Чтение онлайн

К утру небо очистилось от туч. Яркое солнце оглядывало и обсушивало теплыми лучами каждый бугорок, каждую лощинку. Занимался жаркий день. Но солдаты не огорчались: нужно было обсушиться и обогреться.

После завтрака снова двинулись в путь. Пески скоро кончились. Грунт стал тверже, травка – гуще. Встречались высоты, лощинки, поросшие осокой. В небе кружили коршуны. Солдаты умиротворенно шагали, как на учениях. Веселов догнал Арышева, шедшего в голове роты, предложил послушать только что сочиненное стихотворение. Но тут внезапно закричали идущие впереди:

– Кавалерия справа!

– К бою!

Все увидели, как из-за ближней высотки вылетела вражеская конница. С саблями наголо эскадрон несся во весь карьер, дико крича и улюлюкая.

Батальон развернулся в цепь и залег.

– По кавалерии – огонь! – командовали офицеры.

Солдаты не успели подготовить пулеметы, минометы, пушки. В ход были пущены только автоматы и винтовки.

Метрах в ста от нашей цепи лошади начали падать. Произошло замешательство. Некоторые всадники поворачивали обратно, спасаясь бегством. Но их настигали пули.

Через три-четыре минуты от эскадрона ничего не осталось. В долине лежали трупы лошадей и всадников. Как выяснилось, это были баргуты, служившие у японцев. Видно, не знали они, что наша армия вооружена автоматами, и поплатились жизнями, применив устаревшую тактику.

Дорога вела на подъем. Впереди тянулись невысокие холмы. На склонах зияли развороченные доты. У одного, недалеко от дороги, прямым попаданием снаряда выбросило на стороны серые бетонные осколки. Говорили, что вчера здесь вел бои соседний полк. Лежали обгорелые остовы двух наших автомашин и один подбитый танк. В этом месте проходила полоса Чжалайнорского укрепрайона.

За холмами открылось село Чжалайнор. Оно не помещалось в широкой пади. Нескольких кривых улиц с деревянными и саманными домами взбегали на пологие склоны. В центре возвышалась белокаменная церковь. Здесь тоже жили забайкальские казаки, но были и китайцы.

Когда полк проходил по улицам, сельчане стояли по сторонам. Китайцы – с кумачевыми флажками в руках или с красными повязками на рукавах – хором кричали, поднимая кверху большой палец:

– Шанго! Шанго!

Русские выносили воду, молоко, овощи, угощали солдат.

Старков подошел к двум девушкам, наливавшим воду из ведра в кружки. Что-то странное было в их облике: глаза черные, немного суженные, а лица белые, европейские.

– Здравствуйте, красавицы!

– Здравствуйте, здравствуйте, – кланялись девушки.

– Вы – русские?

– Наполовину… Отец у нас – китаец, – ответила одна из сестер.

– Много тут было японцев?

– Много. Вчера все убежали – вас испугались.

– А вы не боитесь нас?

– Вы же наши друзья. Папа часто говорил, что придут русские и освободят нас.

На другой улице Старков остановился около магазина, брошенного японцами, около которого вытянулась длинная очередь. Китайцы бесплатно раздавали продукты всем, кто подходил. Двое вышли из магазина с пакетами риса, лапши, сахара. Увидев Старкова, они раскланялись.

– Сыпасиба, капитан… Лусска япона гони, китайса слабода получай. Шанго!..

Веселова остановили три русские старушки. Одна высокая, худая рассказывала, что когда-то жила под Читой. Там у нее братья и сестры остались. Другая, в цветной кофте, расспрашивала:

– Богу-то у вас молятся?

– Кто хочет, молится.

– А ты, сынок, молисся?

– Нет, – отмахнулся Веселов.

– Это пошто же? Нешто можно жить без бога?

– Так его же нет.

Старушки закаркали, как вороны:

– Это кого, бога-то нет? Да вы что, рехнулись?

– Большевики вам внушили такие греховные мысли. – А я тоже большевик.

Старушки опять загалдели:

– Нет, сынок, ты не большевик, ты человек. А они, говорят, с рогами и с хвостами, на чертей похожи…

…Полк остановился на окраине села, где находился японский гарнизон. За оградой из штакетника красовались кирпичные коттеджи, в которых жили офицеры. А позади ютились деревянные солдатские казармы.

Пока подтягивались повозки, походные кухни, солдаты подкреплялись яйцами, огурцами, помидорами, подаренными сельчанами. Шумилов раздобыл бутылку китайского ханшина.

– Попробуем, что за ханжа. – Он налил в крышку от фляжки и поднес ко рту. В нос пахнул сивушный запах. Но солдат все-таки выпил. – Крепкая, гадость! Вроде нашего денатурата. Водой надо разбавлять.

Понемножку выпили все, кто хотел, хотя ругались и отплевывались.

Ханжа повысила настроение. Старков достал из повозки ротную гармошку и заиграл подгорную. Данилов с Вавиловым запели:

Мы рязанские ребята,

Мы нигде не пропадем:

От Байкала до Харбина

С красным Знаменем пройдем!

Тридцать шестая армия, действовавшая на левом крыле Забайкальского фронта, наносила главный удар из района Старо-Цурухайтуй, а вспомогательный – со станции Отпор по Маньчжуро-Чжалайнорскому укрепрайону с выходом на Хайлар. Ставилась задача – овладеть районом Хайлар на десятый день операции и отрезать пути отхода японцев к Большому Хингану.

Однако события развертывались с феноменальной быстротой и сверх ожидаемых успехов. Передовой отряд армии в составе танковой бригады, стрелкового полка, самоходно-артиллерийского дивизиона и других спецподразделений под командованием генерал-майора Бурмасова, форсировав Аргунь в районе Старо-Цурухайтуя, двинулся к Хайлару. Не встретив серьезного сопротивления, отряд за день преодолел сто пятьдесят километров и вечером 9 августа овладел мостом через реку Хайлархэ. Здесь был получен приказ командарма – ночью ворваться в город. Бурмасов отдал приказ: стрелковому полку с частями усиления занять южную часть Хайлара, а танковой бригаде – войти в город с северо-востока.

С наступлением сумерек танкисты, обойдя укрепрайон «Восточная сопка», к двадцати трем часам овладели железнодорожной станцией и рабочим поселком. Но к центру города прорваться не смогли. Из укрепрайона сопки Або-ту японцы открыли артиллерийский огонь. Кроме того, бросили в контратаку полк с танками, стремясь выбить русских из поселка и со станции.

Стрелковый полк, совершив глубокий обход с юга, только к утру 10 августа вышел на окраину Хайлара. Там он встретил яростное сопротивление японцев. Бой шел весь день. Наши силы иссякали.