отрываясь от ее губ.

Ройс крепко прижал девушку к себе, и она ощутила всю силу его желания. Из груди его вырвался тихий стон, и Анна-бель, не выдержав, стала отвечать на его ласки.

Она целовала его неистово и страстно, как это бывало во сне. Наконец Аннабель оторвалась от губ Ройса и выдохнула:

– Не так. Я… – Она не смогла признаться в любви, не смогла дать ему больше. Аннабель вцепилась руками в его китель. – Я заслуживаю большего, Ройс Кинкейд, и ты тоже.

Ройс прижал голову девушки к своей груди, дыхание его стало прерывистым. Аннабель набралась храбрости и посмотрела ему в лицо, подумав, что он очень похож на ангела, потерявшего святость и сбитого с толку падением.

– Милая Энни, ты слишком умна для своих лет. – На губах Ройса заиграла еле заметная улыбка. – Ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать.

Ройс снова привлек девушку к себе, погладил ее волосы и отстранился.

– Уходи, Аннабель, пока я не потерял над собой контроль и не сделал того, о чем мы оба потом пожалеем.

Аннабель хотелось подойти к нему, положить его голову себе на грудь и успокоить, как ребенка. Но вместо этого она молча выскользнула в коридор.

Она не сделала и нескольких шагов, когда услышала звон разбившегося бокала. Аннабель в растерянности остановилась, не зная, то ли вернуться, то ли оставить Ройса одного. Но он с силой захлопнул дверь и прошел мимо, даже не взглянув на нее.

Честь не велела ему возвращаться, а долг звал назад. Мирты были в цвету, обе армии возвращались на опустошенную войной землю из Геттисберга, маленького городка в Пенсильвании.

Аннабель трудилась на огороде, выдергивая из земли сорняки, бурно разросшиеся после недавнего дождя. Она подняла голову и увидела его – темноволосого мужчину, скакавшего на чистокровном сером жеребце. Перед ним расстилалось поле, а за его спиной сонно несла свои коричневые мутные воды река. Аннабель поднялась и пошла на край огорода. Мейджор сразу же насторожился и, подбежав к девушке, сел возле ее ног. Аннабель почесала пса за ухом, не сводя глаз с всадника.

Всадник пустил коня медленным шагом, как только перед ним показался большой дом с облупившейся краской, провисшим крыльцом и вытоптанными дорожками. Это был уже не тот особняк, который он давно покинул, все изменилось. Мир обезумел, и зимой даже этому экономному поместью грозил голод.

Аннабель не знала, был ли он здесь прошлой весной, когда армии снова сошлись на поле боя и в лесах полыхало пламя, а кровь потоками лилась на землю. До конца жизни Аннабель будет помнить ужас тех майских дней. Но Ройсу, мужчине и солдату, наверное, все представлялось по-другому.

Ройс свернул к галерее, и Аннабель сосредоточила взгляд на его лице. Те же покрытые загаром выступающие скулы и серебристые глаза, затененные полями шляпы. Что-то оборвалось у нее внутри, и Аннабель почувствовала, как сильно она по нему скучала, как боялась за него.

Она уже поняла, что любовью нельзя управлять. Аннабель не могла изменить своих чувств, как не могла превратиться в индейскую принцессу. Она всей душой любила Ройса. И эта любовь умрет только с ней.

И вот он здесь, в «Излучине».

Он спешился и направился к ней. Она пошла ему навстречу. Пошла, а не побежала, радуясь его возвращению. Сердце подсказывало что надо побежать, упасть в его объятия и любить его долго и страстно, чтобы он тоже ее полюбил.

Если бы она не любила его так сильно… И если бы он любил ее хоть немного…

– Аннабель, – произнес Ройс, остановившись.

Аннабель ничего не сказала, только улыбнулась. Так они стояли несколько долгих минут и смотрели друг на друга. В лицо Аннабель пахнуло ветром, пропитанным сладким ароматом магнолии. Девушка откинула со лба влажную от пота прядь волос.

– Я велю кому-нибудь забрать твою лошадь, – сказала Аннабель. – Идем в дом, там прохладнее. Я сделаю тебе чаю…

Слова застряли у Аннабель в горле, когда она взглянула в лицо Ройса. Он попытался улыбнуться, но его губы оставались напряженными.

– Как я рада тебя видеть, – произнесла Аннабель.

Ройс снял шляпу, и девушка заметила в его глазах боль.

Он погладил девушку по щеке, и она, закрыв глаза, прижалась к его ладони.

– Я приехал к Августе, – сказал он.

Ройс остановился на краю тропинки, устремив взгляд в сторону обрыва. Он знал, что найдет ее здесь, потому что в мыслях всегда возвращался к тому далекому дню, когда разразилась буря, дню, наполненному смехом. Тогда он держал эту женщину в объятиях и был полон веры.

С реки дул горячий ветер, трепавший ее волосы и прибивавший к ногам юбку. Аннабель еще больше похудела от пережитых лишений. Ройс медленно спустился по некогда поросшей травой тропинке и остановился рядом с ней. Она словно не слышала, как он подошел, лишь смотрела не отрываясь на реку, лениво катившую свои воды, которые меняли свой цвет от густо-зеленого и серого до золотисто-коричневого.

Ветер доносил до них голоса людей, расположившихся лагерем на обоих берегах реки и встретившихся теперь на островке, на самой ее середине.

– Привет, повстанец. Мы тут варим кофе. А у тебя, часом, табаку не найдется?

– Может, и найдется. А как у вас насчет газет?

Ройс почувствовал, как Аннабель еле слышно вздохнула.

– Я пришла сюда послушать, – тихо произнесла она. – Я слушаю и думаю, что, может быть, придет день, когда все это кончится… ненависть, кровопролитие.

– Война, можно считать, проиграна, но до ее окончания еще далеко.

Заходящее солнце скрылось за облачком, отбросив тень на загорелое лицо девушки. Ройс посмотрел на идеальный изгиб ее бровей, мягкий профиль, нежно-розовые полные губы. Черты лица остались прежними, но это уже не было лицо юной девушки, которую он оставил здесь два года назад. Она стала женщиной, испившей до дна горького напитка из чаши жизни. Однако в душе ее еще жила надежда, и это вызывало у Ройса благоговейный трепет.