В тайге стреляют
Шрифт:
— Я рад вас приветствовать, господа!
— А, штабс-капитан! Проходи. В добрый час... С кем пожаловал?
— Один! Я краснюков не боюсь!
Назарка моментально сообразил, что прибыл большой начальник, и отодвинулся в угол.
— Известно с кем — с Васькой! — добавил Артомонов, скатывая с шеи пуховый шарф. — Господа, я изрядно промерз, а посему не лишне бы подогреться!
Он расстегнул верхние пуговицы на бекеше, бесцеремонно потеснил командиров и сел, зажав в коленях шашку с позолоченным эфесом.
— Сделаем... Где твой Васька?
— Где-то здесь.
Павел выбрался из-за стола, взял Назарку за руку я повел за собой. Глянув на него, Назарка изрядно струсил. На скулах Павла вздулись желваки. Глаза сузились. Ничего доброго это не предвещало. Он-то испытал, на что способен тойон, когда разъярен.
— Спирта и жратвы! — на ходу приказал кому-то Павел и потащил Назарку дальше.
Васька Сыч сидел на кухне у раскрытой плиты и негнущимися пальцами свертывал папироску. При виде артомоновского ординарца Павел пригнулся и сделал к нему несколько крадущихся шагов, напружиненный, как для прыжка. Половицы вразнобой заскрипели под его грузным телом. Васька поднял голову, вскочил и молодецки гаркнул:
— Здравия желаю, Павел Иванович!
— Узнаешь? — не отвечая на приветствие, сдавленным голосом осведомился Цыпунов и вытолкнул вперед Назарку.
Сыч добросовестно вперил взгляд в паренька, близоруко прищурился, покрутил головой и, переступив с носков на пятки, сказал:
— Что-то не припоминаю такой симпатичной мордашки!
— А ты видел этого человека? — обратился Павел к Назарке. — Встречал когда-нибудь варнака?
Назарка молча пожал плечами и недоумевающе глянул на тойона.
— Так вот как ты выполнил мою просьбу!..
На лице Павла проступили красные пятна. Он оттолкнул Назарку и, размахнувшись, ударил Ваську по уху. Тот коротко вскрикнул и отлетел в угол.
— Застрелю, собака! — хрипел Цыпунов, выхватывая наган.
Сыч съежился, в ужасе обхватил голову руками и жалобно закричал:
— За что?.. Павел Иванович, за что?
— Деньги, сволочь, взял! Сполна загреб! Думал, не откроется!
Павел подошел к распростертому, беспомощному, как слепой бельчонок, Ваське. Назарка, ожидая, что вот-вот прогремит выстрел, попятился к двери. Но командир лишь что было силы пнул артомоновского ординарца. Васька ойкнул, пронзительно завопил и тотчас смолк, словно захлебнулся.
— Все до копейки вернешь, бродяга! Я даром деньги не плачу. А нет... — И Павел взвел сухо щелкнувший курок.
— За что?.. За что? — всхлипывая, повторял Васька. — За что, Павел Иванович?
Цыпунов сунул наган в кобуру и перевел дыхание. Расширившиеся крылышки ноздрей усыпали мелкие бисеринки пота. Он резко повернулся, бросил Назарке:
— Жди! В город поедешь!
Павел скрылся в боковушке. Артомонов, расплескивая из кружки спирт, рассказывал анекдот. Собеседники натянуто смеялись. Цыпунов угрюмо покосился на него, взял первый подвернувшийся стакан и опрокинул в рот. Потом присел на краешек скамьи, отрезал кусок конины и нехотя начал жевать.
— Пожалуй, пора проветриться, господа! — выразительно погладил себя по животу Артамонов и затрусил к выходу.
— Значит, решено — мальчишку я отправлю! — возбужденно заговорил Павел. Левую щеку под глазом подергивало. — Найдет Болдырева...
— Сумеет ли? — перебил его Эверов. — Молодой всегда глуп, а рожденный хамначитами — вдвойне!
— Чего тут особенного? Найдет хозяина, передаст от старика Уйбаана привет, ну просьбу еще какую-нибудь пустяковую... Важно узнать, где он. Тогда связь надежную установим. А уж там и город взять — раз плюнуть!
Дверь вдруг с треском распахнулась, и на пороге, касаясь папахой притолоки, застыл Артамонов. Лицо его, налитое кровью, приобрело кирпичный цвет. Губы конвульсивно подергивало. Командиры удивленно повернулись к нему. Артамонов обвел всех помутневшим взглядом и шагнул к Павлу, лихорадочно шаря рукой по ремню.
— Ты... моего адъютанта... Да как ты смел?! — брызгая слюной, прохрипел он.
Артамонов выдернул из кармана гранату и занес ее над головой. Все всполошенно отпрянули от штабс-капитана. Лишь Станов не растерялся, словно заранее был подготовлен к этому. Он по-кошачьи метнулся к Артамонову, обхватил его за шею и что было силы прижал к себе.
— Ты что?.. Ты что, штабс-капитан! С ума сошел!.. Опомнись!
— Уничтожу! — орал Артамонов, вырываясь из объятий поручика. — У меня шестьсот головорезов! Твоих в порошок сотрем! Моего адъютанта... бить! Бить!..
Лицо Павла стало неприятно белым. Он машинально потянулся было за наганом, но, сообразив, что одно неосторожное движение приведет к трагедии, положил руки на стол и широко раздвинул пальцы. Эверов, бессвязно бормоча, втискивал свое студенистое тело под лавку. Остальные оцепенело уставились на тускло поблескивающий цилиндрик, затаивший смерть.
— Успокойся!.. Разберись! — увещевал Станов Артамонова и безуспешно пытался обезоружить его.
— Ты сначала узнай, штабс-капитан, за что я бил твоего Ваську, — глухо произнес Павел. Грудь его ходила, точно он галопом одолел версту. — Садись, штабс-капитан, и спокойно выслушай меня... Ну, взорвешь нас — красные тебе улахан спасибо [51] скажут и награду еще дадут!
В наступившей тишине все услышали, как Артамонов клацнул зубами и застонал. Затем он легко оторвал от себя Станова и пихнул гранату за ремень. Непонимающе осмотрелся. Расслабленный, сникший сел к столу.
51
Большое спасибо.
— Ух, стерва! — облегченно выдохнул он, подхватил бутылку со спиртом, глотнул несколько раз и тихо, жалобно произнес: — Совсем озверели люди! Антропоиды, папуасы!.. Ладно, потом разберемся. Вообще-то Ваську вот где держать надо! — вскинул он стиснутый кулак. — Выпьемте, господа!
...Ночью Павел разбудил Назарку. Невидимые во мраке, разноголосо храпели люди. Назарка начал медленно, нехотя одеваться. Павел засветил огонек, поманил Назарку за собой. Они прошли на кухню.
— Ешь! — вполголоса приказал тойон. — И слушай, что я буду наказывать.
Назарка подцепил пальцами кусок холодного мяса и принялся лениво двигать челюстью. Есть ему не хотелось.
— Отца твоего, изменника, продажную шкуру, мы поймали, — таинственно понизил голос Павел. — Я хотел застрелить его и бросить на съедение воронам, но встретил тебя и пока оставил живым... Артомоновские, русские, захватили Степана, — для большей убедительности добавил он.
Кусок застрял в горле, и Назарка поперхнулся. Отец его попал в плен? Но ведь он ушел с отрядом Пешкина к Якутску. Как так?.. Однако Назарка не выказал никаких чувств, лишь угрюмо насупился.