Чтение онлайн

Арышев догнал группу офицеров, спешивших в казармы. Среди них был Быков.

– Анатолий Николаевич, с победой! – крикнул он и стиснул Арышева в крепких объятиях. Потом вынул из кобуры пистолет и выпалил трижды вверх.

У казарм ликовали солдаты. Они обнимались, поздравляли своих командиров. Увидев Быкова с Арышевым, Старков с несколькими бойцами кинулся им навстречу.

– Качнем в честь победы!

Арышев пытался освободиться от них, но сильные солдатские руки подхватили его и начали подкидывать. В казарме Арышева встретил Целобенок.

– Товарищ лейтенант, из штаба полка поступила телефонограмма – всех на митинг.

– Стройте роту.

Возбужденные и радостные солдаты долго не могли успокоиться.

Арышев поздравил их с победой, и рота замаршировала к плацу, куда шли подразделения от всех казарм.

Полк выстраивался четырехугольником вокруг трибуны. Воронков встречал прибывших и указывал им место, куда становиться.

Вскоре прибыл командир полка с заместителем по политчасти майором Дубровиным и начальником политотдела дивизии полковником Бодровым. Они поднялись на трибуну. В наступившей тишине громко прозвучал голос Бодрова:

– Дорогие товарищи, солдаты, сержанты и офицеры! Наша доблестная Советская Армия водрузила знамя победы над поверженным рейхстагом! Фашистская Германия капитулировала! Ура, товарищи!

– Ура-а-а! – громовая волна покатилась по пади и унеслась далеко в степь.

– Отныне перестала литься кровь наших братьев, сестер и отцов. Мы, забайкальские воины, как и весь советский народ, беспредельно рады этой долгожданной победе. Но сдавать свое оружие на хранение в склад нам рано. – Полковник поворачивался то в одну, то в другую сторону, чтобы его все слышали. – На востоке еще остался агрессор, который готовится начать с нами большую войну. Поэтому мы по-прежнему должны охранять свои священные рубежи. А если потребуется ликвидировать угрозу со стороны Японии, то не пожалеем своей жизни, чтобы выполнить долг. Слава героической армии-освободительнице! Ура, товарищи!

Солдаты ответили трехкратным «ура». А вслед за этим Воздух потрясли артиллерийские залпы. Раскатистым эхом они уносились далеко за пределы гарнизона.

В этот день солдат накормили праздничным обедом. А офицерам поднесли по стопке водки, оставленной от присланных к Первомаю подарков.

Арышев с Быковым сидели за одним столом. Илья Васильевич сиял от радости, а в душе его все трепетало:

– Победа! Сколько людей ждали ее! Только не все дожили, не все вернутся домой. Посмотреть бы сейчас, что происходит в городах, как народ торжествует!.. Одним бы глазком взглянуть, что моя Марина делает. Должно, меня вспоминает…

– Но нам, Илья Васильевич, еще рано о доме говорить, – сказал Арышев, – теперь наш черед подошел.

– Теперь-то нам не страшно, – продолжал Быков. – Глядишь, еще с запада силенок подкинут. Все-таки у японцев миллионная армия, говорят. Шапками ее не забросаешь. – Все учтут. Опыт у нас большой…

На западе остывали пожарища, зажженные войной, очищались от руин села и города, а воины-победители грузились в эшелоны и спешили на восток, к границам Маньчжурии. Укрытые брезентом танки, орудия, самолеты двигались к новым позициям. Эшелоны шли днем и ночью. Из открытых вагонов и с платформ неслись песни, веселые звуки баяна. Прибыв к месту назначения, части выгружались на станциях, глухих разъездах и своим ходом двигались к границе, вливаясь в забайкальские и дальневосточные армии.

В падь Белантуй прибыла танковая бригада, которая прошла с боями от Сталинграда до Берлина. Знакомясь с воинами-забайкальцами, танкисты пошучивали:

– Засиделись вы тут в сопках, одичали. Вот приехали вам помочь, чтобы поскорее с самураями разделаться. А то союзники еще лет пять войну протянут.

Веселее стало в гарнизоне. Каждый вечер прямо под открытым небом демонстрировались фильмы, давали концерты приезжие артисты и участники самодеятельности.

Фронтовики внесли свежую струю и в боевую подготовку солдат-старожилов. Теперь солдаты старательнее изучали оружие, усерднее выполняли упражнения по стрельбе. Каждый сознавал, что это в бою пригодится, иначе он станет мишенью для врага.

В половине июня Миронова с Воронковым вызвали в штаб армии. В зале собрались командиры и начальники штабов частей и дивизии. Александр Иванович впервые присутствовал на таком представительном совещании, ждал от него чего-то важного и необычного.

Совещание открыл командующий армией генерал-лейтенант Лучинский – высокий, остролицый, со Звездой Героя на груди. Лучинский весной прибыл с запада и принял армию. Воронков знал его только по документам, поступившим из штаба.

– Товарищи офицеры и генералы! – бойко заговорил командарм. – После разгрома фашистской Германии внимание всего мира обращено на восток, где еще дымится очаг второй мировой войны. Японцы продолжают воевать с Китаем, Америкой и не отказываются от своих захватнических планов в отношении СССР. По сведениям нашей разведки, Квантунская армия сейчас насчитывает более миллиона солдат и офицеров, около пяти тысяч артиллерийских орудий, тысячу танков и столько же самолетов. В случае необходимости Япония может перебросить большие резервы со своих островов и из Центрального Китая. Как видите, силы немалые. И если учесть, что японцы в бою очень стойки, то станет ясно, какая сила потребуется, чтобы заставить их сложить оружие… Теперь посмотрим на предстоящий театр военных действий. – Лучинский предоставил слово начальнику штаба армии генерал-майору Рогачевскому.

Взяв со стола указку, генерал подошел к большой карте, висевшей на стене, описал круг.

– Это Центральная Маньчжурская равнина. Она ограждена с трех сторон цепью гор. На севере вдоль границы проходит Малый Хинган, на востоке – Восточно-Маньчжурские горы и непроходимая уссурийская тайга с топями и горными реками. На западе равнина отгорожена хребтом Большого Хингана, который тянется с севера на юг полторы тысячи километров. Ширина его – двести-триста километров, а вершины местами поднимаются до полутора километров над уровнем моря. На юге простираются плоскогорья с сыпучими песками.

Природные условия Маньчжурии для нас весьма неблагоприятны. Наступление будет сопряжено с невероятными трудностями. Особенно большие преграды стоят на пути войск Забайкальского фронта. Предстоит преодолеть безводную пустыню Гоби, форсировать реки, подняться на крутые каменистые перевалы Большого Хингана. Подступы к нему защищены тремя линиями укреплений: Маньчжуро-Чжалай-норским, Хайларским и Халун-Аршанским. Общая протяженность Маньчжурского театра военных действий около пяти тысяч километров.

В зале стояла тишина. Воронков внимательно следил за указкой генерала, кое-что записывал.

– Ставка Верховного командования, учтя географические особенности Маньчжурии, решила создать три фронта: Забайкальский, Первый и Второй Дальневосточные. Три фронта должны нанести сокрушительные удары с территории Монголии на восток и со стороны Приморья – на запад. Овладеть политическими и экономическими центрами Маньчжурии – Мукденом, Чанчунем, Харбином, рассечь главную группировку войск противника, окружить и пленить Квантунскую армию.

Рогачевский отошел от карты, положил указку на стол и сел. Офицеры переглядывались, качали головами, как бы говоря: «Вот это задача так задача!»

Поднялся Лучинский. Бросив быстрый взгляд на присутствующих, генерал повернулся к карте.

– Какое же время отводится для подготовки к этой грандиозной операции? На Ялтинской конференции в феврале этого года было подписано «Соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока», в котором говорилось, что Советское правительство вступает в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии. Вероятно, этот срок будет сокращен. Поэтому мы должны быть в полной боевой готовности к половине июля. Сейчас забайкальские и дальневосточные армии переформировываются, меняют свою дислокацию. С запада ежедневно приходят десятки эшелонов. В пути еще сотни тысяч войск. Ставка Главнокомандующего войсками на Дальнем Востоке предупреждает нас: соблюдать строжайшую секретность в подготовке к операции. Передвижение войск осуществлять только в ночное время. В ближайшие дни планируются командно-штабные и войсковые тактические учения, приближенные к боевой обстановке. Это будет наша последняя генеральная репетиция…